Лайза Джуэлл – За век до встречи (страница 27)

Бетти не знала, сколько времени она простояла на коленях в звенящей, тусклой тишине, ожидая, пока нахлынет очередная волна тошноты. Наконец она пришла, и ее вывернуло наизнанку. Выпитое и съеденное вырвалось наружу громко и яростно, с брызгами и пеной. Попало и в унитаз, и на сиденье, и на пол, и на стену, и на полотенца, и на запасные рулоны туалетной бумаги, и даже на бортик ванны.

– Господи Иисусе! – воскликнул Джон Любезноу.

Бетти застонала, вытерла с нижней губы тягучую слюну и кое-как пригладила ладонями волосы.

– Ну как, лучше? – спросил Джон.

Она снова застонала и кивнула. Не сказать, чтобы она чувствовала себя совсем хорошо, но ей определенно полегчало. С трудом поднявшись на ноги, Бетти посмотрела на себя в зеркало. Выглядела она так, что не передать никакими словами. «Неописуемо» – это было единственное, что пришло ей в голову.

– Возьми, это поможет. – Джон Любезноу протянул ей пластинку мятной жевательной резинки.

– Спасибо. – Бетти сунула резинку в рот и снова повернулась к зеркалу. Если бы она была мужчиной, она бы плеснула себе на лицо холодной воды прямо из крана, но Бетти была женщиной и прекрасно понимала: если она так поступит, то ее блестящее от пота лицо с опухшими красными глазами, обрамленное зеленой мочалкой волос, украсится разводами туши и потекшей подводки. В конце концов, энергично жуя резинку, чтобы избавиться от едкого вкуса только что извергнутой водки и сидра, она ограничилась тем, что похлопала себя мокрыми руками по щекам и снова провела по волосам пальцами.

– Подожди здесь, я принесу воды, – предложил Джон. Когда он вышел, Бетти заперла за ним дверь и некоторое время стояла перед зеркалом, прислушиваясь к шуму вечеринки, которая необъяснимым образом продолжала идти своим чередом. Потом в дверь негромко постучали, и она отодвинула щеколду. В щелочку приоткрытой двери заглянул Джон, и она впервые с момента своего драматического появления в туалете разглядела его как следует. Торговец пластинками оказался намного красивее и привлекательнее, чем ей всегда казалось.

Впустив Джона в ванную, Бетти приняла у него из рук пластмассовый стаканчик с холодной водой.

– Ты давно здесь? – спросила она.

Он пожал плечами.

– Около часа, примерно.

– Около часа? А почему я тебя не видела?

Джон снова пожал плечами.

– Понятия не имею. Я не прятался.

– Но… как ты здесь оказался?

Он рассмеялся.

– Меня пригласили. Твой рыжий приятель со стрижкой «афро» пригласил.

– А-а-а… – Бетти подобрала с пола свой берет и села на борт ванны. – Но даже если тебя пригласили… ты же все равно никого не знаешь, кроме меня. Почему ты все-таки пришел?

– Даже не знаю, – ответил Джон, присаживаясь на ванну рядом с ней. – Откровенно говоря, мне было любопытно.

– Любопытно?

– Да. Мне очень хотелось знать, что происходит за этой дверью… – Он показал куда-то себе под ноги. – Понимаешь, я торгую на площади шесть дней в неделю, я вижу, как в подъезд входят люди, и мне, естественно, стало интересно, что творится внутри. Кроме того… – Он немного помолчал. – Кроме того, ты меня тоже заинтересовала… немного.

Бетти рассмеялась.

– Немного, да?.. А почему я тебя вдруг заинтересовала?

– Даже не знаю… Незнакомая блондинка с большими глазами и в роскошной шубе, которая вдруг превратилась в темноволосую девчушку в униформе ресторана «Вендиз»… Ты постоянно меняешься, к тому же ты недавно в городе… такая простодушная, неискушенная. Все это очень интересно. И ты тоже интересная. – Джон снова замолчал, словно обдумывая, насколько разумными были его последние слова, и наконец добавил: —…Ну, вроде того.

Бетти подтолкнула его локтем.

– Интересная или вроде того?.. Ну и ну!

– Ты спросила – я ответил.

Бетти улыбнулась. После того, как ее вырвало, ей наконец-то стало лучше. Да что там – она еще никогда в жизни не чувствовала себя так хорошо!

– Ты меня тоже заинтересовал, если честно, – сказала она.

Джон удивленно приподнял бровь, и она подумала, что когда он это делает, то выглядит особенно симпатично.

– Да, мне было очень любопытно, почему ты всегда такой сдержанный, суровый.

– Суровый?

– Ну да. Я обратила на это внимание еще в тот первый день, когда я была в шубе, да и потом тоже. Мне даже казалось, что ты меня… не одобряешь.

Джон рассмеялся.

– Как я могу тебя не одобрять, если я тебя даже не знаю толком?

– Понятия не имею. – Бетти пожала плечами. – Обычно люди относятся ко мне более приветливо, а ты… Ты держался так, словно я тебе ни капельки не нравлюсь.

Он посмотрел на нее и сухо улыбнулся.

– Такое свойство характера, я полагаю. Я никогда не старался проявлять чрезмерное дружелюбие. От всей этой фальшивой приветливости меня просто коробит.

– А почему она обязательно должна быть фальшивой? И вообще, разве это так трудно – относиться к людям как к друзьям?

– Откуда ты родом? – неожиданно спросил Джон.

– С Гернси. А что?

Он снова улыбнулся.

– Нет, ничего.

– А все-таки?

– Действительно ничего. Просто я так и думал. Ну, что ты приехала в Лондон из какого-то далекого, уединенного местечка, где совсем мало людей, где все друг друга знают и поэтому привыкли держаться дружелюбно и приветливо.

Бетти ощетинилась.

– Даже на таких маленьких островах, как Гернси, далеко не все дружелюбны и приветливы, – заявила она. – Я знаю, что большинство горожан представляют сельских жителей именно так, но это просто дурацкий стереотип, который, к тому же, очень далек от действительности. Некоторые из наших островитян держатся довольно высокомерно и холодно, уж можешь мне поверить. Кроме того, на самом деле я вовсе не с Гернси, я из Суррея, просто потом мы переехали на этот остров… не по моей вине.

Джон поднял ладонь вверх, пытаясь остановить ее словоизвержение.

– Я вовсе не хотел тебя оскорбить или задеть твои чувства, – сказал он примирительным тоном. – Просто люди, которые недавно приехали в Лондон, обычно более тонкокожие. По ним все видно.

– И по мне видно? – все еще немного агрессивно осведомилась она, и Джон окинул ее внимательным взглядом.

– Нет, – промолвил он наконец. – В тебе есть что-то еще. Особенное. Что-то такое, чего нет в большинстве девчонок из провинции.

Бетти с торжеством улыбнулась, польщенная его похвалой. Последние несколько месяцев жизни на острове, в течение которых ей пришлось ухаживать за умирающей женщиной, оставили на ней несмываемую отметину, и сейчас она была этому рада. Наверное, именно это отличало ее от других «провинциалок», как выразился Джон, но дело было не только в этом. Лежащая на ней печать свидетельствовала: все, что с ней случилось, – жизнь в доме на краю утеса, прошедшая в труде и заботах юность, любовь Арлетты, – все это действительно было. И Бетти была бы очень огорчена, если бы все это просто исчезло, кануло без следа.

Кто-то забарабанил в дверь, и Бетти подскочила от неожиданности. Она совершенно забыла, где они находятся. Залпом допив воду, она сказала:

– Пожалуй, мне надо немного здесь прибраться. Ты подождешь, пока я не закончу? Никуда не уйдешь?

– Давай я помогу, – предложил Джон Любезноу, вставая с бортика ванны.

– Нет, что ты! Я справлюсь. Лучше скажи тем, кто там стучит, чтобы приходили попозже. Туалет закрыт на уборку.

– Тебе точно не надо помочь?

– Господи, конечно, нет! Я не хочу, чтобы ты убирал мою блевотину. Это было бы… – Она улыбнулась. – …Негостеприимно. В общем, выметайся. – Бетти шутливо подтолкнула его к двери. На мгновение ее пальцы коснулись его руки, и она почувствовала, как между ними пробежало что-то вроде электрического тока, однако ощущение отнюдь не было неприятным. Напротив. От него исходило что-то теплое, живое, настоящее. Человеческое.

– Давай я хотя бы попытаюсь прочистить унитаз, – сказал Джон, чуть ли не впервые за все время их знакомства глядя на нее с неподдельной, искренней добротой, и только в глубине его глаз поблескивали искорки всегдашней иронии.

– Я сама, – быстро ответила Бетти. – Я много лет жила в старом особняке, который буквально разваливался на куски, и я вполне в состоянии починить неработающий туалет. Честное слово.

– В особняке? – переспросил Джон. – С каждой минутой все любопытственнее. Расскажешь?..

– Жди меня на площадке пожарной лестницы, – велела Бетти. – Вот закончу здесь и все тебе расскажу.

Когда Джон наконец ушел, она закрыла за ним дверь, потом полезла в шкафчик под ванной. Оттуда она достала баллончик-распылитель с дезинфицирующим средством, тряпку, ведро и принялась за неаппетитную работу.

Первым, с кем она столкнулась, когда, закончив уборку, выходила из ванной, оказалась ее сердитая соседка снизу. К этому времени Бетти уже знала, что ее зовут Кэнди Ли. Она была одета в цветастую блузку, джинсовую мини-юбку и джинсовый жилет, а на ногах у нее были пробковые сабо с джинсовым верхом. Волосы Кэнди украсила яркими цветами из шелка, но еще ярче них пламенел размазанный след яркой губной помады на ее правой щеке. В одной руке Кэнди держала бутылку водки, в другой – бутылку пива.