Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 45)
– Ага, – сказал Конверс. – Такими темпами их можно будет есть ближе к сентябрю.
– Огороди дерево, или пацаны съедят все фрукты, прежде чем такие развалины, как мы, до них доберемся, – предложил Девор.
– Хорошая идея, приятель, – отозвался Конверс. – Вот что я тебе скажу! Когда они поспеют, я устрою вечеринку для соседей и мы все их съедим.
Уильям Конверс действительно огородил дерево, которое продолжало расти как бобовый стебель Джека. Соседские грядки с флоксами зацвели алым и белым. Бульдожьи кусты Вандерхоффа стали больше и прожорливей. Пенни Вандерхофф поранила палец, когда их кормила, и затеяла перебранку с мужем, требуя избавиться от кустов.
Любопытно, что ни бульдожьи кусты, ни райское дерево не вызвали интереса у соседей. Панорамное окно Вандерхоффа располагалось под правильным углом, и кусты, посаженные под ним, не были видны с улицы. Вандерхофф грозил детям суровыми наказаниями, если они расскажут посторонним о его чудесных растениях, и очевидно, что они послушались.
Райское дерево было на виду. Но, хотя его странная форма вызывала много вопросов к Конверсу, всех устроил его небрежный ответ: «О, да это просто южноафриканское кружечное дерево».
Сидней Девор, однако, не остался незамеченным. Сначала его поющие кусты чирикали, подражая птицам, которых слышали. Один даже принялся ухать как совка, только, в отличие от совки, растение ухало целый день, а не строго ночью, как всякая порядочная сова.
Затем Девор научил их приветствовать себя словами «Доброе утро, мистер Девор», когда он проходил по дорожке. Когда соседи спрашивали, что происходит, он отделывался шуточными или загадочными репликами, говоря, что оборудовал кусты динамиками. Однако поведение растений было таким вопиющим, что этим объяснениям не поверили. По мере роста тональный диапазон и четкость произношения кустов увеличились. Тогда Девор принялся учить их более изощренному репертуару. Сначала он развил утреннее приветствие с простого «Доброе утро, мистер Девор» до таких фраз, как «О, король, живи вечно!» и «Да здравствует ваше императорское величество!».
Когда их приветствия стали такими высокопарными, каких только мог пожелать самый самовлюбленный параноик, он начал учить их петь «Клементину». Было непросто заставить их петь в унисон, но он справился. Каждый вечер соседи собирались, чтобы посмотреть на Девора, который расхаживал по дорожке туда и обратно, выстукивая ритмы на маленьком индийском барабане и вразумляя свои растения.
– Вот увидишь, – сказала Пенни Вандерхофф мужу. – Скоро на нас налетит рой из фэбээровцев и газетных репортеров. Они всех вас троих заберут в тюрьму, а репортеры будут сочинять истории, из-за которых ты лишишься работы.
Но в это лето случилось так много разного – почти война между Индией и Китаем за Непал, гибель президента Трингстада в авиакатастрофе, возвращение «Бержерака» с Марса, – что газетчикам было чем заняться. В любом случае хризантемы и гладиолусы распустились и ничего особенного не случилось, когда Билл Конверс, отведав плод райского дерева, объявил, что он поспел, и пригласил соседей на вечеринку в субботу вечером, чтобы съесть весь урожай.
Это был уик-энд после Дня труда. В этот уик-энд Международный совет ассоциаций преподавателей языка, действующий под эгидой ЮНЕСКО, собрался в Нью-Йорке. Карл Вандерхофф отправился туда в качестве делегата, намереваясь вернуться к вечеру воскресенья.
Так получилось, что Билл Конверс прочитал в «Популярном садоводстве» статью о венерианских растениях в целом и о райском дереве в частности. В Северной региональной исследовательской лаборатории департамента сельского хозяйства в Пеории, штат Иллинойс, теперь выращивалось достаточное количество этих растений, чтобы прийти к некоторым заключениям о них. Конверс, который все чаще поглядывал через свои окна на дом Вандерхоффа, никому об этом не рассказал, даже своим друзьям-садоводам Девору и Вандерхоффу.
В день вечеринки у Конверсов Пенелопа Вандерхофф позвонила миссис Конверс.
– Мэри? Мне очень жаль, но я не смогу прийти на вашу вечеринку сегодня.
– О, – сказала Мэри Конверс, – какая жалость!
– Моя сестра меня подвела, а Карла нет, так что я должна остаться дома с детьми, – объяснила Пенни.
– Да они же уже большие, разве нельзя оставить их одних?
– Ну, Дэну восемь, а Элеонор шесть, но, если их оставить одних, они начинают драться, кричать, гонять друг друга, разбивать окна, переворачивать мебель и устраивать в доме разруху. Я представления не имею почему – я всегда позволяла им делать все, что им было угодно, как пишут в книжках, – но так уж сложилось. Так что мне придется пропустить…
Затем разговор перешел на обычные дамские темы. Когда Мэри Конверс сообщила мужу, он ответил:
– О! Очень жаль. Я отнесу ей несколько плодов.
– Если это все, что ты планируешь там делать, я не против, – сказала Мэри Конверс.
– К черту! – прокричал Конверс. – Почему я должен терпеть твои беспочвенные подозрения…
Угощение на вечеринке Конверсов состояло из коктейлей «мартини» и плодов райского дерева. Гости срывали плоды прямо с дерева, забор вокруг которого Конверс убрал. Плоды выглядели как сливы, но оказались без косточек. Они так восхитительно и соблазнительно пахли, что у гостей просто слюнки текли всякий раз, когда они получали свою порцию. Вкус плодов вызывал ахи, возгласы с закрыванием глаз и другие выражения восторга.
Дерево теперь поднялось до высоты в полтора метра, а кувшин спереди достиг размеров бака для белья. Крышка этого органа почти полностью отделилась, держась на единственном соединении, похожем на дверную петлю. Края крышки оказались немного волнистыми, так что можно было заглянуть в пустоту кувшина.
Пучок тонких побегов был усыпан сотнями плодов. Любое меньшее количество гости съели бы мгновенно. Все почти позабыли о своих коктейлях, торопясь насытиться венерианскими фруктами. Когда нижние ветви веера побегов обобрали, Билл Конверс с покрасневшим от мартини лицом вытащил из гаража стремянку и взобрался на нее, чтобы собрать и передать вниз побольше плодов.
Сам Конверс совсем их не ел. Когда поток запросов на новые плоды почти иссяк, он достал из кармана бумажный пакет, развернул и сложил в него дюжину плодов. Затем он спокойно спустился с лестницы и ушел с вечеринки в направлении дома Вандерхоффов.
Он позвонил в дверной звонок. Пенелопа вышла.
– Вот немного плодов, Пенни.
– О, благодарю вас, – сказала она. – Не зайдете?
– Конечно. Может быть, вы захотите выложить их на тарелку и попробовать прямо сейчас?
Пенелопа достала тарелку, вывалила на нее плоды и съела один:
– Боже, да они восхитительны. Никогда не пробовала ничего подобного. А вы разве не будете?
– Спасибо, – сказал Конверс, – но я уже съел сколько смог.
Тем временем на вечеринке гости, набив животы плодами, сидели и стояли вокруг с сонным видом, вытирая сок с рук и попивая мартини. Единственными не съеденными оставались несколько плодов на самой высокой части дерева, до которых было не достать со стремянки.
По дорожке медленно подошли двое мужчин, оглядываясь вокруг. Один был худым, с лицом топориком; другой – коренастым коротышкой в очках с толстыми стеклами. Хотя все мужчины на вечеринку надели рубашки, вновь прибывшие были в костюмах. Тот, что покороче, сказал:
– Вот этот дом, а это одно из тех растений.
Оба переместились к группе, стоявшей вокруг райского дерева. Высокий спросил мистера Занзигера:
– Простите, а кто тут мистер Конверс?
– Билла сейчас здесь нет. Он пошел к Вандерхоффам.
– А мистер Вандерхофф и мистер Девор здесь?
– Мистера Вандерхоффа нет, но я думаю, что мистер Девор… да вот же он.
Занзигер указал на седеющего мужчину с квадратной челюстью и с трубкой.
– Я миссис Конверс, – подошла Мэри. – Я могу вам помочь?
Человек с лицом топориком сказал:
– У меня ордер на арест вашего мужа. Также мистера Вандерхоффа и мистера Девора. Вот мои документы… – Он вытащил значок заместителя маршала США и добавил: – Меня зовут Джейкобсон, а это Х. Брекенридж Бинг из департамента сельского хозяйства. Где…
Девор выступил вперед:
– Кто-то сказал, что меня разыскивают?
– К сожалению, да, – подтвердил Джейкобсон, доставая бумаги из внутреннего кармана пиджака. – Вот ордер на ваш арест по обвинению в приобретении объектов, запрещенных для ввоза Указом о контроле за импортом растений от 1963 года, с дополнениями 2989 года. Так что, если…
– Да что это, я понятия не имею, о чем вы говорите. – Девор нарочито изобразил невинное изумление.
– Хм… – сказал крепкий коротышка. – Он говорит об
Девор прервал его:
– Вы тот самый Х. Брекенридж Бинг, который писал в «Ботанической газете» о реквалификации Pteridophyta в свете последних палеоботанических свидетельств?
– Ну… хм… да.
Девор пожал ему руку:
– Это была восхитительная статья, но я бы никогда не подумал, что ее автор придет, чтобы меня арестовать.
– Ну… э-э-э… уверяю вас, что я бы предпочел не участвовать в вашем аресте, но меня послали, чтобы опознать контрабандные растения.
Джейкобсон сказал:
– Если вы мне сообщите, где находятся мистер Конверс и мистер Вандерхофф, я отвезу вас в офис ФБР в моей машине и вас отпустят под залог через несколько минут.