Лайза Джуэлл – Ночь, когда она исчезла (страница 50)

— Мы трахались целый месяц. Буквально это единственное, чем я тогда занималась. Шла с собакой через лес, стучала в заднюю дверь дома миссис Крофт, он впускал меня, и мы трахались. Потом я уходила. И это было потрясающе. Вроде как грязно, но потрясающе. Просто секс, если задуматься о его технике, это такая странная и глупая вещь. Если задуматься о том, что делает мужчина и что делает женщина и для чего это нужно. И если думать об этом слишком долго, то больше не захочется повторять это снова, потому что это омерзительно. Но в том-то и дело. Никто из нас не думал. Нам было просто скучно, одиноко, и нам хотелось секса. Я не могу объяснить это иначе. Когда я оглядываюсь назад, я даже не понимаю. Не знаю, о чем я думала. Это было похоже на жутко извращенный курортный роман. Как бы то ни было, через несколько недель он уехал в Лондон, и я отправилась на яхте с Рексом и матерью, а затем наступил сентябрь, и Лиам вернулся в колледж, а я начала учиться в колледже в Мэнтоне, и я и Гай оба согласились завязать и жить каждый своей жизнью. И какое-то время так и было. Я его не видела, он не выходил на связь. Но потом, примерно в то время, когда я впервые встретила тебя, в тот день в автобусе, он был в «Ко-Опе», и я была в «Ко-Опе», и наши взгляды встретились, и мы завели какую-то глупую светскую беседу, и я убежала, чувствуя себя совершенно растерянной. А потом он прислал мне эту чертову картинку с членом.

Таллула снова ахает и прикрывает ладонями рот.

— Нет, — шепчет она сквозь пальцы.

— Да. И я сразу удалила ее и набрала «НЕТ». Заглавными буквами. А потом на какое-то время все снова затихло, а затем однажды ночью, когда он, должно быть, был пьян, он буквально начал бомбардировать меня эсэмесками, фотками членов, признаниями в любви и ненависти и всем остальным. Он сказал, что миссис Крофт никогда не бывает дома, а его сын учится в школе-интернате, а он сам страшно скучает по мне и не может без меня жить. И я просто удалила все и перестала отвечать, а затем в ночь рождественской вечеринки в колледже, после того как я встретила тебя, у меня просто снесло крышу. Ты просто взорвала меня, а мой почтовый ящик был полон всей этой дикой хрени от мистера Крофта, и мне даже не хотелось приближаться к «Мейпол-Хаусу» или деревне. Я хотела держаться подальше от всего и всех, поэтому я пару дней спустя порвала с Лиамом, а затем наступило Рождество, и я, совершенно расстроенная, просто сидела дома со своей семьей. Я собиралась вернуться в колледж в январе. Новый старт. Голова ясная.

Но однажды, в эту странную неделю между Рождеством и Новым годом, я взяла Тоби в лес, и на мне были наушники, и это еще был день, и только начинало темнеть, но в лесу еще темнее, и я была близко к дому, и поэтому я думала, что я в безопасности, как вдруг внезапно… — Она замолкает, и ее взгляд падает на стол. — Кто-то подошел ко мне сзади, зажал мне рот рукой, вот так, и потащил меня назад, и я чуть не умерла от чертова сердечного приступа. И конечно, это был он, мистер Крофт, Гай. И он улыбался мне, как будто это была милая шутка. Он указал на мои наушники, требуя их вытащить из ушей, делая вид, будто это нормально, когда в лесу в темноте кто-то зажимает девушке-подростку рот. Я вынула их и сказала: «Какого хрена?» И он в ответ: «Я ухожу от нее». И я сказала: «Не поняла?» И он: «Я ухожу от Хасинты. Между нами ничего не осталось. Все кончено. У меня есть квартира. Пойдем со мной».

И я как бы рассмеялась и сказала: «Мне восемнадцать лет. Я студентка. Я живу с мамой. Я ни с кем никуда не хожу». Возможно, это прозвучало легкомысленно, не знаю. А если серьезно, это было просто безумие. И тогда он заплакал, а Тоби начал скулить, потому что он всегда скулит, когда люди плачут, и это рассмешило меня, потому что, блин, когда взрослый мужик плачет, а сенбернар скулит — это смешно. А потом он посмотрел на меня взглядом, который говорил «Заткнись», и набросился на меня с поцелуями, грубо и отчаянно. И я просто впала в транс. Я не могу этого объяснить. Я впала в транс и просто совершала движения. Просто совершала движения, как запрограммированная кукла.

Я просто подумала: ладно, пусть это произойдет. Просто позволь этому случиться. Думаю, что в некотором смысле я не давала этому стать изнасилованием, потому что, будь это настоящее изнасилование, я бы этого не пережила. Так что я мысленно превратила это в секс. А потом… — Она умолкает и переводит дыхание. Таллула слышит, как в ее горле застревают слезы. — После этого он испуганно посмотрел на меня и сказал: «Я пойду». Я лишь кивнула, и он ушел, и я могла сказать, что он и вправду был напуган, потому что то, что мы только что сделали, эта странная вещь, она была в серой зоне, ну, ты понимаешь, такой двусмысленной, и невозможно было понять, где тут было согласие или было ли оно вообще. И он это знал, и я это знала, но никто из нас этого не признал вслух. А потом он ушел. И больше я его никогда не видела.

Таллула не знает, что сказать.

— Боже, это ужасно. Как ты себя чувствуешь?

Скарлетт перемешивает горячий шоколад и пожимает плечами.

— Не знаю. Я чувствовала себя омерзительно… избитой, истерзанной. Я не знала, кто я и что я. Я все думала, что проснусь на следующее утро и буду чувствовать себя нормально, но этого не случилось. Я не могла рассказать матери. Я не могла рассказать никому. Однажды я не выдержала, я подумала, что у меня нервный срыв, и я позвонила Лиаму, умоляла его приехать. Я хотела рассказать ему все. Но потом он приехал, и все, что я хотела, это просто забраться к нему на руки, прижаться к нему, чтобы он меня качал, как ребенка. Но стоило мне закрыть глаза, как я чувствовала, как рука Гая зажимает мне рот. Я чувствовала его на себе. Каждый раз, когда я смотрела на Тоби, я думала: ты там. Ты был свидетелем. Что ты видел? Что ты думал? Он меня изнасиловал? Я жертва? Или я шлюха?..

Скарлетт вытирает слезы тыльной стороной ладони. Она вздыхает, роняет чайную ложку, берет горячий шоколад и пьет. Таллула кладет руку ей на плечо.

— Это похоже на кошмар, — говорит она.

Скарлетт кивает в знак согласия.

— Да, — отвечает она. — Да. Именно. Точно. Лес, сумерки. То, как он внезапно напал на меня. То, как потом исчез. О нем никто больше не говорил. Я ни разу не слышала, чтобы кто-то упомянул его имя. Как будто его никогда не существовало. Как будто он был просто плодом моего воображения. Это было скорее похоже на тревожный сон, какой потом преследует вас в течение нескольких дней, и я была подавлена, полностью подавлена, как вдруг спустя несколько недель в воскресенье утром раздался звонок в дверь и там была ты. Таллула из автобуса, которая пришла, чтобы спасти меня.

Она умолкает, и Таллула с любопытством смотрит на нее. Почему-то ей кажется, что Скарлетт недоговаривает, как будто еще не закончила изливать душу.

— И это все?

Скарлетт энергично кивает.

— Да, — говорит она. — И это все.

Когда Таллула выходит из паба, уже почти половина пятого. Она чувствует себя разбитой и подавленной. Она быстро смотрит на свой телефон, чтобы убедиться, что никто не пытался до нее дозвониться, кладет его в карман джинсов и отправляется к другому концу широкого деревенского луга. Шагая через него, она бросает взгляд в сторону «Mейпол-Хауса». Где-то там, размышляет она, Хасинта Крофт, женщина, с чьим мужем у Скарлетт прошлым летом был грязный роман. Где-то там — Лиам Бейли, парень, которому Скарлетт изменяла с мужем директрисы школы.

И вот она, Таллула Мюррей, местная мама-подросток, у которой ее первый лесби-роман, а там — она бросает взгляд на свой дом — парень по имени Зак Аллистер, отец ее ребенка. А где-то там ее собственный отец, который любит свою мать больше, чем жену и детей, а вон там — она смотрит на ведущую из деревни дорогу — Мэгс и Саймон Аллистер, родители пятерых детей, ни одного из которых они не любят по-настоящему. А там, за деревней, лес: темный мир, где Скарлетт, возможно, изнасиловал, а может и нет, мужчина, который годится ей в отцы. И нигде никаких ответов, никаких ясных путей. Единственное, думает она, шагая, единственное, что ясно, ясно и просто, — это Ной.

Приближаясь к дому, она ускоряет шаг, ей не терпится поскорее взять его на руки. Спеша к тупику, она слышит знакомый грохот автобуса, подъезжающего к остановке рядом с «Мейпол-Хаусом». Двери с шипением открываются, и она видит, как из автобуса выходит знакомая фигура и поворачивает налево. Это Зак. Он возвращается с работы позже обычного. Она думала, что он уже вернулся. Это объясняет, почему она не получала от него сообщений или пропущенных звонков. Она ускоряет шаг и догоняет его. Когда он поворачивается и смотрит на нее, его лицо слегка искажается, и она видит, как он что-то быстро засовывает в карман пиджака, какой-то небольшой пакет. Она делает вид, что не заметила, и с улыбкой шагает к нему. Похоже, он слишком взволнован тем, что она почти застукала его за чем-то подозрительным, и даже не замечает, что она возвращается домой поздно и не с того направления.

— Ты опоздал, — говорит она.

— Это да. После работы ездил в город. Нужно было купить новое зарядное устройство для телефона.

Прежде чем перейти дорогу, они останавливаются, чтобы пропустить машину. Это Керрианна Маллиган, сестра-хозяйка из «Мейпол-Хауса». Она знает всех, и все знают ее. Она поднимает руку и машет им из окна. Они машут в ответ. Когда они входят в дом, Зак снимает куртку, вешает ее на крючок и идет прямо в гостиную, и Таллула слышит, как он воркует с Ноем.