Лайза Дженова – Все еще Элис (страница 35)
Теперь я дома и чувствую себя в нем очень одиноко.
Я позвонила Дениз Даддарио в Массачусетскую больницу общего профиля и поинтересовалась по поводу групп поддержки для людей с ранним слабоумием. У них организованы группы только для сиделок и родных, а для нас – ничего. Но она сообщила мне ваши имена.
Я бы хотела пригласить вас к себе домой на чай или кофе и побеседовать. Жду вас в это воскресенье, пятого декабря, в два часа дня. Буду рада видеть и ваших близких, если вы захотите, они могут присутствовать. Прилагаю мой адрес и подробные координаты.
С нетерпением жду встречи,
Элис вернулась в гостиную, устроилась на диване и открыла диссертацию Дэна на двадцать шестой странице. Розовый цвет хлынул в ее мозг. У нее разболелась голова. Элис подумала, что кто-нибудь уже мог ответить. Она отложила фигню Дэна еще до того, как эта мысль окончательно сформировалась у нее в голове.
Открыла почту. Ничего нового.
Бип, бип.
Она взяла трубку телефона.
– Алло?
Длинный гудок. Она надеялась, что это Мэри, Кэти или Дэн. Дэн. Диссертация Дэна.
Снова на диван. С маркером в руке она выглядела очень уравновешенной и занятой делом, но ее глаза не были сфокусированы на буквах. Она мечтала наяву.
Могут ли Мэри, Кэти или Дэн прочитать двадцать шесть страниц, понять весь текст и запомнить прочитанное?
Вдруг только она скатывается вниз? Она ощущала, как скатывается, скатывается в пропасть помешательства. В одиночестве.
– Я одна, одна, одна, – стонала она.
И, слушая свой голос, все глубже погружалась в бездну.
Бип, бип.
Звонок в дверь, как пружина, выбросил ее на поверхность. Это они? Она приглашала их на сегодня?
– Минутку!
Она вытерла глаза рукавом, по пути в прихожую расчесала пальцами спутанные волосы, сделала глубокий вдох и открыла дверь. Никого.
Слуховые и визуальные галлюцинации – реальность примерно для половины людей с диагнозом «альцгеймера», но с ней пока ни того ни другого не случалось. А может, и случалось. Когда она одна, нельзя понять: то, что она испытывает, происходит на самом деле или это реальность «альцгеймера». Ее дезориентацию, фантазии, галлюцинации и всю другую, связанную со слабоумием фигню нельзя было выделить розовым цветом, чтобы отличать от нормальных, правильных и реальных событий. В ее положении она просто не могла отличить одно от другого. Ковер был дырой. Этот звук был звонком в дверь.
Она снова проверила «входящие». Одно новое письмо.
Привет, мам!
Как ты? Ты ходила вчера на семинар? Ты бегаешь? Мои классы, как всегда, на высоте. Сегодня у меня очередное прослушивание в коммерческий банк. Посмотрим. Как дела у папы? Он будет дома на этой неделе? Я знаю, последний месяц был трудным. Держитесь, скоро буду! Люблю,
Бип, бип.
Она взяла трубку телефона.
– Алло?
Длинный гудок. Она выдвинула верхний ящик картотечного шкафа и бросила туда трубку. Трубка ударилась о металлическое дно. Она задвинула ящик.
– Сотовый, сотовый, сотовый, – повторяла она, чтобы не забыть цель поисков, пока бродит по дому.
Она искала повсюду, но так и не нашла. Потом сообразила, что надо заглянуть в голубую сумку, и сменила призыв.
– Голубая сумка, голубая сумка, голубая сумка.
Она нашла сумку на столе в кухне, сотовый был внутри, но отключен. Возможно, на улице кто-то открывал или закрывал машину и это был звук отключения сигнализации. Она снова заняла позицию на диване и открыла диссертацию Дэна на двадцать шестой странице.
– Есть кто дома? – спросил мужской голос.
Элис вскинула голову и прислушалась, как будто ее звал какой-нибудь призрак.
– Элис? – позвал бестелесный голос.
– Да?
На пороге гостиной стоял Джон. Он явно чего-то ждал. Она почувствовала облегчение, но нуждалась в дополнительной информации.
– Идем. Мы обедаем с Бобом и Сарой. И уже немного опаздываем.
Обед. Она сразу почувствовала, что голодна. Она не помнила, ела что-нибудь в этот день или нет. Может быть, поэтому и не смогла прочитать диссертацию Дэна. Может, ей просто надо поесть. Но мысль о ресторане и разговорах за обедом забирала последние силы.
– Я не хочу идти на обед. У меня был тяжелый день.
– У меня тоже был тяжелый день. Давай пообедаем вместе, мы прекрасно проведем вечер.
– Ты иди. Я хочу остаться дома.
– Перестань, будет весело. Мы не идем на вечеринку к Эрику. Тебе будет полезно развеяться, и, я уверен, они будут тебе рады.
–
Бип, бип.
Она увидела, что Джон тоже услышал этот звук, и пошла следом за ним на кухню. Он открыл микроволновую печь и достал оттуда кружку.
– Холодный как лед. Хочешь, нагрею заново?
Должно быть, она готовила чай утром, но забыла его выпить. Потом, вероятно, решила разогреть чай, поставила кружку в микроволновку и забыла ее там.
– Нет, спасибо.
– Я недолго.
Он поцеловал ее и вышел из дома один. Она еще долго стояла там, где он ее оставил, с кружкой холодного чая в руках.
Она уже направлялась в кровать, а Джон все еще не вернулся после обеда. Когда она поворачивала к лестнице, ее внимание привлек синий огонек компьютера в кабинете. Она прошла туда и скорее по привычке, чем из любопытства открыла «входящие».
Вот они.
Дорогая Элис!
Меня зовут Мэри Джонсон. Мне пятьдесят семь, пять лет назад мне поставили диагноз «лобно-височное слабоумие». Я живу на Норд-Шор, это не очень далеко от вас. Ваша идея просто замечательная. Я с радостью к вам приеду. Мой муж Барри привезет меня. Я не уверена, что он захочет остаться. Мы оба рано вышли на пенсию и все время вдвоем дома. Думаю, он будет рад от меня отдохнуть.
До скорой встречи,
Привет, Элис!
Я Дэн Салливан, пятьдесят три года, три года назад мне поставили диагноз «ранний „альцгеймер"». Эта болезнь у нас в роду. Болели моя мать, два дяди, одна из тетушек и четыре кузена. Так что я знал, что это придет, и жил с этой болезнью с самого детства. Забавно, но этот опыт совсем не сделал мою теперешнюю жизнь легче. Моя жена знает, где вы живете. Недалеко от Массачусетской больницы. Рядом с Гарвардом. Моя дочь училась в Гарварде. Я каждый день молюсь, чтобы ей это не передалось.
Привет, Элис!
Спасибо за письмо и приглашение. Мне, как и вам, поставили диагноз «ранний „альцгеймер"» год назад. Это было почти облегчением. Я думала, что схожу с ума. Я сбивалась с мысли в разговоре, не могла закончить предложение, забывала дорогу домой, разучилась пользоваться чековой книжкой, путалась в расписании детей (у меня дочь пятнадцати лет и сын тринадцати).
Мне было всего сорок шесть, когда начали проявляться симптомы, поэтому, естественно, никому и в голову не пришло, что у меня болезнь Альцгеймера.
Я считаю, что лекарства очень помогают. Я принимаю арисепт и наменду. У меня бывают хорошие дни и плохие. В хорошие дни окружающие и родные пользуются моментом и воспринимают меня как абсолютно здоровую и даже больше! Я не настолько отчаянно нуждаюсь во внимании! А потом наступают плохие дни, и я перестаю связно думать, не могу сконцентрироваться и совсем не могу работать в многозадачном режиме. И я тоже чувствую себя одиноко. С нетерпением жду встречи.