Лаврентий Чекан – Красный дождь (страница 31)

Корчакова изобразила подобие улыбки:

– Думаете, я знаю? Это было так давно. К тому же меня кололи успокоительными, так что я не очень-то помню то время. Спросите тех, кто меня лечил.

– Врачи так и не докопались до причин вашего срыва.

Корчакова пожала плечами:

– Чего же вы от меня хотите? Я ведь ребенком была. Если уж профессионалы опустили руки…

– Меркальский вас потом курировал?

Женщина поерзала на стуле.

– Наверное.

– Как он это делал?

– Не помню, чтобы он проводил какое-то лечение. Обычные тесты, опросники.

Было заметно, что Корчаковой все меньше удовольствия доставляет этот разговор.

– Пока у меня больше нет вопросов, – сказал Самсонов, – но мы должны проверить, действительно ли вы были в коттедже.

– Да ради бога! – ответила женщина с видимым облегчением. – Дать адрес?

– Если не трудно.

– Записывайте.

Когда Корчакова ушла, Дремин с Самсоновым переглянулись.

– Она очень удивилась, что Иртемьева убили, – сказал Дремин. – Или тому, что он умер вчера.

– Корчакова что-то знает. Вопрос: почему не хочет рассказать нам?

– Как бы она не стала следующей жертвой.

– Приставь к ней кого-нибудь.

– Было бы кого! Башметова-то прокатили с…

– Я знаю, – перебил Самсонов. – Он мне уже рассказал. Но за Корчаковой надо следить. Хотя бы за ней.

– Ладно, я найду кого-нибудь.

– Сделай это прямо сейчас.

Дремин подумал, потом позвонил одному из оперов и велел следить за Корчаковой.

– Кажется, мы исчерпали запас сотрудников, – сказал он, закончив разговор. – Пришлось снять Горелова с проверки данных по… ну, да не важно. Он обещал последить за Корчаковой.

– Хорошо. Давай сразу проверим ее рассказ об отдыхе в коттедже.

Самсонов открыл Интернет, чтобы узнать телефон пансионата, адрес которого записала ему Корчакова.

– Вряд ли она стала бы врать о том, что так легко проверить, – заметил Дремин.

– Вот и выясним.

На то, чтобы узнать, сняла ли Корчакова коттедж и появлялась ли в нем, ушло не больше двадцати минут. Оказалось, что да – работники пансионата подтвердили ее слова, хотя, конечно, они не могли сказать, находилась ли она там постоянно.

Когда Самсонов закончил разговор, у него зазвонил сотовый телефон. Это была мать.

– Алло? Что случилось?

– То, что я, похоже, опять осталась с носом! – ответила мать возмущенно. – Ты зачем выставил Наташу?!

Самсонов закатил глаза.

– Я ее не выставлял. Она сама ушла.

– А ты, значит, сделал все, чтобы это не допустить? – язвительно парировала мать.

Старший лейтенант прикрыл трубку ладонью.

– Это личный звонок, – сказал он Дремину. – Мама хочет знать, почему я снова избежал женитьбы.

– Все понял, ухожу! – Следователь поспешно оставил Самсонова одного.

– Так я жду объяснений, Валера! – строго проговорила мать.

Убийца дочитал готовую статью с опровержением и удовлетворенно кивнул.

– Другое дело, – сказал он. – Отправляйте.

Он внимательно проследил за тем, как письмо ушло на почтовый ящик редакции.

– Когда вашу статью опубликуют?

– Завтра, – ответила Жженова.

– Ваша карьера идет в гору, – заметил Убийца. Он подобрал с пола свою сумку и начал вытаскивать из нее газеты. – Сначала интервью со следователем, потом – с преступником. Наверное, вы мечтали о чем-то подобном. – Убийца достал со дна сумки свернутый в кольцо хлыст и медленно расправил. – А теперь я накажу вас за клевету. Я снова привяжу вас к столу лицом вниз и буду снимать с вашей спины сначала кожу, а потом мясо – слой за слоем, до самых костей. Это займет много времени. Во всяком случае, я не планирую торопиться. Может быть, я буду задавать вам вопросы. Например, как зовут следователя, который дал вам интервью. – Убийца холодно улыбнулся и взмахнул рукой. Хлыст взвился в воздух, как змея, и мелькнул, устремившись к подоконнику. Стоявшая там вазочка лопнула, разлетевшись на осколки. Вода выплеснулась и потекла по полу, сухие цветы рассыпались по комнате. – Не думаю, чтобы вы выжили, – удовлетворенно добавил Убийца. – Да это и не входит в мои планы.

– И вот она подходит и говорит: «Пойдем, мне нужна твоя помощь». И всем при этом ясно, что она просто взревновала и таким образом уводит меня от Машки, потому что никаких дел у нее, конечно, нет. Она вообще в гости пришла, так что чем она может быть занята? И все смотрят на ее маневр и думают, что я подкаблучник, и я, шагая вместе с ней, думаю то же самое. – Дремин потянулся в кресле и зевнул. – С другой стороны, не мог же я с ней не пойти.

– Почему? – спросил Рогожин. Он пил кофе из большой белой сувенирной кружки с видом Казанского собора на одной стороне. – Показал бы, что ты мужик.

– Легко сказать! – отозвался Дремин. Он усмехнулся и погладил указательным пальцем тонкие усики. – Нет, так нельзя. Если бы я уперся, это унизило бы мою жену. Типа, я променял ее на Машку. А мне эта Машка, кстати, даром не нужна, я вообще болтал с Васькой, ее двоюродным братом. Она так, рядом стояла, шампус тянула. Так вот, все бы подумали, что я жену ни во что не ставлю, и ничего из этого хорошего не вышло б.

– Да-а, – протянул Рогожин, – как ни крути, все плохо.

– То-то и оно! – Дремин обрадовался, что его поняли. – Из-за ее дурацкой ревности мы оказались в таком вот положении. Надо же думать, что делаешь!

– А ты бы как поступил в такой ситуации? На месте жены, я имею в виду.

– Мужчина может женщину уводить от кого угодно, – ответил Дремин. – Тут ничего такого нет, потому что святой долг женщины – идти туда, куда ее зовет мужчина. И вообще это для нее даже лестно: значит, мужику не все равно, чем она занимается и с кем лясы точит.

В это время вошел Самсонов.

– О, вот и Валерка! – Дремин приветственно поднял руку. – Где был?

– Ходил в хранилище вещдоков.

– Что ты там забыл? – удивился Рогожин.

– Хочу посмотреть видеозаписи с камер парковки. – Самсонов показал диск в прозрачном боксе: – Здесь должно быть нападение на Меркальского.

– И зачем тебе это надо? Пусть им занимается убойный отдел.

Старший лейтенант сел за компьютер и загрузил диск в лоток.

– После визита Корчаковой у меня в голове все крутилась какая-то мысль. Мне казалось, что должна быть взаимосвязь.

– Между чем и чем?

– Между нападением на Меркальского, его убийством и тем, что наши восемь женщин перестали общаться – как раз после того, как группа неизвестных кастрировала Меркальского.

– И до чего ты додумался? – спросил Дремин, пересаживаясь так, чтобы тоже видеть запись на экране. – Что ему конец эти тетки отчикали? – Он усмехнулся.