Лайон Камп – Самый Странный Бар Во Вселенной (страница 24)

Беловолосый мужчина уныло допил свою порцию и потянулся за следующей.

– И что же вы сделали? – спросил Витервокс.

Сделал? Меня все это настолько задело, что я был готов послать его ко всем чертям… Но я подумал: нет, в «Ротари» не следует так себя вести; и я просто ушел. Ну, это было только начало. Казалось, я не мог никуда пойти, чтобы не натолкнуться на одного из них. Все они совали мне свои карточки и просили с ними связаться, а то и просто сидели и пялились на меня. Они иногда заходили и в контору, и довольно скоро я начал замечать, что предполагаемые клиенты меня вовсе не слушают; они просто стоят и пялятся на меня; их не интересовали олдсмобили; все это были чертовы гробовщики. Я даже обнаружил, что они следят за мной на улицах. Сами знаете, как начинается это покалывание в нижней части шеи, когда кто-то смотрит на вас сзади… Я знаю, есть некоторые люди, которые утверждают, что это – суеверие, но я говорю вам: именно это со мной и случилось. Кто угодно в Индианаполисе вам скажет, что я всегда говорю правду. Я абсолютно правдивый человек. Абсолютно.

Да, хуже всего пошли дела, когда я получил приглашение выступить со своим докладом в «Обществе Царицы Небесной» в Чикаго. Я решил, что это какая-то религиозная группа, вот я туда и пошел, но когда явился туда – весь зал был забит владельцами похоронных контор. Они сидели за обеденными столами и глазели на меня, некоторые из них делали заметки. Все было так ужасно – я не мог даже прочитать старую речь. Мне пришлось притвориться, что у меня плохо с желудком… В общем, оттуда я сбежал.

– Подождите минутку, – сказал Китинг. – Мне кажется, вы могли избавить себя от всех этих неприятностей, если бы просто отнеслись к делу спокойнее. Раз уж вы представляете такую ценность для гробовщиков и они хотят, чтобы вы позировали для их рекламных плакатов, – так почему бы не сделать несколько фотографий и не продать их в похоронные конторы? Ведь они только этого и хотят, не так ли?

Да (сказал Мутье), именно это и сказал дурацкий доктор, когда женушка отправила меня к нему. Друг мой, позвольте мне заметить, что в этом плане есть несколько трудностей. Во-первых, для члена «Ротари» было бы не слишком хорошо, если б его портреты расклеили по всем похоронным бюро в Америке. Представьте, как это могло бы выглядеть – мертвый, лежащий в гробу…

Моя женушка была бы против этого, и я не стал бы с ней спорить.

И во-вторых, это гораздо серьезнее – стать… мммм… персонажем для владельцев похоронных бюро. Это серьезнее, чем вы могли бы подумать. Я сказал вам, что больше не виделся с Лероем Б. Смитом; но моя женушка поддерживала светские отношения с Элизой Смит, и они частенько болтали на заднем дворе. Вы знаете, каковы эти женщины… Ну, примерно месяц спустя после завтрака в «Ассоциации Царицы Небесной» в Чикаго женушка однажды за ужином сказала мне, что у Элизы есть кое-какие новости. Она говорит, что Тони Пассон купил лавку похоронных принадлежностей Вайзмана на Третьей Улице.

Я сказал: «Мне, черт возьми, что до этого? Чем меньше я слышу о гробовщиках – тем лучше».

Она сказала: «Не груби. Элиза просто хотела помочь тебе».

Я заявил, что мне ничего не надо ни от гробовщиков, ни от членов их семей, возможно, мы слегка повздорили, но после того как женушка успокоилась, она сказала мне, что этот Тони Пассон был одним из гангстеров в Чикаго, но решил войти в похоронный бизнес – закапывать тех, кого убили другие, вместо того, чтобы убивать самому… Ха-ха! Только все стало не так уж забавно, когда я призадумался: может, этот Тони Пассон был в зале в «Ассоциации Царицы Небесной». Ну, вы понимаете…

Да, я был прав. Этот Пассон не прожил в городе и недели, а я уже получил от него рекламный проспект. Ну, знаете, добрые печальные гробовщики, фотографии могил и каменных ангелов. Я не обратил на буклет никакого внимания. У нас в семье никто не умирал – и мне очень не хотелось, чтобы нечто подобное случилось. Но примерно через неделю мне позвонили по телефону. Голос на другом конце провода сказал, что это звонят из конторы Пассона; мистер Пассон хотел бы побеседовать со мной. Я сказал, что не желаю иметь ничего общего с конторой мистера Пассона, и повесил трубку; но потом я забеспокоился и отправился в отделение полиции: я попросил у них защиты.

Когда они спросили, от кого меня следует защитить, я им все объяснил. Они просто посмеялись и сказали, что Тони теперь стал обычным бизнесменом, и единственный способ защититься от владельца похоронной конторы – просто оставаться живым. Вот так ведут дела при нынешней, нечистой на руку администрации, угнездившейся в Вашингтоне. А потом Пассон позвонил снова; он сказал, что лучше бы нам с ним повидаться.

Да, я туда не пошел, но еще через три дня после этого я показал «олдс» человеку, который жил примерно в двенадцати милях от моей конторы, и потом возвращался один в автомобиле. И тут рядом со мной появился другой автомобиль, проехавший на красный свет, там сидели парни в широкополых шляпах, надвинутых прямо на глаза. Один из них выстрелил в меня. Если б меня не встревожили все эти дела с гробовщиками, если б я не посмотрел, как этот парень поднимает руку, если б у «олдса» не было такого мощного двигателя – возможно, я бы уже с вами не разговаривал.

Да, я очень скоро понял, что Тони Пассону я сгожусь и мертвым, и живым, а полицейские все еще не верили, что он преследует меня. Вот я и сказал самому себе: Фред Мутье, тебе лучше убираться. И я бросил агентство, продал свой дом и приехал сюда. И вы понимаете, почему я так волнуюсь, когда кто-то говорит, что я – идеальный персонаж…

Мутье все реже делал паузы между словами. Затем его речь перешла в невнятное бормотание; кости его как будто в одно мгновение превратились в желе, и он постепенно, медленно опустился на пол.

– Ну надо же, бедный парень, – проговорил мистер Коэн. – Мне, конечно, не стоило ему давать эту последнюю порцию. Но он со всеми так мило беседовал; я думал, что он в полном порядке.

Джефферс и Китинг нагнулись, чтобы поддержать обессилевшего товарища, но прежде, чем они сумели поставить его на ноги, раздался голос:

– Позвольте мне помочь ему. Уверяю вас, я очень хорошо о нем позабочусь, очень хорошо.

Они подняли головы и увидели человека в аккуратном синем костюме, в белой рубашке и в галстуке в горошек. На лице у него было странное выражение, будто рвение соединялось с унынием; а пальцы незнакомца немного подергивались.

Палимпсест Cв. Августина

Мистер Коэн вытащил из кармана пачку банкнот, взял самую верхнюю купюру и передал ее священнику. Потом он подхватил стакан с пивом и подтолкнул его по стойке к Джефферсу.

– Вот так говорит Спиноза, – сказал Витервокс, – я об этом в книге прочитал. Вы не имеете права называть что-то плохим только потому, что вам лично это не нравится. Вам следует считаться с другими людьми. Если бы океана не было, как бы вы попали в Европу?

Священник обернулся к ним и, казалось, прислушался к разговору. Очки без оправы не скрывали ярких синих глаз, а губы его были решительно сжаты – в целом посетитель казался уравновешенным и знающим человеком.

– Это ничего не значит… – начал Джефферс. Но он вынужден был прерваться – резко распахнув двери, в бар ворвался человек, который бросился прямиком к стойке.

– Виски. Неважно какое. Порцию.

Брови мистера Коэна приподнялись, но он подал клиенту заказ. Мужчина, здоровяк в потертом костюме, слегка помятый и нуждавшийся в бритье, залпом проглотил виски, поставил стакан и сделал указательным пальцем знак, что желает получить еще порцию. Затем он ухватился огромными руками за край стойки, тяжело вздохнул и осмотрел свое отражение в зеркале так, как будто это было лицо какого-то незнакомца.

Витервокс глотнул мартини.

– Что, дружище, увидели призрака? – спросил он.

Крупный мужчина проглотил вторую порцию не так быстро.

– Не знаю, мистер, но боюсь, кое-что я все-таки увидал. И даже в церкви. – Он вздрогнул.

– Надо же! Расскажите нам об этом.

Священник кашлянул, и здоровяк, казалось, только сейчас понял, кто сидит рядом с ним.

– Без обид, святой отец. Просто я кое-что увидел.

– Вы, возможно, столкнулись с каким-то видением. Неопытным людям весь мир кажется плоским…

– Послушайте, святой отец, может, вы сможете меня выручить в этом деле. Я был в церкви Святого Иосифа, знаете? И там был священник, маленький, смуглый, я его раньше не видел. Он как раз шел по залу и зажигал свечи. Только он их на самом деле не зажигал, понимаете? Они начинали зажигаться сами – до того, как он до них дотрагивался. Ну, я вышел из церкви… Гляжу – он идет следом. Он молился на латыни, когда уходил, и руки у него тряслись.

Мистер Коэн спросил:

– Это ведь отец Палладино, не так ли? В церкви Святого Иосифа? Я в самом деле слышал, что он совсем недавно вернулся из лечебницы.

– Боюсь, что вы правы. – Синеглазый священник казался не то чтобы несчастным, но крайне огорченным. Он протянул руку здоровяку. – Моя фамилия Макконахи. Не подобает нам обсуждать, какие средства использует Бог ради достижения Своих целей, но это дело довольно темное.

Крупный мужчина произнес:

– А моя фамилия Чиковски. Рад познакомиться, святой отец.

– Что же такое происходит? – сказал Витервокс. – Призраки в католической церкви? Это как-то неправильно.