Лайза Джуэлл – И тогда она исчезла (страница 27)
После этой записи больше нет упоминаний ни о репетиторстве, ни об учительнице математики.
Элли просто возвращается к прежней жизни. Встречается с Тео. Учится. С нетерпением ждет лета. И ничего больше.
Но кончик пальца Лорел остается на последней записи, на словах
Но если не это, то что? Ноэль была чрезмерно зациклена на Элли? Возможно, даже одержима ею? Или Элли привлекала ее физически? Может, Ноэль попыталась потискать Элли? Или же ревновала к ее юности, красоте и неоспоримому интеллекту? Вероятно, даже, что умаляла достоинства Элли, заставляла Элли чувствовать себя плохо?
Но даже если какой-либо из этих вариантов имел место, что бы это все могло значить?
Лорел крепко зажмуривается и сжимает руки в кулаки. Что-то во всем этом есть такое, до чего она не может добраться. Но чем же это может быть, в конце-то концов?
Мгновение спустя мрак рассеивается, и жизнь возвращается к нормальному течению. Лорел медленно складывает дневники Элли в коробку и задвигает ее под кровать.
– Расскажи мне о Ноэль еще что-нибудь, – просит Лорел Флойда, когда они ужинают.
Она замечает, как у него начинает дергаться щека, и ее сердце пропускает удар.
– О, Боже! А это обязательно?
– Прости. Я знаю, что тебе не хочется говорить о ней. Но мне любопытно. – Лорел кладет столовые приборы на тарелку и берет бокал. – Видишь ли, сегодня я читала старые дневники Элли. Хотела узнать, что она писала про Ноэль. Элли назвала ее… Надеюсь, ты не будешь оскорблен, но она назвала ее
– Хм, конечно, не буду. Ну, вроде как этим все сказано. Ноэль была приставучей, требовала повышенного внимания к себе любой ценой. Всегда была очень напряжена.
– Как же вы познакомились?
– Брр. – Он набирает полный рот вина, делает большой глоток и ставит бокал. – В общем… Я не слишком хорошо вышел из той ситуации. Ноэль была моей поклонницей.
– Твоей поклонницей? У тебя есть поклонники?
– Ну, было бы справедливее называть их пылкими читателями. Знаешь, поклонники, следующие за мной по пятам. Этакие фанаты математики. Примерно так.
– Ну, я никогда, – Лорел откидывается на спинку кресла и насмешливо оценивает Флойда, – не подозревала, что столкнусь с такой жесткой конкуренцией!
– О, не волнуйся! Те дни окончательно и бесповоротно ушли. У меня был свой звездный час только с одной книгой. Поклонницы были моей расплатой, как я это теперь называю. Математика для чайников, можно сказать, разве что мы тогда поступили не очень добропорядочно. Я отнесся к той книге, должно быть, несколько игриво, и вокруг меня собрался небольшой фан-клуб странных, одержимых математикой женщин. Но заигрывать с читателями вообще не мой стиль. Вскоре я вернулся к тяжелым томам, к которым ни один романтически настроенный человек не приблизился бы и на пушечный выстрел.
– Так значит, Ноэль была одной из твоих поклонниц?
– Ну да. Наверное. А я только что расстался с матерью Сары и был одинок, а Ноэль была хоть и немного безумна, но решительна. Вот я и позволил ей добиться своего, и следующие несколько лет не было ни одной минуты, чтобы я не раскаивался. Она пристала ко мне, как пиявка. Я никак не мог от нее отделаться. А потом она забеременела.
– От тебя?
Он вздыхает и смотрит через плечо Лорел, не отвечая на вопрос.
– Я даже не находил ее привлекательной. Я был просто… Ну, пытался быть милым и вежливым.
Лорел сдержанно смеется. Она никогда в жизни не делала ничего подобного – не пыталась быть милой. Но она отлично знает людей такого типа. Например, Пол. Вот он именно такой. Пойдет вопреки всем своим самым сильным инстинктам и желаниям, лишь бы кто-то другой чувствовал себя хорошо в течение хотя бы пяти минут.
– И ты застрял с нею?
– Да. Именно так. – Флойд водит кончиком пальца по верху своего бокала и кажется непривычно задумчивым.
– И кто из вас закончил отношения?
– Я. И вот тогда проявилось это
В кухне становится мрачно и неуютно. Даже неловко.
– Прости, – вздыхает Лорел. – Я не хотела тебя огорчать. Это просто… из-за странной связи между тобой и мной… и Элли. Просто мне хотелось чуть лучше разобраться во всем.
Он кивает.
– Я понимаю. Видишь ли, я сочувствую Поппи. Мне ее жаль. Жаль, что ее бросили. Ни один ребенок не хочет чувствовать себя нежеланным, даже если этому ребенку все равно, что случилось с тем, кто бросил его. Но, – Флойд немного оживляется, – теперь у Поппи есть ты. Хорошо, что ты можешь подбодрить ее. Да и всех нас тоже. Твое здоровье!
Их бокалы встречаются, – и взгляды тоже.
Лорел возвращает свое внимание к мясу, лежащему у нее на тарелке. К розово-серой плоти умерщвленного молодого теленка. Лорел режет мясо, и ручеек цвета вина бежит по тарелке.
И у Лорел пропадает аппетит. Но почему так случилось, она не понимает.
26
На следующий день Лорел паркуется на многоэтажной автостоянке в Кингс Кросс и направляется в колледж Св. Мартина на Грэнери Сквер.
Что Эс-Джей работает сегодня там, Лорел узнала от Флойда, когда беспечно спросила его об этом за завтраком.
Заурядный день, серенький, как газетная бумага, оживлен рождественскими огнями и гирляндами, светящимися в каждом окне. Широкая площадь Грэнери Сквер кажется тихой. Россыпи голубей. Несколько борющихся с холодом человек – они вышли на улицу, чтобы за утренним кофе выкурить сигарету.
Войдя в приемную, Лорел направляется к стойке администратора и спрашивает, можно ли встретиться с Сарой-Джейд Верчью. Оказывается, до ланча Сара будет занята, и Лорел идет в ресторан по соседству, перекусывает и выпивает две чашки кофе и мятный чай. В двенадцать тридцать возвращается и ждет Сару-Джейд снаружи у входной двери.
В десять минут первого появляется Сара-Джейд. На ней огромное розовое пальто из искусственного меха и сапоги, кажущиеся слишком большими для нее. Она вздрагивает, когда видит Лорел.
– О, – удивленно говорит Эс-Джей. – Привет!
– Привет! Извини за визит без предупреждения. Я просто была… Ты не голодна? Могу я пригласить тебя на ланч?
Эс-Джей смотрит на свои наручные часы и затем в небо.
– Я должна была… – но тут же умолкает. – Конечно. Спасибо.
Они идут в паб через дорогу. Он совершенно новый. Окна из зеркального стекла со всех четырех сторон открывают виды на площадь и канал. Здесь шумно: люди в деловых костюмах и студенты жужжат, как пчелы в улье. Лорел и Эс-Джей заказывают рыбные котлеты и газировку. Затем без особого энтузиазма берут хлеб из корзины.
– Как твои дела? – спрашивает Лорел.
– Нормально.
– Как отработала?
– А-а, да все хорошо. Только немного замерзла.
– Не думаю, что сейчас самое прекрасное время года для позирования обнаженной.
– Для рисования с натуры.
– Конечно. Прости. Сколько студентов рисовало тебя?
– Сегодня приблизительно двенадцать. Но иногда бывает тридцать или сорок.
– И о чем ты думаешь? Когда находишься в одной и той же позе?
Эс-Джей пожимает плечами.
– Ни о чем таком. Правда. Ну, просто о том, что я должна буду сделать, когда вернусь домой. О том, что когда-то делала, где была. Я просто позволяю мыслям прыгать с одного на другое. Иногда я оказываюсь в местах, о которых не думала уже много лет. Например, вспоминаю бар возле моего старого колледжа или ресторан в Праге, куда я ходила, когда мне было восемнадцать. Или о железнодорожной насыпи, с которой я спускалась, когда навещала бабушку и дедушку. О запахе лесного купыря… – Эс-Джей отщипывает маленький кусочек хлеба и кладет в рот. – Вон те птицы, как их там? Вяхири? От них столько шума. – Она улыбается. – Вообще-то они забавные.
– И потом вдруг вспоминаешь, что ты голая перед группой незнакомцев?
Эс-Джей непонимающе смотрит на Лорел, открывает рот, чтобы ответить, и закрывает его. Лорел вспоминает, как Поппи сказала, что у Эс-Джей нет чувства юмора.
– Так ты видела его сегодня? Ну, Саймона.
Эс-Джей испуганно смотрит налево, потом направо и предостерегающе поднимает руку.
– Извини, – спохватывается Лорел, – получилось бестактно. И, честно говоря, я приехала сюда не из-за этого. И не только чтобы увидеть тебя. А из-за того, о чем мы с тобой говорили тем вечером. Об Элли…
– Да. Я очень сожалею об этом. Повела себя немного бездушно. Иногда я бываю такой.
– Нет-нет. Я не против. Я и сама раньше часто думала обо всем том. Нет ничего такого, о чем бы я не думала миллионы раз, уверяю тебя. В том числе и о рюкзаке. Но ты начала что-то говорить о маме Поппи. О Ноэль.
Эс-Джей смотрит на Лорел сквозь густые ресницы и опускает глаза.