Лава Сан – Измена. Доигрался, милый! (страница 18)

— Ой, Маришечка, а ты можешь еще разок одна там переночевать? Что-то я по родителям соскучилась… А завтра я точно к тебе приеду.

— Ладно, — вздохнула я.

Я глядела в окно, наблюдая за кольцами дыма, вьющимися из трубы бани и вдруг заметила Мишу. Он шагал через свой двор к совместному заборчику с коробкой торта в руках.

Через забор он перемахнул так ловко, будто сто раз в день это делал. Не то что я — повисла там враскоряку…

Вскоре раздался стук в дверь, и я пошла открывать.

Глава 26

Миша вошел, сунул мне в руки торт и сказал:

— Знакомь с подругой. Буду у нее информацию про твое грешное прошлое выпытывать.

— А Таи не будет, — смутилась я и даже покрутила пальцем одной руки в центре ладони другой, как в старых советских мультиках, — она в городе осталась.

Миша посмотрел на меня, хитро прищурился и спросил:

— Это ты ее попросила? Чтобы мы одни остались, и я тебя целоваться научил? Правильно! Одобряю!

Он вытянул вперед руки, словно намеревался схватить меня в охапку, а я отскочила в сторону и погрозила ему пальцем:

— Так, не нужно ничего надумывать. Я, действительно, не знала, что она не приедет. А ты веди себя прилично… Я не какая-то там… Просто оно как-то само так получается… Вчера у тебя сидели, сегодня тут. Но не распускай руки, а то навсегда рассоримся.

Видимо, мой серьезный голос или взгляд сделали свое дело, и Миша сунул руки в карманы:

— Ну, чего ты сразу панику наводишь? Я же не маньяк озабоченный.

Он разулся и зашагал в сторону кухни. Там он наклонился и заглянул в окошко духовки:

— Курочку я люблю… Слушай, царевна-Марина, напои меня чаем с хоть чем-нибудь, а то я с работы специально голодный приехал, а курочка, смотрю, еще не скоро будет готова.

— Руки мой и садись за стол, я тебе бутеров с колбасой и сыром сделаю. Ты колбасу-то ешь? Что-то я ее у тебя в холодильнике не видела.

Миша сморщил нос, словно унюхал что-то противное:

— Только некоторые сорта.

— А докторскую? — поинтересовалась я.

— Докторскую давай.

Я сделала три бутерброда. Два ему и один себе. Честно говоря, тоже уже хотелось есть.

Мы пили чай и болтали о всякой ерунде. Я пересказал ему свой разговор с Таей, он делал вид, что искренне верит, но при этом хитро лыбился, словно был уверен, что я специально его на уединенное свидание заманила, а теперь корчу из себя порядочную недотрогу. Но приставать больше не пытался…

Потом он сходил к себе за чистым бельем и отправился в баню. Перед уходом он предложил:

— Пойдем вместе париться. Ты мне спинку потрешь, веником похлещешь, а я тебе расслабляющий массаж сделаю. Я умею.

— Да ну тебя, — отмахнулась я, — в баню…

***

Наш ужин затянулся допоздна.

Миша вышел из бани только через час. Весь красный и распаренный. Из одежды на нем были только носки с ботинками и трусы. Сверху он обмотался простыней.

Я усадила его на кухонный диванчик и спросила:

— Тебе налить что-нибудь?

— Воды. Только не холодной. Мне нужно немного остыть, потом я оденусь и можно ужинать. Ты-то париться пойдешь? Хочешь, я тебе спинку потру.

— Я потом пойду, ближе к отбою. Сейчас там поди жарко?

— Девяносто три градуса, — хвастливо ответил Кощей, — а если пару поддать, то вообще — красота!

Я вытаращила глаза:

— Это же очень горячо! Ты, действительно, бессмертный.

— А ты хорошо натопила, — похвалил он, — из тебя бы вышел отличный кочегар. Кстати, на одну из городских котелен истопник на следующий зимний сезон требуется. Устраивайся, пока вакансия свободна. Я за тебя словечко замолвлю…

Я протянула ему кружку с водой и пригрозила:

— Еще одно слово про кочегара, и я эту воду на тебя вылью. Будешь сидеть в гостях в мокрых трусах и некомфортно себя чувствовать!

Он взял кружку и кивнул:

— Аргумент. Если ты мне труселя намочишь, то мне придется их снять и отдать тебе на просушку. Ты же не против поужинать с совсем голым мужиком, с которым только вчера познакомилась?

Он опять прикалывался. Видно было, что никакого злого умысла в его подколах не было, а в глазах плясали веселые чертенята. Не знаю, каким он был со своей женой, но если таким же веселым, и при этом верным, то его Юлиана многое потеряла…

Лешка тоже был весельчак и душа компании, хоть и не умел так цеплять в разговоре, но еще он был поганой кобелиной и изменником. Про Мишу ничего подобного не писали, только хорошее…

Я разделала курицу, разложила по тарелкам запеченные овощи и подала на стол греческий салат, который сама сделала. Миша удивленно приподнял бровь:

— А ты быстро учишься!

Потом он ел мою стряпню и нахваливал. А я сидела довольная и гордилась собой. Ибо, нечего на меня наговаривать, что я фиговая хозяйка. Ишь, что придумал. Девушки нынче непутевые пошли… Очень даже путевые! Особенно когда на заборах не застревают и топоры свои находят, а не лезут за соседскими. Но, это мелочи жизни…

Мы облопались так, что перед чаем с тортом пришлось сделать перерыв. Еще днем я нашла в доме игру «Монополия», и теперь мы разложили ее на столе в гостиной и по очереди кидали кубики, и двигали фишки. Миша выигрывал.

Я даже начала возмущаться, что ему так везет, на что он парировал:

— Когда не везет в картах, то повезет в любви.

— В этом мне больше всех фортануло, — усмехнулась я, — вернусь в Москву и пойду с облезлым мужем заявление на развод подавать. Так что с любовью я тоже пролетела.

Миша бросил в свой черед кубики и сказал:

— Это уже дело прошлое. А теперь-то наступило настоящие. Там тебе осталось только бумажки подписать и все — здравствуй будущее…

Так и не доиграв, мы попили чай, а потом Миша собрался к себе. Уже на пороге он снова схватил меня и прижал к себе. Наши губы были в такой опасной близости, что я решила, что прощального поцелуя не удастся избежать, но Миша легонько чмокнул меня в щеку и сказал:

— Спасибо за ужин. Спокойной ночи.

И ушел.

А я снова забыла обменяться с ним номерами телефонов.

Глава 27

После его ухода я прибралась на кухне и все же решила сходить в баню. Жар там уже должен был уменьшиться, а я хотела просто полежать на полке и погреться.

Время подбиралось к одиннадцати. Я, конечно, не верю, что после полуночи в банях орудуют страшные банники, которые жгутся кипятком и царапают свисающие с полка пятки, или что вообще там черти колобродят… но все же решила покинуть теплую гостеприимную баньку до того, как часы покажут двенадцать ночи. В дом я удрала за пять минут до полуночи.

По пути я глянула на окна Михаила, но все они были темные. Видимо, он уже лег спать.

Вскоре я забралась под свое одеяло и тоже сладко заснула. Во сне ко мне пришел Миша. Мы стояли у него во дворе возле мангала, а перед нами на табуретке сидел Лешка. Его голова была почти лысая, но местами клочками торчали пряди волос. Я над его прической ржала в голос, а Миша смотрел на меня осуждающе. Он взял с земли топор и сказал:

— Всему то вас девчонок учить надо. Смотри, как нужно с мужем обращаться.

Он взялся рукой за одну облезлую Лешкину прядь и срезал ее под корень лезвием топора. Волосы полетели в огонь мангала. Потом он срезал вторую, третью…

Миша уничтожал остатки волос моего муженька и при этом приговаривал: