Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 22)

Марха вытаращила глаза... «Какая муха укусила сегодня Седу?» - ясно читалось в них. Всё шло совершенно вразрез с её планами!

- Мелх-Азни, которую ты так стараешься очернить, - заметь, о тебе мне ничего покане говорила; да в том и нет нужды. Серьгу мне только что вернул Дуй - конюх!

Марха изменилась в лице:

- С чего это вдруг он вернул мою серьгу тебе?!

- Да так, есть тут мелочи разные, не стоящие твоего внимания… - съязвила старшая сестра. – Но может быть, ты для начала признаешься, как к тебе попали эти серьги?

- Это моиукрашения! – Марха решила нипочём не сдаваться. – Страдаешь, что тебе муж таких не дарит, да?!

(Провокация чистой воды. Муж Седы, Ага, пылинке на неё сесть не даёт. У Седы есть всё, чего только душа пожелает.)

Седа закатывает глаза:

- Нет, просто решила уточнить, где именно ты их взяла!

Марха молчит.

- Итак... – напоминает Седа.

- Да что тебе надо от меня?! Не ешь мою душу! – внезапно визжит младшенькая.

- Я жду.

Если бы Седе выпало родиться в незапамятные времена, в пору амазонок-мехкарий, - с каким талантом вела бы она осаду неприступных вражеских городов!

- Это вообще не твоя печаль! Я что, обязана отчитываться тут перед каждой… Кто ты такая… - Марха в своём обычном репертуаре.

- Сейчас наконец познакомимся, дорогая, - обещает Седа. - Ты узнаешь, кто я такая - и навсегда запомнишь это!

Короткий свистящий взмах узкой твёрдой ладони – и словно раскалённая добела молния осыпала пространство алыми искрами... Седа ли предстала в тот день перед Чегарди в порыве стихийной ярости - или сам Сел-громовержец явился в женском образе?!

Марха прикрывает лицо руками и горько рыдает, - в течение ближайшей недели ни маковые, ни тюльпановые румяна ей точно не понадобятся. Скорее уж тройной слой белил…

- Не забывайся впредь, - сочувственно советует Седа.

- Вы нарочно собрались против меня - с этойзаодно! – кричит Марха, захлёбываясь слезами.

- Потише, - одним краем рта улыбается Седа. – Кажется, ты запамятовала, что гость в доме!

- Я всегда знала, что так будет! Вы с Авлиргом никогда меня не любили!

- Всегда знала, говоришь, - вздыхает Седа, - но тем не менее продолжала ходить по кривой дорожке… - да уж… Тему любви в таком случае на другой раз оставим, вспоминать о ней теперь не вполне уместно. Давай-ка лучше о более насущных предметах, – как давно ты этим промышляешь, скажи мне?

- Промышляю… я! - чем?! - как ты смеешь! со мной - в таком тоне...

- Повторим? – мило предлагает Седа.

Марха безутешно воет от ужасного воспоминания; Седа невозмутимым мраморным изваянием стоит перед нею, ожидая, пока наступит полная тишина.

- Мне… это подарили, - лепечет Марха, давясь, всхлипывая, но не поднимая глаз.

- Правильно; дальше, - почти ласково тянет Седа и заботливо подсказывает: - А кто подарил? Родственники, - не так ли?

Голос Седы мягок и вкрадчив. - Так Циск усыпляет бдительность полёвки, пряча когти перед тем, как дать им впиться в добычу…

Марха молчит.

- Когда подарили, по какому случаю? – продолжает Седа. – Случайно не припомнишь?

- А вот не скажу! – Марха с вызовом исподлобья смотрит на Седу и уточняет: – Тебе не скажу.

- О, неужели? – слегка усмехнувшись, произносит Седа. – Впрочем, иного ответа я и не ожидала… Тогда вот что: как только возвратится отец, брат обо всём ему расскажет, и как раз в присутствии их обоих я созову сюда слуг и всех их допрошу! Уж им точно должны быть знакомы эти украшения.

- А слуги-то здесь при чём?! – выходит из себя Марха. – Ты, Седа, последний рассудок уже потеряла, - не знаешь, как бы ещё меня унизить!

Седа выпрямляется, словно до звона натянутая тетива лука…

- Как удачно, и целительница ваша ненаглядная как раз сегодня в замке, - продолжает Марха, - есть кому оказать тебе помощь…

Новый зигзаг кипенно-белой молнии... Видели ли вы когда-нибудь, как когти пустельги хватают мокрого цыплёнка?..

- Что ты вообще творишь, - ноет Марха, - Совести, видно, у тебя совсем нет…

- Да что ты говоришь! – хладнокровно отвечает Седа. – Уж кто бы поминал о совести.

- Взгляни… ты мне губу рассекла своим кольцом!

- А теперь ты взгляни, - наклоняется к ней Седа. – На это самое кольцо. Видишь?!

И Чегарди взглянула - и тоже увидела!

У Чегарди подкашиваются колени, она не в силах отвести взгляд от руки Седы… Лучится синий камушек…

«Точно такой же, как на серьге Мархи!» - осознаёт Чегарди, засмотревшись на камни. Искусная работа…

- Это кольцо, как и серьги, - бесстрастно говорит Седа, - принадлежали раньше моей матери. Вскоре после рождения Лечи она погибла - оборвалась верёвка садовых качелей. - Хоси срезал в саду цветы, и я бежала к маме, несла их ей… мне было лет пять… - Серьги отец пожертвовал в селинг, а кольцо было оставлено мне как память.

Марха в недоумении смотрит на Седу, ей как-то немного не по себе.

- Что касается Мелх-Азни, - не решусь даже и спрашивать, как долго она все твои немыслимые выходки терпит… - неожиданно произносит Седа, пристально глядя на Марху, и в глубине глаз её прочной стеной стоит холодный звёздный огонь. – Так вот, значит, что здесь происходит, когда нас с братом рядом нет?.. Хотела бы я посмотреть, что бы стала ты делать, если бы наши с нею матери были ещё живы!

Марха съёживается и потихоньку садится на пол…

Седа отрешённо опускается рядом с ней.

- Старые слуги помнят тот день, когда мамины серьги возлагали в чашу столпа, - грустно продолжает поникшая, опустошённая Седа, - и Дуй узнал камни своей прежней госпожи… Он мне дал слово, что ничего не передаст отцу, но мог бы принести ему эту серьгу и сам!

Тихо охнув, Марха зажимает себе рот рукой…

- Марха, Марха… - качает головой Седа, - везан Дел, какой же стыд! Я знаю тебя: ты, как сорока, легко жизнь отдашь - и свою, и чужую - за очередную блестящую побрякушку… Но украшений у тебя и без того немало; и, я надеюсь, есть - или было… когда-нибудь… ну, хоть в раннем детстве! - малейшее понятие о божественном?! Женская рука не имеет права касаться святыни. Как решилась ты на кощунство, отвечай!

Язык Мархи, похоже, прилип к гортани.

- Ты сделала запрещённое, - ровно говорит Седа. – Только человек, лишённый духа, мог додуматься до того, чтобы ограбить святилищный столп, - о Марха, какой позор!.. - и вдобавок осквернить затем жертвенный дар и память моей матери!..

Марха кусает пальцы и продолжает безмолвствовать, как моргильг.

- За подобный проступок боги насылают безумие. Так и оборотнем сделаться недолго... - Кому, кстати, ты отдавала приказ бросить серьгу в нечистое место - конскую поилку?

- Никому, - у Мархи зуб на зуб не попадает.

- Что это значит?! – Седа строго смотрит ей прямо в глаза. - Не вздумай опять мне лгать, ведь я всё равно сама дознаюсь!

- Это я была на конюшне…

Седа стонет, схватившись за голову:

- Час от часу не легче! Так ты даже собственными руками... Отвечай: это было сделано тобою ради глупой потехи – или… - постой… о, как же сразу я не подумала!!! - с целью колдовства… на нашу с братом кровь - ради наследства?! - пожалуй, с тебя и это станется!

Седа сверлит Марху сапфировым взглядом, та совсем потерялась:

- Нет, клянусь… всё было не так… я не нарочно… я не хотела!..

- Неужели такомутебя учит госпожа Тийна? – мне придётся просить Авлирга ещё и об этом поговорить с отцом!

Вместо ответа Марха тоненько, пронзительно пищит, закрыв лицо руками. Взор Седы надолго ныряет куда-то в сторону…