Лайон Камп – Самый Странный Бар Во Вселенной (страница 28)
Когда я спросил: «Этот кеб занят?» – он просто покачал головой. Я сел. «Куда изволите, сэр?» – спросил он.
Я сказал: «Отель… Нет, отвезите меня в бар Гавагана». Вот и вся история. Теперь я здесь.
Титус прикончил свой бренди-смэш, и его взгляд внезапно сфокусировался на календаре, который висел на стене за стойкой.
– Боже всемогущий! – воскликнул он. – Дата верная?
– Разумеется, – сказал мистер Коэн.
– Выходит, я больше недели провел там, в тысяча восемьсот пятьдесят девятом. Мне нужно срочно позвонить по телефону.
Он вернулся из кабинки через пару минут.
– Мое семейство в полном порядке, – заявил он, – хотя они действительно обратились в Бюро поиска пропавших, чтобы найти меня. Но Морри Рат домой не вернулся. Наверное, еще не добрался назад из Лонерган-билдинг, построенного в будущем.
Виллисон сказал:
– Я не уверен, что он вернется. Вы видели это?
Он достал из кармана газету и показал всем крупный заголовок:
ЛОНЕРГАН-БИЛДИНГ НЕ БУДЕТ ПОСТРОЕНО.
РАЗРЕШЕНИЕ ОТМЕНЕНО. ПРИЧИНА – ОПАСНОСТЬ ДЛЯ ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ.
СПОНСОРЫ ОТКАЗЫВАЮТСЯ ОТ ПРОЕКТА
«Почудился мне голос…»
Доктор Бреннер вошел как раз тогда, когда мистер Джефферс дошел до точки кипения.
– Психиатрия, надо же! – кричал он. – Психология, тоже мне! Психоанализ, подумаешь! Всего лишь сборище проходимцев. Все, что они делают, – заменяют одну ложную веру другой. Никакого прока от этого ему не будет.
– От чего и кому не будет никакого прока? – спросил доктор Бреннер. – Я, пожалуй, начну вечер с двойного «Манхэттена», мистер Коэн.
– Здесь доктор Бронк, – сказал сутулый, небрежно одетый профессор Тотт. – Доктор Бронк, познакомьтесь с доком Бреннером. Он связан с медициной и может свести вас с тем человеком, который вам нужен.
Бреннер обменялся рукопожатием с высоким мужчиной, которого отличали следующие свойства: сияющая улыбка, длинные седые волосы, жилет с белым кантом и пенсне на черной ленте.
– Здравствуйте! Как поживаете? – еле слышно произнес этот субъект; он тотчас обернулся и с ужасом посмотрел в дальнюю часть комнаты, где два других клиента играли за столиком в безик. Стараясь не повышать голоса, он произнес: – Боюсь, что этот молодой человек прав. Я сомневаюсь, окажется ли в моем случае психиатр подходящим помощником.
– Так в чем проблема? – спросил Бреннер, проглотив двойной «Манхэттен» и заев его вишенкой.
Он обращался к доктору Бронку, но ответил ему Тотт.
– У него неприятности с зомби.
– Зомби? – спросил Бреннер.
– Всем по «зомби»! – воскликнул Джефферс.
– Только по одному на каждого, – решительно произнес бармен. – Я еще помню ночь, когда этот бедный молодой паренек, мистер Мердок, явился сюда, и я позволил ему выпить три «Двойных зомби». Да, вспомните про него и его драконов!
– Все нормально, мистер Коэн, – сказал Тотт. – Я лично, по правде сказать, буду скотч с содовой. Мы ведь не заказывали, просто обсуждали настоящих зомби – немертвых, как их называли в
– Так вот каковы нынешние зомби! – воскликнул мистер Коэн. – Несомненно, это просто позор: дать имя трупа чудесному напитку.
Бреннер прочистил горло и посмотрел на доктора Бронка.
– Вы их видите? – спросил он.
– Нет, они его видят, – сказал Тотт, еще раз ответив вместо своего приятеля. Когда доктор Бронк снова обернулся в сторону игроков в безик, Тотт добавил: – Наверное, лучше бы ему об этом рассказать, Фабиан. Может, найдется и лечение – по крайней мере, операция на горле может помочь.
Доктор Бронк вздрогнул; Тотт повернулся к Бреннеру.
Он действительно попал в непростое положение. Он – профессиональный лектор, а дела пошли так плохо, что он теперь почти не решается повышать голос и говорит только шепотом. Мы думали, может быть, психиатр (Джефферс громко фыркнул, едва не расплескав пиво) сумел бы решить проблему, связанную с прошлым моего друга; но в равной степени вероятно, что перед нами дело, требующее сугубо медицинского вмешательства. Мы с радостью выслушаем ваше мнение.
Я уверен, что вы слышали о докторе Бронке, даже если и не встречались с ним прежде. Нет? Дело в том, что вы – закоренелый городской житель, Бреннер. Вам следует побывать где-нибудь в сердце Америки, в мире дамских клубов, в тех краях, где образование взрослых осуществляется в форме посещения еженедельных лекций на протяжении зимы. Вы обнаружите, что доктор Бронк известен там гораздо лучше Альберта Эйнштейна и уважают его куда больше. Доктор Бронк – странствующий лектор. Особое внимание он уделяет Египту и Святой Земле, в этих вопросах он обладает уникальными познаниями. Причина в том, что он готовился принять пасторский сан в Голландской реформистской церкви в родных Нидерландах. Почему вы отказались от этого, Фабиан?
(Доктор Бронк, прикрыв рот рукой, что-то прошептал Тотту.)
О да, теперь я помню – вы мне рассказывали. Он почувствовал, что может нести людям более значительные вести, а его слова вызовут больший интерес, если он воспользуется светскими средствами. Он пришел к выводу, что если люди заплатят за услышанное, они воспримут слова с большей готовностью и будут тщательнее их обдумывать, нежели в том случае, если слова будут им даны, так сказать, в дар. Фактически можно было назвать доктора Бронка светским религиозным наставником. Он добился больших успехов, его слушали тысячи людей; я полагаю, люди нередко возвращались, чтобы услышать его знаменитый «Завтрак в Вифлееме» и в равной мере выдающееся «Плавание по следам святого Павла».
Обе эти лекции, как и многие другие в репертуаре доктора Бронка, повторялись так часто за последние тридцать лет, которые он провел за трибуной, что речь его стала почти автоматической. Он привык, мне кажется, не менять в своих выступлениях ни единого слова. Когда он возвращается из своих летних путешествий, он готовит совершенно новую лекцию – к великому удовольствию тех зрителей, которые уже слышали все предыдущие, но не пожелали лишиться драгоценного общества доктора Бронка.
Таким образом, совершенно очевидно, что произнесенные им слова никак не связаны с тем необычайным несчастьем, которое с ним случилось. И голос его здесь тоже ни при чем. Много лет назад, в самом начале своей замечательной карьеры, доктор Бронк прошел курс обучения в Институте полиритмичной вокальной культуры Делии Круска, чтобы улучшить и свои голосовые данные, и знание английского языка. Те модуляции голоса, которые он тогда выработал, изменились ровно в той мере, в какой это связано с влиянием прошедших десятилетий; когда он читает лекцию, его выступление полностью совпадает с предшествующим прочтением того же текста, это касается не только слов, но и жестов, интонаций и пауз. Я не преувеличиваю, Фабиан?
(Доктор Бронк покачал головой, подозвал мистера Коэна и указал на стаканы. «Больше возлияний, добрый трактирщик», – произнес он театральным шепотом.)
Возможно, один лишь звук его голоса мог оказывать гипнотический эффект на некоторых индивидуумов в надлежащих условиях. Также возможно, что тема беседы могла каким-то образом сочетаться с голосом, но я пребываю в недоумении по поводу… распространения инфекции.
Однако… доктор Бронк провел лето на Святой Земле, повторяя путь Саула и Давида. Он проделывал это путешествие и раньше, но на сей раз он снимал на цветную пленку все, включая знаменитую пещеру Аэндорской волшебницы, для лекции под названием «Волшебники и духовные лидеры Ветхого Завета», которую так высоко оценили во всех южных штатах.
Эту лекцию он составил много лет назад без малейших затруднений, но потом на некоторое время исключил ее из своего репертуара, потому что мог иллюстрировать выступление только слайдами. Он немного подправил текст по возвращении, и лекция имела сенсационный успех, что вполне естественно для лекций доктора Бронка. (Доктор Бронк широко улыбнулся и слегка склонил голову, будто отвечая на аплодисменты, а потом очень тихо произнес: «Спасибо».)
Я не уверен, что он сразу заметил, как изменилось восприятие лекции, хотя, даже если бы он и обратил на это внимание, то вряд ли сумел бы избежать последовавших вскоре неприятностей. Изменения начинались так же постепенно, как начинается лесной пожар – от одной брошенной сигареты. И исходную точку было проследить так же трудно, как обнаружить то место, куда упала сигарета.
Оглядываясь назад, доктор Бронк склонялся к мысли, что первые странности, привлекшие его внимание, начались тогда, когда он читал «Волшебников и духовных лидеров» в Бирмингеме. Я прав, это ведь было в Бирмингеме, так, Фабиан? В конце лекции, по традиции, он оставлял время для вопросов, так как в значительной мере его популярность связана с ощущением личного знакомства, которое возникает у зрителей. Многие люди, конечно, не желают оставаться на это обсуждение, так что, как только зажигаются огни и он произносит: «…итак, друзья мои, мы простились со Святой Землей и вернулись в наш мир», люди направляются к выходу. Так случилось и после бирмингемской лекции; но двое мужчин, вместо того чтобы уйти вместе со всеми, через двери в задней части зала, прошли прямо, через запасной выход со стороны трибуны лектора.
В тот момент доктор Бронк был очень занят ответами на вопросы, и это происшествие показалось ему мелкой непочтительностью, которую он вскользь отметил. Только гораздо позже, когда дело стало по-настоящему серьезным и доктор Бронк попытался вспомнить детали, он понял, что в облике этой парочки было нечто странное. Мужчины смотрели вперед и при ходьбе поднимали ноги очень высоко; доктор Бронк вспомнил, что на долю секунды ему показалось: они, должно быть, сильно пьяны.