Лайон Спрэг – Великий фетиш (страница 3)

Оставшись без ужина (в наказание за разбитый табурет), Марко съел пирог. Никто, подумал он, не делал таких ватрушек, как его мама. Откусив от пирога в третий раз, он совершенно неожиданно обнаружил напильник. Марко посмотрел на напильник, потом на решётку на окне, за которым всё ещё шёл дождь. На его широком лице медленно расцвела улыбка.

После полуночи Марко Прокопиу постучал в окно спальни своей матери. Старушка сразу же встала и впустила его.

— Боже! — сказала она. — Я знала, что мой сын не дрогнет, когда потребуется встать на защиту чести. Как ты доберешься до Сина?

Марко усмехнулся:

— Я прихватил коня судьи Копитара, затем вломился в школу и украл школьные деньги. У меня был ключ от потайного сейфа.

— Зачем, Марко? Теперь у моего кроткого сына просто ужасный характер!

— Ха! Что мне законы и правила? Вот, держи. Тебе понадобятся деньги на жизнь. Но не будь расточительной, иначе люди заподозрят, что деньги не твои.

Он отдал матери часть украденных денег, и пошел в гостиную, скромно обставленную в сельском стиле Скудранских холмов. Маленький ручной терсор Ольги Прокопиу спал на жёрдочке, завернувшись в перепончатые крылья. Марко подошёл к богато украшенному сундуку, который Милан Прокопиу привез из Чефа, и достал боевой топор своего отца. Он вынул топор из кожаного чехла, чтобы убедиться, что оружие в порядке, а потом засунул обратно.

Милан Прокопиу сделал это оружие для себя. У топора было двухфутовое стальное топорище, к которому крепилась деревянная рукоятка. На конце висел кожаный ремешок, который можно намотать на запястье, чтобы оружие не потерялось.

Марко развязал пояс овчинной куртки, продел в него ремешок чехла, и снова затянул пояс потуже. Чехол был достаточно большим, и стальной шип на краю топорища с одной стороны, и другой, изогнутый шип напротив лезвия, находились на безопасном расстоянии от владельца.

Все стальные части топора были выкрашены в синий цвет и густо смазаны. Так делали со всем железом на Кфорри, иначе во влажной, богатой кислородом атмосфере металл быстро покрывался ржавчиной.

Также Марко снял со стены круглый щит с единственной ручкой, крючком для фонаря и ремешком для того, чтобы вешать щит за спину.

— А еда? — спросил он.

— Я соберу, — сказала мать. Конечно, в путь от Скудры в Син можно было не брать еду, так как вездесущих грибов вполне хватило бы для пропитания. Но все знали, что от питания одними грибами может развиться слабость и болезни.

Пока Ольга Прокопиу суетилась, Марко спросил:

— Куда они могут направиться после Сина?

— Не знаю, они могут вернуться в Англонию.

Марко размышлял:

— Если они сбежали в Син, то они возьмут корабль, чтобы переплыть Медранианское море. Когда они доберутся до Сина, они пересекут Саар с караваном.

— Тебе лучше знать, сынок; ты путешествовал.

— Я должен поймать их, — сказал Марко.

— Подумай, что ты сделаешь, — мать нежно посмотрела на сына. — Предай их ужасной смерти; такой, чтобы я гордилась тобой.

Марко взял запасную одежду и вещи, которые могли ему пригодиться, обнял мать, и вышел на улицу, под дождь. Коня судьи Копитара он привязал за домом Прокопиу. Как и все лошади Кфорри, это животное было средней величины, приземистое и массивное.

Марко привязал походную сумку к седлу и сел на лошадь. Она размяла ноги и тяжело замотала головой. Лошадь чувствовала, что Марко не её хозяин, но вес всадника был очень велик, выбросить его из седла лошадь не могла. Марко натянул капюшон пониже — так, чтобы он скрыл лицо — и повернул лошадь к дороге на Син.

Марко хорошо знал все местные тропы; однажды он побывал в Сине, два года назад, когда был свободен от лекций. По правде сказать, он изъездил всю Византию. Он посетил морские порты Чеф, Стамбу, Моски и Бакрес, огромные ступовые леса полуострова Борсиа и наконец Син, где учился в университете.

В Чефе он познакомился с Вошоном Сеумом, представителем англонианской торговой фирмы Чоэрша и Джаэкса. Сблизившись с Вошоном Сеумом, он повстречал и его дочь Петронелу. Они полюбили друг друга и поженились, Марко привез её в Скудру, к матери, старавшейся не показывать своего ужаса, и товарищам. Он никогда не был популярен в городе, а женитьба на иноземке для многих жителей стала последней каплей.

Миновав окраины Скудры, Марко оглянулся на центр города. Всё было темно и тихо под барабанящим дождём. Он отвернулся и посмотрел на северную дорогу. Её лишь слегка подремонтировали, поэтому единственным препятствием для быстрого роста грибов оставались копыта и колёса повозок. Они просто давили всю растительность, превращая её в склизкую грязь. Несмотря на подковы с шипами, лошадь судьи скользила и спотыкалась на пригорках. Когда дорога пошла круто вверх, Марко пришлось спешиться и вести лошадь за собой, жалея, что он не украл вместо лошади паксора. Это были слоноподобные травоядные рептилии, которых люди Кфорри одомашнили и использовали как тягловых животных. Дождь прекратился. Марко продолжал идти. Мокрые ветви и стебли — достигшие размеров деревьев травы или мхи — нависали над дорогой и задевали путника. Действующий вулкан пылал тускло-красным цветом на фоне дождевых туч и дыма. Между облаками появились просветы, сквозь которые Марко мельком увидел Галлио, ближайшую и ярчайшую луну, одну из трёх.

После десяти дней путешествия, первого числа месяца Напоина (или Наполеона), Марко Прокопиу въехал в Син. По дороге его преследовали неприятности — на Зетсканских холмах за ним гнался трансор, самый большой на планете динозавр-хищник. Несколько ночей он не спал, но смирился с этим. Его отец, отличный охотник, брал Марко во многие походы.

Около Скиато трое неосторожных грабителей подстерегли его и пробили стрелой его плащ. Пока Марко разворачивал лошадь, он успел вытащить топор, и вскоре стрелок лежал среди грибов с расколотым черепом, а его спутники спасались бегством. Марко забрал у разбойника хороший стальной лук, чехол для лука из кожи ящерицы и колчан со стрелами.

Всё это было интересно, но никак не связано с целью его поисков. Когда Марко приехал в Син, большой город, полностью построенный из мрамора (распространённый материал на Кфорри, так как хорошее дерево было редкостью), он сразу нашёл себе жильё. Затем потратил день, прочёсывая город в поисках Монгамри и Петронелы.

Он расспрашивал о них во всех постоялых дворах, бродил по паркам и лавкам, но не добился успеха. Он слонялся по центральной площади, где составлялись караваны, чтобы пересечь Саар и попасть в Ниорк и другие города Арабистана. Он спросил распорядителя каравана, не уезжали ли похожие на Петронелу и Монгамри люди с предыдущими караванами.

Распорядитель заверил его, что не видел никого похожего. Более того, последний караван, направляющийся в арабистанский Ашам, ушёл два дня назад. Но этот город находился далеко от Ниорка. Караваны не уходили в Ниорк десять дней, а следующий был через четыре.

Марко был уверен, что его добыча всё ещё в Сине. Беглецы направлялись в Англонию. Они думали, что он в Скудре, поэтому не торопились. Если Марко не найдёт их в течение трех дней, то точно перехватит, когда караван на Ниорк соберётся на площади. Он хотел поймать беглецов как можно раньше, прежде чем новости о его побеге из тюрьмы Скудры достигнут Сина и выйдет ордер на его арест.

Также Марко беспокоился, что Петронела и Монгамри исчезнут из Византии, потому что слышал — в некоторых странах убийство считалось преступлением, как и гражданские правонарушения. После побега из тюрьмы Марко хотел пренебречь всеми правилами из-за совершённой несправедливости, но теперь его законопослушная натура напомнила о себе.

На третий день, после недолгих поисков жены и её любовника в центральной части города, Марко направился во владения университета. Там он отыскал профессора, который был его факультетским наставником во время учёбы.

Гатокли Ноли беседовал с чужестранцем: маленьким, седовласым, с выпуклым черепом, острым носом и покатым подбородком. Он носил англонианскую одежду: трикотажные короткие штаны и обувь с ярким верхом и острыми носами, вместо типично византианских мешковатых пестрых брюк, заправленных в тяжёлые ботинки. Чужестранец носил очки, мингквоанское изобретение, редкое в Византии. Он говорил с англонианским акцентом, произнося свистящий византианский звук «р» глухо и мягко, почти как гласный. Вместо косички на голове у него были подстриженные волосы длиной в полдюйма; причёска напоминала серую щётку.

— Великий фетиш Мнаенна, да это же Марко! — воскликнул Гатокли Ноли. — Заходи, старина. Марко, это доктор Боэрт Халран из Данна, выдающийся философ.

Марко приветствовал его с истинным достоинством византианского жителя холмов.

— Что привело вас в Син, доктор Халран?

— Я приехал купить смолу из ступы, сэр.

— Она не продается в Англонии? — спросил Марко.

— Продаётся, но только в малых объёмах. Мне же требуется значительное количество, поэтому дешевле приехать сюда и приобрести смолу по оптовой цене.

— Вы используете её в каких-то экспериментах?

— Да, сэр; в самом удивительном эксперименте эпохи, если позволено так сказать. — Халран сиял от самодовольства.

— В самом деле, сэр? Могу я узнать, в каком?

— Вы когда-нибудь слышали о воздушных шарах? — спросил Халран.