Лайя Лопес – Сущность северного сияния (страница 8)

– Эмма Торрес! – внезапно зазвучал пронзительный голос Катсуки Шимицу. Все повернулись к ней лицом, и девушка опустилась на колени на кафельный пол, склонившись всем телом в низком поклоне к ногам другой ведьмы. – Я прошу у тебя прощения от лица моей сестры за боль, которую она могла тебе причинить.

Кибиби сделала шаг в сторону своей подруги и потянула ее, чтобы та встала, но Катсуки оставалась неподвижной, словно прикованной к полу.

– Тебе не нужно извиняться, Кат, – сказала она. – Ты ничего ей не сделала!

Наконец она подняла взгляд, на ее лице, сладком, как цветок, твердом, словно дуб, читался вопрос. Эмма Торрес посмотрела на нее и в итоге отрицательно покачала головой.

– Слишком поздно. Ты не знаешь, сколько боли она при- несла, – она махнула рукой. – Вставай, наконечник. Пойми, я не могу принять твои извинения.

Катсуки поднялась на ноги с достоинством и зрелостью, которые никак не сочетались с ее детской внешностью.

– Почему она должна понимать тебя? – упрекнула Эмму Кибиби, встав на расстоянии вытянутой руки от нее и подняв свой вздернутый нос. – Ты не можешь пустить это на самотек?

Эмма была на пядь выше нее и казалась совершенно не впечатленной. На всякий случай Лилит поднесла руку к шее, чтобы нащупать свою маленькую серебряную цепочку.

– Используешь магию против меня, Фураха, и ты увидишь, что такое настоящие проблемы, – сказала ей Эмма с самодовольной улыбкой.

– Кибиби, нет, – прошептала Кат.

Но зулусская ведьма и не думала ее слушать. Лилит пропустила сквозь пальцы цепочку, пока не нашла кулон.

Кибиби изо всех сил толкнула Эмму, заставив ее пошатнуться. Затем она подняла кулак, и огненная бусина ее браслета жизни сияла, словно горела пламенем. В сторону брюнетки в одночасье полетели четыре раскаленные стрелы. Лилит сделала жест перед собой, и яркий свет внезапно ослепил ее. Стрелы попали, но мгновенно превратились в безобидные искры. Кибиби врезалась в стену, а затем упала спиной на ту плитку, на которой стояла на коленях Катсуки. Над ее шеей навис острый коготь, принадлежавший впечатляющему серебристому волку, животному-фамильяру Эммы.

– Эмма, – сказала Лилит, – отзови его.

Ведьма полностью проигнорировала ее, устремив пристальный взгляд на свою противницу.

– Почему бы тебе не вывести свою маленькую мышку? Посмотрим, что она сможет сделать против Грома.

Несмотря на то, что зубы у нее были сжаты, и она дрожала с головы до ног, Кибиби не отступала. Ее взгляд скользнул к браслету, и Эмма тут же покачала головой.

– Не надо, деточка. Будет хуже, – сказала она.

Внезапно Лилит все поняла.

– Ты умеешь читать мысли, – сказала она. – Это твой дар.

Эмма и волк повернулись к ней, и тогда Кибиби снова сжала кулак. Еще один заряд стрел пронзил воздух. И Лилит решила, что с нее хватит. Левой рукой она сорвала кулон, который тут же стал ее посохом. Она прижала его к земле, разрушив стрелы и отправив волка в воздух.

– Хватит, – сказала она. Лилит указала на Эмму. – Отзови его, – не дожидаясь ответа, она повернулась к Кибиби. – А ты перестань вести себя совершенно бесконтрольно! Это позор.

Явно уязвленная, Кибиби отвела взгляд и повернулась, чтобы подняться. Тут же рядом с ней оказалась Катсуки. Лилит почувствовала изумрудный взгляд Эммы на своем виске и про себя повторила приказ. Волк прошел мимо нее, показывая такие же зеленые и пристальные глаза, прежде чем вернуться к своей хозяйке и исчезнуть в бусине на ее браслете.

Комната представляла собой мавзолей, тихий, но наполненный эмоциями. Лилит посмотрела на дверь и представила, что в каком-то углу этого стадиона есть еще одна комната, в которой Хиона решила бы эту ситуацию совершенно по-другому. Она воскресила в памяти властность и холодность своей лучшей подруги. Лилит указала на стол своим посохом.

– Садитесь, – она повернулась к Шину. – А ты вставай.

Парень, приподняв бровь, так и сделал, и тогда Лилит начала создавать в голове альтернативы, не сводя глаз с деревянного стула. Она прицелилась посохом и выпустила заклинание изменения. Кончиками пальцев Лилит почувствовала, как магия Дерева и Воды пробежала по ней и разнеслась по металлу посоха, пока не упала на стул и не превратила его в кресло, очень похожее на остальные четыре. С легким поворотом ее запястья кресло переместилось к столу, встав прямо между Эммой и Кибиби. Эмма закатила глаза. Кибиби смотрела на кресло, пораженная.

Лилит вернула посох на подвеску и указала на пустое кресло Шину. Парень оставался невозмутимым. Лилит села рядом с Катсуки, по другую сторону от Эммы.

– Шимицу, – сказала Эмма очень фальшивым, веселым голосом, – я думаю, Лилит Анвар хочет сместить тебя.

– Вовсе нет, – ответила Лилит. – Я просто хочу, чтобы мы понимали и уважали друг друга, работали вместе, как равные, чтобы выиграть Лигу.

Эмма хихикнула.

– Уроки морали от македонской ведьмы, обязательно к прослушиванию.

Кибиби и Кат одновременно округлили глаза, словно репетировали этот жест удивления. У Лилит была репутация бесстрашной, и не зря. Тем не менее, эти слова заставили ее грудь сжаться. Потому что они были правдой. Она ненавидела неравенство по отношению к непокорным, но не так сильно, как неравенство в своем королевстве.

Лилит глубоко вздохнула и попыталась отбросить дурные мысли. Она повернулась к девушке с розовыми волосами и лицом испуганного зверька и улыбнулась ей, пытаясь придать уверенности своему жесту.

– Давай же, наконечник, – пригласила она ее.

Катсуки посмотрела на них одну за другой. Кибиби слегка кивнула ей головой, и на мгновение Лилит подумала, что девушка собирается что-то сказать, однако она закончила бегать взглядом и уставилась своими розовыми глазами на руки, сложенные на коленях.

Снова повисла гробовая тишина. Пока по комнате не разнеслись шаги. Шин подошел и встал возле кресла. Его взгляд был прикован к Кибиби.

– У нас, непокорных Воды, есть поговорка, – сказал он. – «Коли слезы в начале проступят, Лигу спасти возможно будет. Коли в первый день кровь прольется, то Лига печалью обернется».

Он протянул два своих бледных пальца к шее Кибиби, где две красные линии портили ее красивую темную кожу. Кончики его пальцев засветились голубым светом, и Кибиби тут же оттолкнула его руку.

– Не трогай меня! – закричала она.

Юноша опустил руки и отступил, пока не оказался у стены около двери. На этот раз стоя. Лилит прицельно смотрела на шею Кибиби. Царапины от волка зажили. Но ущерб уже был нанесен.

Лилит оглядела комнату. Глаза Эммы были полны ярости, Катсуки – унижения, Шина – смирения, Кибиби – стыда.

А ее? Лилит не могла их видеть, но они точно были… полны печали.

5

ВАМИС

Проснувшись, Кибиби первым делом заметила, что не может пошевелить ногами. Она открыла глаза и встретилась с зеленым взглядом Мерона, толстого кота Кат, который устроился на ней сверху. Она повернула голову в противоположную сторону комнаты. На другой кровати, на голубом одеяле с белыми цветами, лежала огромная мохнатая многоэтажка. Кибиби потерла веки и начала опознавать кошек. Ринго, Сакурандо, Уме, Микан и Бурубери. Она встала, хотя Мерон и продолжал лежать на ведьме.

– Все ли кошки пришли переночевать? – сказала она в сторону полуоткрытой двери прямо за своей головой.

В качестве ответа появилась Суйка, черная кошка с белыми лапами, на которой Момо, животное-фамильяр Кат, отдыхал, словно кошка была его королевской каретой. Момо был белым кроликом с милым темным пятном над правым глазом. Кат назвала его в честь фрукта и решила сделать то же самое для своих кошек[2]. Если бы Кат и ее мама взяли еще кошек, им пришлось бы начать изобретать новые фрукты. Кибиби слегка покачала ногами, давая понять Мерону, что хочет встать, но кот только зевнул и положил голову ей на колено, намереваясь вздремнуть. Вздох-

нув, Кибиби дернула свое мягкое темное одеяло, и кот возмущенно зашипел, прежде чем спрыгнуть с кровати. Тут же появилась Кат. Она уже была одета в форму академии и расчесывала волосы. Ее глаза слегка опухли. Кибиби стиснула зубы. Наверняка Кат плакала ночью. Молчаливая как могила, как всегда.

– Ты в порядке? – спросила Кибиби.

Ее подруга улыбнулась, на щеках показались очаровательные ямочки.

– Конечно! Я всегда в порядке.

Кибиби вздохнула, пытаясь быть осмотрительной. Кат привыкла оставаться наедине со своей болью. Она похоронила ее в глубине своего маленького тела и спрятала за веселым взглядом и приветливым выражением лица. Кибиби было нелегко притвориться, что она ничего не заметила.

– Хочешь поговорить об этом? – услышала она свой собственный голос.

– Это лишнее!

– Кат.

Подруга схватила ее за руку и повела в ванную.

– Пойдем, уроки скоро начнутся. И тебе нужно чем-нибудь позавтракать.

Кибиби протянула ей руку.

– Кат, мне жаль, что я не смогла тебе помочь.

Кат яростно замотала головой, так яростно, что чуть не испортила работу, которую проделала, расчесывая волосы.

– Нет, Кибиби! Ты мне очень помогла. Я не ожидала, что стану наконечником, надо было лучше подготовиться, – ее честные глаза сияли решимостью. – На Первом испытании я все сделаю лучше.

Кибиби в этом не сомневалась. Раньше люди осуждали Кат за то, что она казалась милым ребенком, но Кибиби знала, что ни у кого нет большей силы воли, чем у ее подруги.

– Я хочу, чтобы ты знала: я думаю, что ты будешь потрясающим наконечником…