Лайон Спрэг – Уважаемый варвар (страница 38)

– Это из-за твоего варварского запаха, – объяснил Тога.

Носильщики взяли ослика под уздцы и за хвост, не давая ему сдвинуться с места, и лишь тогда Керин смог сесть в седло. Стремена оказались слишком коротки, хоть ремни и были вытянуты до последней дырочки.

– Эта личность отыщет кожевника… – начал было Тога, но Керин перебил его:

– Не стоит, на первой же стоянке я кинжалом проделаю еще одну пару дырок.

– Ты станешь делать руками работу, – безнадежно вздохнул Тога, – на которую ты мог бы нанять кого-нибудь? Эх, варвары, варвары!

И чиновник, покачивая головой, сел в паланкин, где накануне ехал Керин.

Маленький караван неторопливо продвигался на север по грязной дороге, по обеим сторонам которой тянулись бесконечные коричнево-зеленые поля. Иногда они проходили мимо полей, по их краям стояли друг на друге несколько гробов. Тога объяснил, что семьи мертвецов просто не успели еще похоронить любимых покойников. Некоторые гробы стояли на открытом воздухе так долго, что их углы прогнили, и свиньи засовывали в дыры рыла в поисках чего-нибудь съедобного.

Седло, на котором восседал Керин, представляло собой всего-навсего несколько палок с натянутым между ними куском ткани и не отличалось удобством. Все же это было лучше, чем постоянная тряска в паланкине. Керин заметил, что плотное тело Тоги не давало сиденью трястись, а Ноджири, по-видимому, не находила неприятными эти постоянные толчки.

На третий день путешественников застал внезапный ливень. Для себя и важных иностранцев Тога достал непромокаемые шляпы из желтого промасленного шелка, а солдаты и носильщики продолжали идти как были, нагнув головы и щурясь от воды, попадавшей в глаза.

Караван достиг местности, покрытой в основном невысокими, но крутыми холмами. Серое небо низко нависло над землей. Ферм почти не было: жители занимались в основном скотоводством. Ночью на постоялом дворе Тога сказал:

– Уважаемый Рао, эти места пользуются дурной славой из-за разбойников. Мы должны быть настороже.

Перед тем как лечь спать, Керин отыскал в багаже подзорную трубу Пваны, а утром сунул ее в карман куртки.

Все утро они по-прежнему шли по холмистым местам. Во время полуденного привала Тога пробормотал что-то насчет опасности. Юный новарец достал подзорную трубу и осмотрел холмы вокруг.

– Я не вижу никаких разбойников, – сказал он.

– Отлично, уважаемый варвар! Тогда давайте подкрепимся. У меня есть бутылка вина, не вызывающего неприятного чувства.

Керин как раз запихивал себе в рот при помощи палочек первую кучку риса, когда один из носильщиков вскочил на ноги и с криком показал рукой вдаль: из небольшого рва выскочила шайка разбойников, и они побежали к путешественникам, размахивая оружием.

Толкая друг друга, носильщики повскакивали с мест и бросились наутек. Пятеро солдат взялись было за свои пики, но передумали и отправились вслед за носильщиками. С толпой трусов мчался и перепуганный ослик.

– Бегите! – крикнул Тога, бросаясь за солдатами.

– Ко мне, Ноджири! – воскликнул Керин. – Мы ведь не можем одни драться с целой бандой!

Держась за руки, новарец и принцесса бросились вслед за остальными. Носильщики устремились вверх по длинному подъему. Вскоре Керин с Ноджири обогнали дородного Тогу, который пыхтел и отдувался на бегу, а затем и солдат, которым быстро бежать мешало оружие и тяжелые куртки из буйволовой кожи.

Подъем все не заканчивался, так что даже Керин начал задыхаться. Он остановился и взглянул назад. Несколько разбойников схватили Тогу и тащили его обратно к месту привала. Другие бандиты поглощали еду, оставленную путешественниками.

В конце концов юноша добрался до хребта. С другой его стороны был резкий спуск, а во впадине между этим местом и следующим холмом стояли солдаты и носильщики, оживленно обсуждая происходящее. Ослик мирно пасся.

Керин быстрым шагом подошел к капитану Могами.

– Храбрые вы воины, как я погляжу! – презрительно произнес юноша.

Могами сложил ладони вместе, поклонился и начал отвечать. Ему пришлось повторить свою речь дважды, но все-таки Керин разобрал его диалект.

– Но, уважаемый варвар, у разбойников численное превосходство – их в три раза больше! А так как от носильщиков помощи ждать не приходится, оказывать сопротивление было бы бесполезно.

– Но ведь это же просто шайка голодных оборванцев, – с жаром возразил юноша, – вооруженная чем попало! Кроме того, вы позволили им взять в плен мастера Тогу!

Офицер покачал головой:

– Ты по-настоящему устыдил меня. Будь добр, возьми это оружие!

Он сунул свою пику в руки Керину, снял свой медный шлем, упал на колени и склонил голову. Юноша подумал, что он молится. После того как тот провел в такой позе несколько минут, новарец спросил:

– Что ты делаешь?

– Жду, чтобы ты отрубил мне голову, – ответил офицер. – Я лишь молю, чтобы ты нанес один сильный, смертельный удар.

Керин отпрянул:

– На что мне, по-твоему, сдалась твоя голова?

– Уважаемый варвар, так как ты устыдил меня перед лицом моих солдат, я лишь смертью от твоей руки могу вновь обрести утраченное достоинство.

– Извини, я должен подумать. – Керин снова поднялся на хребет, чтобы посмотреть, что происходит в брошенном лагере.

При помощи подзорной трубы Пваны он увидел, что шестнадцать разбойников пируют, передавая по кругу вино Тоги. Самого Тогу они связали, а один разбойник накалял саблю в огне костерка. Разбойники хохотали, глядя на него и показывая пальцами на Тогу. Керин догадался, что они собираются вдоволь потешиться над чиновником.

Юноша вернулся к группе солдат. Капитан Могами по-прежнему стоял на коленях. Керин спросил у него:

– Ты обязательно должен вновь обрести утраченное достоинство?

– Конечно. Поэтому я и молю об одном быстром смертельном ударе.

– Я придумал кое-что получше. Если ты будешь меня слушаться, то, может быть, не только останешься в живых, но еще и прославишься. Вставай!

Когда Могами поднялся на ноги, Керин протянул ему пику и крикнул:

– Эй, кто-нибудь, подержите это животное, пока я сажусь. А теперь все за мной! – Керин пустил ослика к хребту и остановился, когда смог ясно видеть разбойников: – Мы бросаемся в атаку вниз по склону. Если мы не будем шуметь, то нам удастся подойти довольно близко, прежде чем разбойники нас заметят. Едва это произойдет, я прикажу вам вопить во всю глотку. Тех из них, кто попытается оказать сопротивление, мы будем убивать на месте. Вы все поняли?

Все двинулись вперед. Керин взмахнул мечом и приказал:

– В атаку!

Ослик побежал, а пятеро солдат – за ним. Когда они преодолели половину расстояния, отделявшего их от места привала, один из разбойников заметил атакующих и закричал. Вся шайка тут же бросилась к оружию.

– Орите погромче! – завопил Керин.

Все испустили хором ужасный боевой клич.

В ожидании столкновения разбойники успели выстроиться в неровную линию. Когда Керин приблизился, размахивая мечом, один из злодеев бросил свою пику и кинулся прочь, затем еще один – и вскоре все шестнадцать спасались бегством, побросав добычу.

Преисполнившись боевой яростью, Керин помчался в погоню, но ослик угодил копытом в ямку и кувыркнулся через голову, а всадник шлепнулся в дорожную грязь. Когда он поднялся на ноги, соскреб грязь с лица и убедился, что ничего себе не сломал, разбойников уже и след простыл, а ослик снова спокойно жевал траву.

Прихрамывая, Керин пошел назад, взяв ослика под уздцы. Носильщики и Ноджири спускались вниз по склону. Один из солдат перерезал путы, связывавшие Тогу, и чиновник растирал себе руки, чтобы восстановить кровообращение. Он поклонился и произнес:

– Эта жалкая личность навеки благодарна, и не только за спасение ее недостойной жизни.

– А еще за что? – спросил юноша.

– Как же, они ведь собирались тыкать в меня саблей, раскаленной докрасна.

– Ужас! – воскликнул Могами. – Ведь так можно повредить хорошо закаленную сталь!

Тога продолжал:

– Смерть не особенно страшит меня. Но вот чего я боялся, так это закричать под пыткой и потерять лицо перед этой сволочью.

– Пожалуйста, объясни мне одну вещь, – попросил Керин, отводя Тогу в сторону. Он рассказал, как капитан Могами просил обезглавить его. – Он что, в самом деле хотел, чтобы я?..

– Разумеется, хотел! – ответил Тога. – Любой благородный куромонец поступил бы точно так же на его месте. Хотя Могами всего лишь военный, он не теряет надежды выбиться из сословия, которое у нас считается одним из самых презренных.

– Раз солдаты считаются такими ничтожествами, неудивительно, что они бегут с поля боя!

– Это правда. Но что же ты хочешь? Чтобы все восхищались человеком, который только и умеет, что убивать себе подобных? Это значило бы перевернуть шкалу, ценностей с ног на голову! Но скажи мне, уважаемый Рао, ведь разбойников было намного больше – как же ты мог знать, что они ударятся в бега?

Керин ухмыльнулся:

– Этому меня научили дикие мальванские буйволы. Один парень… – Тут он едва не упомянул о настоящем Рао, но вовремя остановился, сообразив, что за Рао все должны принимать его самого. – Забыл, как его звали… В общем, он путешествовал по джунглям. Так вот, он мне рассказывал, что в любом стаде всегда отыщется хотя бы один трус. Скажи мне, что было бы, если бы я отрубил Могами голову?

Тога пожал плечами:

– Его солдаты сняли бы с трупа все, что представляет хоть малейшую ценность. Если они честные парни, то, вернувшись домой, отдали бы эти вещи его вдове.