Лава Сан – Измена. Доигрался, милый! (страница 3)
Муж подскочил ко мне, больно схватил за руку и почти поволок к лифту:
— Я тебе сказал, чтобы не орала! Потом поговорим.
Он нажал кнопку, и створки распахнулись. Он втолкнул меня в кабину лифта и бросил:
— Уезжай отсюда.
Развернулся и ушел. Почти в шоковом состоянии я нажала кнопку первого этажа и в уже смыкающиеся двери крикнула:
— Проверь телефон, орк поганый!
Последние два слова Лешка не услышал. Лифт поехал вниз.
Уже стоя на улице, я поняла, что все еще держу в руке пухлый бежевый конверт. Сунув его в сумку, я побрела к метро.
«Тебя тут вообще быть не должно. Уходи и не возвращайся. Уезжай отсюда», — напутственные слова от уходящей семейной жизни.
Как же так? Мы же были счастливы. Ни скандалов, ни ссор не было. И в сексе у нас все было благополучно. Он очень гордился тем, что я ему девственницей досталась. Он часто говорил:
— Жену до мужа никто не должен юзать. А если у женщины уже были мужики, а тем более не один, то она — шлюха. Обычная шалава, которая решила покорчить из себя приличную и сесть на шею нормальному мужику. Терпеть не могу таких. Одна ты у меня порядочная.
Я его слова воспринимала, как должное. Муж восхищается женой. А еще это вселяло в меня уверенность, что он никогда не заведет себе любовницу. Он же не переносит блудливых женщин, они же ему противны, вызывают омерзение. Да у него на таких даже не встанет — это его же слова.
А что же на деле?! Завалил на стол секретаршу и удовлетворяет ее! «Я почти все…» Чувырла слабопередковая! Козлиха краснотрусая!
Я медленно шагала и злилась. Думала, что надо было схватить офисное кресло из приемной, подскочить к мужу сзади и садануть им по хребту. Пусть бы у него потом все заклинило. Или снять все на телефон, а потом… Фиг знает, что потом с этим делать. Не в интернет же выкладывать и себя заодно позорить. А может, стоило остаться, отчитать его по полной или пощечин надавать? А если он ударит? Вон, как меня за руку над локтем схватил, по-любому синяки останутся. Раньше он никогда на меня руку не поднимал.
«Тебя тут вообще быть не должно. Уходи и не возвращайся. Уезжай отсюда». Слова мужа раз за разом звучали у меня в голове. Как же горько и обидно их слышать…
Что же мне делать дальше? Сидеть дома и ждать вечера, когда он вернется и начнет объясняться? А чего там объяснять? Мол, шел он к своему рабочему столу, а тут глядь, Олеся Олеговна без трусов на его столе лежит, ноги распещерила и трусы свои красные на пол кинула. А он подумал, что ей плохо стало, кинулся помогать. Но вот же, какой пердимонокль, брюки с труселями на ходу сами сползли и писюн встал! А он-то такой ответственный уже разгон взял, притормозить не успел. Прямо в ее междуножье хером и угодил. Делать нечего — пришлось трахать. Не пропадать же добру…
Господи, какой же бред мне в голову лезет. А что он еще может сказать в свое оправдание? Ничего!
А еще это сообщение…
Только тут до меня дошло, что это не он писал, а секретарша. Значит, он давно с ней спит, скорее всего, с самого ее прихода к ним в офис. А ей наплел, что со мной живет в контрах, а я развод не даю, или что-то в этом роде. Как во всех женских фильмах и сериалах, где мужики врут любовницам о совместном будущем. А эта дрянь решила ускорить наше расставание: залезла в Лешкин мобильник, написала мне сообщение и в нужное время полезла на стол к моему мужу, предварительно стащив с себя трусы. А возможно, и с него она тоже его боксеры стянула. Оба они — шалавы!
Я спустилась в метро, села в вагон, идущий в направлении дома, и погрузилась в раздумья. Как дальше жить, что делать?
В груди все сжималось, словно огромная холодная каменная рука схватила не только сердце, но и всю грудную клетку, и потихоньку сдавливала. Хотелось плакать, но слез не было. Или это только пока… Шок действует, или злость не дает разреветься. Гордость.
Да, гордость. Она у меня есть. Но что же дальше делать? Сидеть дома и ужин этому орку готовить? Не хочу. Я тогда ему в еду яду подсыплю. Хотя, где этот яд взять? Разве что тараканий мелок «Машенька» на мелкой терочке вместе с сыром на спагетти натереть. Кушай, милый верный муж, свое болоньезе! Помереть, не помрет, но продрищется знатно! Фу. Чего это я?
Уже поднимаясь в квартиру, я снова услышала в своей голове Лешкины слова:
— Тебя тут вообще быть не должно. Уходи и не возвращайся. Уезжай отсюда!
А почему бы и да? Действительно. Уйти и не возвращаться…
Я сунула ключ в замочную скважину, дважды провернула и вошла:
— Спасибо этому дому, — крикнула я в прихожей, — пойду к другому.
Из кухни раздался звон разбитой посуды. Я испуганно замерла. В квартире есть кто-то еще?!
Глава 3
Я поставила сумку на пол, схватила на изготовку один из своих сапогов-ботфортов, которые так и валялись на полу прихожей, и начала красться на кухню.
Мы живем вдвоем. Ключи есть только у Лешкиных родителей, но они к нам не собирались. Кто же там?
Осторожно заглянув на кухню из коридора, я облегченно выдохнула. На полу валялся разбитый керамический горшок с фиалкой. Я ее еще со съемной квартиры отросточком привезла, очень уж у нее красивые ярко-фиолетовые цветочки.
Я совсем забыла, что после того, как фен задымился, я приоткрыла створку окна, чтобы проветрить, а горшок ее как раз придерживал. Уходя из дома, я про это забыла. А сейчас я резко открыла дверь и, видимо, кто-то внизу одновременно со мной распахнул дверь подъезда, получился сквозняк, и створка распахнулась.
Я подошла к фиалке, бережно взяла в руки половинку горшка с комом земли и прошептала, глядя на фиолетовые цветочки:
— Ну вот, милая моя. Мне разбили сердце, твой дом тоже разбит. И мне в этой квартире больше не места…
Я уселась прямо на пол и разревелась. Только сейчас меня прорвало на слезы. Я сидела, прижимала к себе покалеченный цветок и рыдала. Боль и обида пробивались наружу, ища утешения, но пока его не было. Прохладный ветерок из раскрытого окна гулял по полу, и только когда у меня начали подмерзать коленки, я поднялась на ноги.
— Поревели, пора и честь знать, — произнесла я, обращаясь к фиалке, — мы с тобой переезжаем!
Первым делом я умылась, привела себя в порядок и сходила на балкон. Там стояла коробка с ненужным барахлом, в которой давно лежал старый пластмассовый цветочный горшочек ядовито-оранжевого цвета. Оттенка «вырви глаз». Даже не помню, откуда такая «красотень» появилась в нашем доме, учитывая, что кроме фиалки других растений в квартире не было.
Откопав эту прелесть, я попыталась втиснуть в горшок ком земли с корнями, но емкость оказалась маловата. Пришлось лишнюю почву в мусорное ведро стряхивать.
Когда со срочной пересадкой было покончено, я принялась собирать свои вещи. Гардероб у меня был приличный, а еще шубка, зимняя куртка, обувь… На себе я все это не уволоку. А собственно, куда волочь-то?
Я села на кровать в спальне, разглядывая вытащенное из шкафа шмотье, и задумалась. У меня было два варианта, куда податься: либо в Сергиев Посад к родителям, либо к Тае — моей лучшей подруге.
Мы с ней познакомились два года назад, когда я после четвертого курса проходила стажировку в одном женском журнале и клепала статейки о модных расцветках летних шарфиков и прочей дамской лабуде. А Тая трудилась помощником художника-полиграфиста. Красиво картинки и тексты на страничках располагали, в фотошопе огрехи фотографов исправляли.
Оказалась, что мы с Таей ровесницы. На обед ходили вместе, много болтали, смеялись. Она вообще была та еще приколистка. За словом в карман не лезла, и всегда на позитиве. Если что-то шло не так, она говорила:
— Это не проблема, а задача! И мы ее сейчас решим.
Пожалуй, я отправлюсь к моей решальщице. В этом варианте был еще один плюс — Тая жила в собственной отдельной трехкомнатной квартире. Родом она была из Костромы, где ее семья владела тремя прибыльными ресторанами. Вот родители и приобрели жилье для дочери в столице…
Я взяла телефон и набрала номер подруги. Когда та ответила на звонок, я промямлила в трубку:
— Привет, Таюх. Можно, я у тебя поживу?
Пару секунд она помолчала, а потом осторожно спросила:
— Чего случилось, Мариш?
— Застукала, как Лешка на рабочем столе свою секретутку шпехал.
— Ох-ре-неть, — протянула подруга, — конечно, приезжай. Тебе с вещами помочь?
— Нет, — вздохнула я, — я самое ценное и нужное в два дорожных чемодана уложу. На такси приеду. Только ты меня у своего подъезда встреть.
— Без базара, — твердо произнесла Тая. При этом я даже представила, как она утвердительно кивнула головой.
— Спасибо. Я наберу, когда подъезжать буду.
Попрощавшись, я достала с антресоли два больших чемодана, которые мы с Лешкой купили, когда ездили на море прошлым летом. Вместительные, из серебристого прочного пластика, на четырех колесиках.
В один я сложила необходимую на ближайшие месяцы обувь, благо впереди было лето, а еще шубку, зимнюю куртку и летнюю кожаночку. В середину теплых вещей я засунула свое сокровище — дорогой ноутбук. А к нему мобильный роутер, который мы брали с собой в поездку. Мне без вай-фая нельзя…
Дело в том, что после свадьбы Лешка заявил, что я должна сидеть дома, а не по офисам с утра до вечера юбку просиживать. Я не стала спорить. Только работу не бросила и продолжила сотрудничать с парой электронных журналов и несколькими блогерами. Все это приносило мне доход почти пятьдесят тысяч ежемесячно, и сейчас у меня на карте скопилась порядочная сумма! Без мужа не пропаду.