Я лукавить с одним тобой не могу.
Боль смертельная – не пожелаешь врагу. —
Безоружна, любимый.
Ты моё наказание – и благодать.
Мне от этих стрел – не спастись, не восстать,
И в страдании – радость.
(За тебя на коленях в молитве сгорать
До рассвета, – вот сладость…)
Образ твой предо мной непрестанно стоит.
Вдоль всей жизни нитью
Будет песнь концами в вечность скользить…
«Ты навеки, – как клятва, в глубинах звучит, —
Сердцу брат и хранитель».
Кончик локона тихо к губам приложу…
Мы в предгорьях ночи,
И уже к видениям восхожу, —
Я тебе о звёздах моих расскажу,
Если ты захочешь…
Часовой
Цепи племён иных, века и страны
Проходят по мосту,
И пропускает мимо караваны
Хранитель на посту.
Меня не сдвинуть никакою силой,
Хоть невелик мой рост. —
Зажглись уж надо мною два светила,
И волхв я этих звёзд.
Ночь, – очертаний не коснусь рукою.
Мир умер или спит…
И от земли до неба – над рекою
Встаёт горящий шпиль.
И сладостно от жизни отрешиться,
Преград нет на пути…
Душа моя распластанною птицей
В фонтане искр летит…
Амур и Психея
Ты был таинственным принцем
И спал очарованным сном,
А я над кудрями твоими склонялась с лампадой.
И капля, упав на чело,
Кровавый оставила след… —
Светильник в руке моей был совершенно не к месту.
Потом я искала тебя,
Скитаясь в мире огромном;
Пришлось босиком по камням мне идти и изведать, что значит боль.
А прежде я знала лишь радость
И нежность, и светлый полёт,
И трели рождались в горле моём на рассвете…
У пропасти на краю
Лишь вспомнила я о тебе,
Но нас уже разделяли высокие горы.
Не сможет неверность моя
Преграды преодолеть,
Дойти до тебя сквозь сложные испытанья…
Уж много веков прошло,
Забыли люди о нас…
Когда мне грустно, шепчу себе в утешенье:
Когда-то, давным-давно,
Мы жили в других телах,
И звали древние нас – Амур и Психея…
В очарованных краях
«Вьётся и вьётся, всё вдаль, тропинка…»
Вьётся и вьётся, всё вдаль, тропинка,
Смотрит задумчиво лес…
Божье дыхание в каждой травинке 
