Лайза Джуэлл – Ночь, когда она исчезла (страница 15)
На коврике у входной двери лежит небольшой веер конвертов, а под входной дверью — щель с приклеенной к нижнему краю щеткой. Она роется в своем рюкзаке, нащупывая проволочную вешалку, которую она положила туда именно для такого случая. Она опускается на колени и просовывает вешалку под щетку. Та что-то задевает. Софи опускается ниже и двигает вешалкой и предметом, пока ей не кажется, что тот достаточно близко, чтобы его можно было нащупать пальцем, а затем осторожно подтаскивает его. И вот он: конверт.
Это письмо, и оно адресовано мистеру Мартину Дж. Жаку. Она с облегчением вздыхает.
Время между тем приближается к одиннадцати часам. У нее есть еще несколько минут, чтобы поводить тут носом, прежде чем отправиться обратно в деревню на обед с Шоном. Она обходит дом и через красивые кованые ворота с арочным верхом направляется в задний сад и к бассейну. Она заглядывает в окна. Она заходит в оранжерею и поднимает легкие как перышки горшки с растениями, наблюдая, как разбегаются и прячутся по углам пауки. На деревянной скамейке лежит маленький заржавленный садовый совок. Она сует его во внешний карман рюкзака. У нее возникла идея.
Стрелка на куске картона, прибитого к забору, указывает вниз и чуть влево. Она понятия не имеет, является ли строчка «Копать здесь» точным указанием или неким общим направлением, но она начинает копать как можно ближе к кончику стрелки. Она копает, и ее бьет дрожь. Ее кровь бурлит адреналином страха.
Четырнадцать месяцев назад два подростка пропали без вести где-то между «Темным местом» и деревней, возможно где-то в этих лесах. Знак, который еще два дня назад казался таким безобидным. Знак, который, как ей казалось, остался от летнего лагеря, от игры в поиски клада. Знак, который — она в этом почти уверена — она уже видела где-то в другом месте, в какой-то другой момент своей жизни, теперь несет в себе тень потенциального ужаса.
Может быть, это клочок порванной одежды? Крошечный осколок кости? Прядь волос, перевязанная выцветшей атласной лентой? Софи задерживает дыхание. Совок все глубже и глубже погружается в высохшую за лето землю. Каждый раз, когда он натыкается на камень, она шумно втягивает в себя воздух.
Через девять минут кончик совка приподнимает что-то маленькое и твердое. Темный кубик. Она кончиками пальцев вытаскивает его из земли и смахивает грязь. На кубике выгравирован какой-то золотой логотип, и сразу невозможно определить, что это, и как только ее пальцы ощупывают его, она понимает: это футляр для кольца. Большими пальцами она раздвигает его. Внутри — идеальное, блестящее золотое обручальное кольцо.
— 14 –
Январь 2017 года
Занятия в колледже возобновляются, и Таллула этому рада. Рождество прошло хорошо, первое Рождество Ноя. Ее отец, которого зовут Джим, приехал 26 декабря. Это был второй раз, когда он увидел Ноя с момента его рождения. Он на две ночи снял номер на втором этаже паба «Лебедь и утки» и даже заплатил за них всех за ужин двадцать седьмого числа. Ему очень понравился Ной. Усадив внука себе на колени, он как зачарованный смотрел на него и заявил, что такого красивого младенца еще ни разу в жизни не видел.
Обычно отец Таллулы был страшным эгоистом, думающим лишь о себе, но, почувствовав себя дедом, он как будто снял со своего сердца защитную корку. Но рождественское волшебство вскоре рассеялось, новизна от встречи с Ноем в его костюмчике рождественского эльфа быстро испарилась, и в канун Нового года Таллула вынуждена сидеть дома одна, пока ее мать с компанией друзей пошла в паб, а Райан — на вечеринку. Это был один из первых моментов, когда обязанности и ограничения материнства дали о себе знать как тяжелые кандалы.
Поэтому, когда Зак предложил прийти и провести с ней эту ночь, она, хотя не хотела, чтобы он решил, будто они снова вместе, все же не испытывала желания провести ночь наедине с семимесячным ребенком. И она сказала «да».
Он пришел в девять часов вечера, только что из дома друга. От него слегка разило пивом и сигаретами, капюшон был поднят для защиты от холодного ветра, руки засунуты в карманы, а на запястье висел пакет с какой-то бутылкой.
Она придержала дверь открытой, чтобы он мог войти, и Зак наклонился к ней и быстро поцеловал ее в щеку.
— С Новым годом, — сказал он.
— Еще рано, — сказала она.
— Ной спит? — Он взглянул на лестницу.
Таллула кивнула.
— Да, уже какое-то время.
— Извини, я немного опоздал. В «Ко-Опе» не было того, что мне нужно, поэтому пришлось пойти в паб и выстоять в очереди целую вечность. Народу тьма.
Он открыл пакет и дал ей заглянуть внутрь.
Шампанское, еще холодное. Из холодильника.
Она невольно улыбнулась, ничего не смогла с собой поделать. Она любила шампанское.
— Видел твою маму, — сказал он, следуя за ней на кухню.
— Правда?
— Похоже, она веселилась от души.
— Отлично, — сказала она, ставя шампанское в холодильник и вытаскивая две бутылки пива.
— Есть еще чипсы. — Он вытащил два пакета чипсов из тортильи и банку сальсы. — И вот это, потому что я знаю, что они твои любимые.
Он вручил ей пакет шоколадных пальчиков «Кэдбери». Она снова улыбнулась.
— Спасибо, — сказала она.
Они сели перед телевизором с пивом и чипсами. Впервые за несколько недель и месяцев она осталась с Заком наедине. Обычно он приходил днем, чтобы провести время с Ноем, когда тот не спал. Она думала, что будет чувствовать себя слегка неловко, но опасалась зря. Они с Заком знали друг друга с четырнадцати лет, когда он перешел в школу Таллулы из школы для мальчиков в соседней деревне, где над ним издевались. Она подружилась с ним, потому что он был таким милым и ей стало жаль его. А потом они начали встречаться, и все. Они были одной из тех пар, которые воспринимаются как нечто привычное, вроде мебели, чьи отношения ни для кого не секрет, о которых не шепчутся за их спинами.
Так что, возможно, не было ничего странного в том, что в ту ночь Таллула чувствовала себя в его обществе так комфортно. Когда-то они были друзьями, возлюбленными, бывшими любовниками, а теперь стали родителями. Не было причин, почему они больше не могут быть снова друзьями. В ту ночь они разговаривали мало, давая телевизору развлекать их, смотрели в телефоны, показывали друг другу всякие забавные вещи. В какой-то момент Зак выхватил из руки Таллулы телефон и сказал:
— Хочу посмотреть твою фотогалерею, дай-ка взглянуть.
— Кыш! — засмеялась она. — Это еще зачем?
— Просто хочу посмотреть фотки Ноя, — сказал он, и она позволила ему пролистать свой телефон: фотогалерея почти на все сто процентов состояла из снимков Ноя. Но затем он добрался до рождественской вечеринки в колледже. Зак моментально замедлил темп и стал рассматривать снимки более внимательно.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, увеличивая ее лицо на селфи, которое они с Хлоей сделали незадолго до того, как вернулись домой. — Ты накрашена.
— Точно, — сказала она. — Просто подводка для глаз. Меня накрасила мама.
— Тебе идет, — сказал он и, повернувшись, странно посмотрел на нее. — Обычно ты не красишься. А это кто? — спросил он.
Это было селфи, сделанное на рождественской дискотеке, когда они со Скарлетт танцевали под Мэрайю Кэри. Должно быть, их сфоткала Скарлетт. Камера была поднята высоко, они обе сияли улыбками от уха до уха, с сетки над головой, искрясь и переливаясь, уже начинали падать блестки.
— Это Скарлетт, девушка из колледжа.
— Ты выглядишь по-настоящему счастливой, — сказал он, пальцами увеличивая на экране их улыбки. — Мне почему-то казалось, что ты разучилась так улыбаться.
Она сухо усмехнулась. В его голосе слышался упрек, как будто, будучи счастливой, она неким образом его подвела.
— Да, — сказала она, — они крутили Мэрайю. Ты бы тоже улыбался.
— Никогда не думал, что ты любительница вечеринок, — продолжил он, и Таллула почувствовала, что начинает нервничать. Вот почему, подумала она, ей не хотелось снова с ним встречаться. Рождение ребенка изменило ее, оно изменило в ней все.
Окончание школы тоже изменило ее. Быть не замужем после трех лет в отношениях — и это изменило. Она уже не была той нежной, романтичной девушкой, какой была до того, как забеременела, до того, как он бросил ее и она осталась одна расхлебывать последствия. И в глубине души она знала: эта новая Таллула Мюррей — единственная, с кем Зак хотел бы быть вместе.
— Что ж, — сказала она, — все меняется, не так ли?
— Пожалуй, — сказал он, и в его голосе прозвучала нотка сожаления.
За несколько минут до полуночи они достали из холодильника шампанское, взяли пару фужеров и вышли в сад. Соседский кот сидел на заборе, свернувшись калачиком. Пару секунд он с любопытством разглядывал их, но затем повернулся и стал смотреть на небо. Было холодно, и Таллула слегка дрожала. К тому времени они уже выпили пару бутылок пива, и когда Зак обнял ее за плечи, чтобы согреть, она не стала его отталкивать. С помощью телефонов они считали секунды до наступления полуночи. Зак вытащил пробку, и они услышали, как люди вокруг них разразились радостными возгласами. Машины гудели, с треском взрывались и взмывали в черное небо петарды, и они подняли бокалы с шампанским, пожелали друг другу счастливого нового года и обнялись. Когда они отстранились друг от друга, ей показалось, что Зак собирается поцеловать ее, и она подумала: «Нет. Нет, я не хочу с тобой целоваться. Я не уверена, что когда-нибудь захочу снова тебя поцеловать».