Лайза Джуэлл – Ночь, когда она исчезла (страница 62)

— Ты сама сказала мне, что хочешь, чтобы он исчез, Лула. Ты сказала мне. Помнишь? Ты сказала, что хотела бы, чтобы он просто исчез. Что так было бы проще. Я слышала, что он сказал про ребенка, я слышала, как он угрожал тебе, и я просто…

Услышав цокающие звуки по кухонной плитке, они обе поднимают глаза и видят, что это Тоби. Пёс вопросительно смотрит на них, после чего приближается к телу Зака. Обнюхивает пальцы его босой ноги, садится и смотрит на Таллулу. Позади пса появляется другая фигура. Женщина средних лет в шелковом кимоно, накинутом на хрупкое тело, и в бледно-розовой маске, сдвинутой до середины лба.

Женщина щурится и, глядя на присутствующих, брезгливо морщит нос. Затем снимает маску с глаз и говорит:

— Я спустилась лишь затем, чтобы попросить вас, дети, выключить музыку возле бассейна. Что, черт возьми, происходит?

Таллула не может выдавить ни слова. Она качает головой.

— О боже.

Женщина шагает к телу Зака.

— Кто он? Кто ты? Кто это, Скарлетт? — Взгляд женщины падает на предмет в руке Скарлетт. — О господи! — печально и слегка наигранно восклицает она. — Только не мой Пипин.

Таллула снова качает головой. Пипин?

Женщина наклоняется к лицу Зака.

— Пожалуйста, может кто-нибудь сказать мне, кто это, черт возьми? — Она прижимает два пальца к его шее и смотрит ему в глаза.

— Это… Зак, — говорит Таллула. — Он… он мой парень.

— А ты?

— Таллула. Я Таллула.

— О господи. Он мертв, — говорит женщина. — Кто-нибудь из вас объяснит мне, что происходит?

— Не знаю, — отвечает Скарлетт, глядя сначала на странный металлический предмет в своей руке, который ее мать назвала «мой Пипин», на безжизненное тело Зака и снова на предмет. — Я не знаю. Он собирался… он собирался отнять Ноя. А потом…

— Кто такой Ной? — со вздохом спрашивает женщина.

— Ной — ребенок Лулы, — отвечает Скарлетт. — Он собирался отнять его у нее. А потом… — Ее взгляд снова падает на «Пипина», и она умолкает.

В том месте, где должно быть воспоминание о том, что только что произошло, в голове Таллулы темнеет черный квадрат. Пустота. Она помнит, как сбежала следом за Заком в кухню. Помнит, как в кухню вошла собака и обнюхала пальцы ног Зака. А в промежутке между первым и вторым что-то произошло. Нечто ужасное. Оно пронзает ей голову, как молния. Таллула начинает плакать.

— О! — тихо стонет она. — О! — она зажимает рот ладонями и начинает раскачиваться. — О!

— Ладно. Давайте подумаем, — говорит мать Скарлетт. — Сейчас… — Она поворачивается и смотрит на большие металлические часы на стене. — Третий час ночи. Кто еще здесь?

— Только Мими. Лиам и Лекси уехали.

— А где Мими?

— Я не знаю. Она вошла внутрь несколько минут назад. Сказала, что ей нужно зарядить телефон.

— Так что здесь только мы. И этот парень, этот Зак, он поднял на тебя руку?

Таллула качает головой.

— Нет, — говорит она. — Он собирался уехать.

— Он когда-нибудь делал тебе больно?

— Нет, — отвечает она. — Нет, он ни разу меня даже пальцем не тронул.

— А тебя, Скарлетт? Он когда-нибудь тебя обижал?

Скарлетт угрюмо качает головой.

— А ты решила, что он собрался тебя ударить?

Скарлетт снова качает головой.

— Так ты ударила его сзади по голове, потому что он сказал, что хочет отнять ребенка у твоей подруги?

— Да.

— А почему он собирался забрать твоего ребенка? — спрашивает Таллулу мать Скарлетт.

— Потому что… я сказала ему… — Таллула смотрит на Скарлетт. Та еле заметно кивает. — Я сказала ему, что люблю Скарлетт.

Она ждет, надеясь увидеть, как это признание повлияет на идеальные черты лица женщины, но оно никак не влияет. Лицо матери Скарлетт остается неподвижным. Она никак не реагирует. Вместо этого она просто вздыхает.

— Понятно, — говорит она. — Значит, он был зол. И обижен. И, возможно, ему было слегка противно. Он сказал, что заберет твоего ребенка. Он уже уходил, а потом…

Все трое снова смотрят на распростертое на полу тело.

На мгновение все замолкают. Мать Скарлетт снова вздыхает.

— Все ясно. Это надо же натворить такое! Кто знает, что вы двое были здесь? — спрашивает она Таллулу.

Таллула пытается привести свои мысли в порядок.

— Э-э-э… никто. Моя мать знает, что я нахожусь в чьем-то доме, но я не сказала ей, в чьем.

— А как насчет твоих друзей, Скарлетт?

— Они все знали, потому что мы все вместе были в пабе. И Лиам, и Лекси, потому что они были здесь. И Мими. И, может быть, еще какие-то люди.

— Понятно, значит, в конце концов, когда этот парень не вернется домой, люди поймут, что здесь что-то не так.

Таллула кивает и думает о своей матери, о своем ребенке, о своей постели. Все, что ей нужно, это ее ребенок, ее мать и ее кровать.

— Во сколько твоя мать ждала тебя домой? — спрашивает мать Скарлетт Таллулу.

— Я не знаю, правда. Мы не обговаривали точное время.

— Хорошо, значит, у нас есть хотя бы несколько часов, чтобы что-то придумать.

— Разве мы не вызовем полицию? — спрашивает Таллула.

— Что? Нет. Это же убийство. Скарлетт окажется за решеткой. Ты, наверное, тоже. И ты никогда не увидишь, как вырастет твой ребенок. Нет, это катастрофа, настоящая гребаная катастрофа. — Она стоит руки в боки и обводит взглядом комнату. — Итак, — говорит она. — Мими. Что нам делать с Мими? Где она?

— Я же сказала тебе. Я не знаю. Она вошла в дом, чтобы зарядить свой телефон.

— Иди и найди ее, — говорит она дочери, так и не оборачиваясь. Она идет к раковине, наливает себе стакан воды и запивает две обезболивающие таблетки. — Уф. Моя голова.

Скарлетт кивает и исчезает. На минуту здесь остаются лишь Таллула, мать Скарлетт и собака.

— Что ж, со Скарлетт никогда не соскучишься, это точно, — говорит ее мать. — О господи. Одно за другим, одно за другим. С момента ее рождения. После своенравного Рекса я так обрадовалась, когда узнала, что у меня будет девочка. Я думала, что меня ждут спокойные дни, что мы будем заниматься рукоделием и придумывать друг дружке прически. Но нет, Скарлетт была даже хуже Рекса… ей вечно хотелось быть на улице, она вечно куда-то бежала, не слушалась, огрызалась. Боже мой, а ее язык! — Она кладет изящную руку на скулу, потирает лоб. — Не ребенок, а сущий кошмар. А потом подростковые годы. О боже. Мальчики… кстати, она потеряла девственность, когда ей было тринадцать. Тринадцать! Она была помешана на мальчиках. Потом появились девочки. Потом снова мальчики. Потом еще больше девочек. Ее вечно исключали, то из одной школы, то из другой. Она вечно вляпывалась то в одну, то в другую историю. Ей было наплевать, вот в чем беда. Я и сама, будучи подростком, нарушала правила, но я всегда думала о последствиях. В отличие от Скарлетт. И что прикажете делать с таким ребенком?

Скарлетт возвращается.

— Она вырубилась на моей кровати, — говорит она.

— Хорошо, — говорит мать Скарлетт. — Оставь ее там. Ладно. Первым делом нам нужно избавиться от него.

Таллула качает головой. Хотя она почти полностью оцепенела, она не вполне может принять, что Зак теперь — неживой объект, что он ничем не отличается от странного куска бронзы на полу рядом с ним, «Пипина», и что от него нужно избавиться. Это нехорошо. Она несколько мгновений борется с этими тошнотворными эмоциями, пытаясь отделить их друг от друга. Затем, к своему ужасу, понимает: есть только одно решение, то, которое предлагает мать Скарлетт.

Она видит, как Скарлетт и ее мать переглядываются, почти незаметно кивают.

— Туннель? — спрашивает ее мать.

— Да, — отвечает Скарлетт. — Туннель.

— 57 –

Сентябрь 2018 года