Лайза Джуэлл – Я наблюдаю за тобой (страница 9)
– Что это?
– Одеяло для соседки из синего дома. Она беременна, в мае у нее родится девочка.
Фредди бросил взгляд на распечатанную схему с изображением утят и кроликов.
– Почему ты вяжешь для этой женщины? Вы же едва знакомы.
– Ну… Не знаю. Просто так.
Мама вечно пробует что-то новое: это часть ее натуры. То выращивает овощи, то занимается восточными единоборствами, то учится играть на пианино. Она говорит, что у нее низкий порог скуки. Их семейство никогда не задерживается в одном месте надолго, поэтому искать работу не имеет смысла, но, поскольку мама по складу характера совсем не домохозяйка, ей требуется какое-то занятие. В последнее время она по два-три часа в день занимается бегом, а теперь вот увлеклась вязанием. Видимо, сегодня съездила в специализированный магазин, купила все необходимое и посмотрела обучающее видео на «Ютьюбе».
Фредди взглянул на маму: светло-каштановые волосы блестят от дорогого масла, с помощью которого она каждое утро с особым тщанием делает укладку. Мама проводит перед зеркалом минимум час в день. Умащается лосьонами и притираниями по пятьдесят фунтов за флакончик. Красит веки тональным кремом, чтобы они были того же цвета, что и кожа: такое ощущение, будто их вообще нет. Старается выглядеть естественно и высмеивает женщин, предпочитающих «ненатуральную» красоту. Гордится своей миниатюрной фигурой и тем, что ей иногда приходится покупать наряды в детских магазинах. Мама вечно трясется над внешним видом, но даже Фредди понятно, что на самом деле она не разбирается ни в одежде, ни в макияже.
Она надевает туфли, совершенно не подходящие к джинсам, а потом останавливается поболтать с какой-нибудь женщиной – у школы, в центре боевых искусств, в магазине для рукодельниц, – и вскоре тщательно наведенный лоск покрывается трещинами: мама начинает придирчиво разглядывать собеседницу, ее обувь, кожу и ногти, оценивая внешний вид и манеру одеваться. После этого неподходящие туфли заменяются ультрамодными кроссовками, с ногтей снимается ярко-алый лак, на смену обтягивающей безрукавке приходит свободная парка. Однако кроссовки все равно будут не те. Мама вечно немного недотягивает. Потом они переезжают в другой город с другими правилами, и ей снова приходится подстраиваться под местные порядки.
Не то чтобы она так уж старалась держаться в тренде. У мамы, как и у Фредди, нет друзей. Наверное, на самом деле она не хочет вливаться в коллектив.
– Когда папа придет? – со вздохом спросил Фредди.
– Не знаю. Когда появится удобный момент, чтобы вежливо откланяться.
У Фредди до сих пор в голове не укладывалось, что отец слушает рок-музыку в «Прялке». Просто уму непостижимо. Он ведь такой…
В десять часов Фредди зевнул и поднялся с дивана.
– Пойдешь спать, милый? – рассеянно спросила мама, по-прежнему сосредоточенно работая спицами над тонкой полоской из бежевой шерсти.
– Да. У тебя все хорошо?
– Конечно, – безмятежно ответила она. – Все хорошо.
Фредди хотел задать еще множество вопросов, однако не смог подобрать слова
Фредди поцеловал маму в макушку. Все-таки в стремительном росте есть свои преимущества. Он боялся, что остановится на отметке пять футов три дюйма, но в последнее время резко прибавил и почти достиг пяти футов семи дюймов. Обогнать папу вряд ли получится, зато маму он уже перегнал.
Вернувшись в спальню, Фредди принялся наблюдать, чем добрые жители Мелвилла занимают себя в пятницу вечером. Модные заведения – тайский ресторан и пиццерия – ломятся от посетителей, у дверей бара толкучка. Фредди перевел бинокль на окно ванной комнаты Бесс – там темно; у дома Дженны – тишина и спокойствие. Он уже хотел задернуть занавеску, когда вдруг заметил свет фар: в «Мелвиллские высоты» едет машина. Поднявшись на самый верх, такси остановилось; оттуда вышел отец, а за ним – Красные Сапоги.
Сперва Фредди решил, что ошибся.
Фредди приоткрыл окно и прислушался. До него донеслись отдельные слова: «прости», «паб», «перебрала лишнего», «без проблем», «доброй ночи».
Отец пару секунд постоял на тротуаре, задумчиво глядя на дверь, за которой скрылась Красные Сапоги, затем медленно повернулся и пошел домой.
– 14 –
– Что это было вчера вечером? – наутро поинтересовался Фредди у отца.
Тот недоуменно поморщился. От него исходил кисло-сладкий запах немолодого мужчины, всю ночь мариновавшегося под влажными несвежими простынями.
– Ты о чем?
Фредди вынул круассан из пакета.
– О тебе и той женщине.
Отец на мгновение перестал намазывать хлеб маслом, но тут же продолжил:
– А, Джозефина!.. – Он делано зевнул. – Она тоже была на концерте. Как выяснилось, живет через дом от нас. Бедняжка малость перебрала, поэтому я подвез ее на такси.
– Настоящий рыцарь без страха и упрека. Спасаешь не только школы, но и прекрасных дам, – не удержался Фредди. Отец – само совершенство, по крайней мере в глазах окружающих. Великолепный Том Фицуильям, красивый, умный, обаятельный, высокий. И член у него огромный. На самом деле про член никто не говорит, но это правда: Фредди сам видел.
Мама тоже поддерживает миф об отцовском величии. Каждый раз, когда он приходит с работы, она сама не своя от восторга, а если они куда-то выбираются вместе, держит его за руку, чтобы дать всем понять: это ее муж, единственный и неповторимый.
В общем, в отсутствие системы сдержек и противовесов в виде братьев и сестер Фредди считал своим долгом иногда ставить папу на место, чтобы тот не слишком задавался. Отец благосклонно терпел нападки. Он вообще неплохо относился к сыну, потому что не подозревал, насколько сильно Фредди его временами ненавидит.
Пропустив сарказм мимо ушей, отец включил кофеварку и стоял перед французским окном, задумчиво глядя на сад. Вскоре кухня наполнилась запахом кофе.
– Какая она?
– Кто?
– Девица, которую ты уберег от изнасилования в нелегальном такси.
Последовало молчание. Фредди не был уверен, что отец его расслышал, однако тот повернулся и облокотился на кухонный стол.
– Симпатичная.
– Симпатичная?
– Да, весьма симпатичная. Я с ней особо не разговаривал, мы слушали музыку. А потом стало ясно, что она напилась, поэтому я вызвал такси. Большую часть пути она спала.
– Мне показалось, она хотела тебя поцеловать.
– Что?
– Когда вы вышли из машины, она пыталась поцеловать тебя в губы.
Отец поморщился.
– Э-э, нет, сильно сомневаюсь.
Фредди иронично приподнял бровь. Он-то прекрасно все видел. Еще одна несчастная женщина, павшая жертвой обаяния Тома Фицуильяма. Очередная простушка, ослепленная блеском золотой монеты на дне колодца.
В кухне появилась мама: волосы влажные, лицо намазано кремом, только что из душа после утренней пробежки.
– В чем ты сильно сомневаешься? – спросила она.
– Ни в чем. – Отец бросил на Фредди предостерегающий взгляд. – Как побегала?
– Отлично. – Мама налила себе кофе. – На улице очень хорошо. Давайте сходим куда-нибудь.
Фредди предпочел бы провести выходные дома. От предложения сходить куда-нибудь, наводящего на мысли о быстрой ходьбе, тихих художественных галереях и неловком обеде в шикарном ресторане, его затошнило.
– Мне нужно делать уроки. Лучше останусь дома.
Мама обиженно надула губы.
– Может, тогда хоть мы с тобой выберемся в люди? – Она взяла папу за руку и с надеждой взглянула на него. – Например, пообедаем в пабе.
Отец похлопал ее по руке и улыбнулся.
– Да, обед в пабе – отличная идея.
Мама вся засветилась от радости. Фредди вспомнил, как Красные Сапоги цеплялась за отца, его строгий вид, когда он тащил ее к дому, других женщин и девушек, посылавших ему томные взгляды или слишком долго задерживавших его за руку в своих. Пахнуло пивом. Пахнуло кислым запахом тайн и лжи.
Фредди понимающе кивнул отцу и с удовлетворением отметил, что тот вздрогнул.
– 15 –
Дженна застегнула молнию на чемодане и поставила его стоймя. Весит целую тонну: кисточки, расчески, палитра теней для век, бутыль лака для волос, флаконы с тоником и основой под макияж. Минимум одежды, остальное – косметика.
Одиннадцатый класс отправляется на пять дней в Севилью. Автобус до аэропорта отходит от школы без четверти шесть утра. Еще только пять; на небе сияют звезды и перламутровая луна. Дженна заглянула в мамину комнату, прислушалась к сонному дыханию. Не нужно ее будить. Мама как ребенок – с ней гораздо легче, когда она спит. Дженна сунула в рюкзак пакет злаковых батончиков, еще раз проверила, на месте ли паспорт, нанесла блеск для губ и тихо вышла из дома.
Бесс ждала на углу, сунув руки в рукава синей куртки с логотипом школы. Голые ноги в сумеречном свете казались голубовато-белыми. Рядом стоял потрепанный металлический чемодан. При виде Дженны Бесс широко зевнула.