Лаура Винтер – Белый — цвет вины (ЛП) (страница 6)

— П-правда? — удивленно спрашивает он.

— Конечно — я развязываю пояс на халате и позволяю ему вновь взглянуть на мое обнаженное тело. Кажется, что у него легкая паника, это не та реакция, которую я жду от мужчины, который увлекается женщинами.

— Тебя должен поцеловать я или ты это сделаешь?

— Хм… — Тейлор мнется, и я просто подхожу к нему, кладу руки на его щеки и целую его. Очень нежно. Осторожно и с любовью, только коротко и, конечно, без языка. При этом моя грудь касается его груди, и чувствую, что его руки прикасаются к моим бедрам.

— Как это было?

— Необычно… — бормочет он. Хорошо. Тогда, вторая попытка. Я наклоняю слегка свое лицо и целую его снова, в этот раз немного быстрее. Я покусываю его верхнюю губу, при этом гладя его по шее. Руки Тейлора перемещаются на мою грудь, которую он начинает сжимать. Что дальше? Он действительно не знает, что с ней делать. В каком-то смысле мило…

Я отстраняюсь от него и смотрю на свою грудь, которая все еще находится в его руках.

— Ничего… — разочарованно мямлит он и отстраняется от меня. Я смотрю на Тейлора и да, это правда. У него ничего не шевельнулось.

— Я немного разочарована. Обычно парни очень рады, когда я позволяю им прикасаться к себе — шучу я и при этом запахиваю свой халат.

— Когда в последний раз у тебя был секс? — интересуется Тейлор, который залезая в душ, смотрит на меня с раскрасневшимися щеками.

— Целую вечность назад. В данный момент я сконцентрирована целиком и полностью на работе. Но раньше… там много чего было, скажу я тебе! И кстати…

— Да? — он включает воду и берет гель для душа.

— Ты голубой. Голубой и не гетеросексуал. Не би — и я хотела ему это доказать.

Я захожу в душ и начинаю рассказывать: — Что происходит, когда ты думаешь об Эйвери, а? Когда он лежит на кровати, одетый только в свои боксеры. Он спит. Когда он дышит, его вспотевшая грудная клетка поднимается и опускается. Его толстый, твердый член выделяется под его боксерами, подергиваясь от эрекции. Ему снится эротический сон. Ты подходишь к нему, смотришь на него и спрашиваешь себя, проснется ли он, если ты обнаженный сейчас ляжешь на него, поцелуешь и разденешь его. Ты чувствуешь его упругие мышцы и смотришь на его губы, которые пересохли. Во сне он жадно облизывает их своим языком, при этом своей рукой ты проникаешь в его…

— Все, хватит! — ага, я так и знала! У Тейлора эрекция и он смущенно от меня отворачивается.

— Голубой! — кричу я торжествующе, как будто я достигла вершины США. Ухмыляясь, я возвращаюсь к зеркалу и чищу зубы, при этом двигая бедрами и исполняя небольшой танец. Я радуюсь от того, что все хорошо.

— Ты сумасшедшая — стыдливо жалуется Тейлор.

— Я оставлю тебя наедине с твоей эрекцией. Или я должна рассказать о ней Эйвери?

— Нет!

— Хорошо, хорошо. Тогда я жду тебя в спальне — говорю я, хихикая, и покидаю ванную. Бедный парень. Я не хотела его так дразнить.

В трусах и топе я ложусь на кровать. Соленая соломка у меня во рту почти размякла, когда меня будит Тейлор. Точнее сказать, я проснулась, когда почувствовала его руку у себя на щеке.

— Мм…

— Ты уснула в неудобной позе, на чипсах, шоколаде и соленой соломке.

В неудобной позе? Правда. В данный момент я скорее выгляжу так, будто я упала в обморок. Моя рука, на которой я лежу, онемела. Ее покалывает. Дерьмо. Я поднимаюсь и вытираю размокшие крошки соломки у себя с губ.

— Аппетитно — На Тейлоре только боксеры, что я отмечаю усмешкой.

— Не смотри так… — Тейлор прячется сразу же под покрывало, пока я прибирала остатки еды. Тейлор встряхивает 4 подушки, которые я собрала в своем уголке. Я понимаю, да, женщинам всегда мало подушек.

— Один момент! — я заметила, что там лежит еще кое-что. Но слишком поздно.

— Какой большой! — говорит Тейлор восторженно и одновременно испуганно, когда он находит мой вибратор. Черт… как неловко! Я прыгаю на край кровати и хватаю моего темно-синего «Джонни», как я его любовно называю.

— Ты такая миниатюрная — улыбаясь, говорит, Тейлор.

— И что? — я прячу добрые 20 сантиметров в ящик кровати и снова сажусь около него. Было понятно, что Тейлор не может избавиться от изумления. Эта штука действительно большая.

— Я люблю такие… я не могу завестись от маленьких штуковин — при этом я намеренно смотрю на ноги Тейлора, которые он прячет под покрывалом.

— Твой тоже неплох! — дерзко ухмыляюсь я и передаю ему шоколадку, которую он, надувшись, берет.

— У Эйвери сногсшибательный. Действительно великолепная вещь… — он начинает лизать шоколадку. Ладно, она теперь принадлежит ему. Могу хорошо себе представить, о чем он сейчас думает, когда покушается на беззащитную шоколадку.

— Могу себе представить — бормочу я. Я устало, опускаюсь на подушки и жду, когда Тейлор выключит свет и устроится рядом со мной.

— Ты его не слышала? — спрашивает Тейлор, когда я уже какое-то время лежу, пытаясь уснуть.

— Нет. Вообще-то, у меня хороший слух, я должна была его услышать, но его там не было. Он должен был пройти через дверь, их там две: одна, через которую пришла я и запасный выход. Этот мужчина, который выдал себя за белого дракона, действительно чертовски хорош.

— Это действительно было все? — спрашивает Тейлор, поворачиваясь ко мне в темноте. У меня большая кровать, но мы лежим близко друг к другу. Он негромко шепчет. На мгновение я смущаюсь. Но это Тейлор, я могу ему доверять.

— Нет. Там произошло еще что-то. Но я не могла сказать это Шону. Ни ему, никому другому. Это что-то… что неважно для нашего расследования, но касается меня. И меня это пугает.

— Что ты имеешь в виду?

— Он ко мне прикасался.

— Что это значит?

— Этот мужчина. Белый дракон. Он взял свое оружие и погладил меня им. Потом он убрал пистолет, думаю, у него была кобура. Куда он мог его спрятать. Потом он положил свою руку мне на шею. Он хотел меня поцеловать, но не сделал этого — Тейлор молча слушает мою исповедь, и берет мою руку, которую я засунула под подушку.

— Он знал обо мне вещи, которые никто не знает. Которые никто не может знать, потому что я, ни одной живой душе, просто не рассказывала о них.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знаешь, какие цветы у меня любимые?

— Нет. У тебя здесь не стоит ни одного растения. Честно говоря, я бы не поверил, что ты можешь сохранить жизнь растению — пошутил он.

— Именно. Никто не скажет, что я люблю цветы. Но он знал, какие я люблю. Прошел уже год, с тех пор, как кто-то дарил мне этот вид цветов.

— Но белый дракон знал это. Что, если кто-то, кто тогда дарил тебе эти цветы…

— Хм. Он сказал, что мы скоро встретимся. Вероятно, он будет на концерте и воспользуется благоприятной возможностью убить Абрахама Брукса. Но это не имеет значения. Я думаю, что сейчас этот мужчина будет под наблюдением! И все, кто к нему приблизятся, автоматически попадут в разряд подозреваемых.

— Ты права. Может быть, это отвлекающий маневр? И кто-то другой является его целью?

— Возможно.

— Я никому не скажу, обещаю. Я сохраню твою тайну. То, что произошло между тобой и белым драконом, не касается ни Шона, ни кого-либо другого.

— Спасибо… — я прижимаюсь к Тейлору и наслаждаюсь тем, что я могу лежать в руках мужчины. Я расслабленно вздыхаю и глажу его по обнаженной груди.

— Странно лежать вместе. Обычно я всегда лежу на груди Эйвери.

— Нам поменяться?

— Нет, так тоже хорошо…

Да, это правда. Как хорошо, что у меня есть такой близкий друг, как Тейлор. Даже хотя мы не так давно друг друга знаем, он для меня как брат, которого, к сожалению, у меня нет.

Глава 3

Другая сторона

Дин Уайт

— Что это? Ты не придерживался нашего плана, Дин! — шипит на меня моя ассистентка Лиз. Мы покидаем отель через задний двор. Несколькими метрами дальше нас на машине ожидает Даниель, водитель и друг Лиз. Двое мужчин, которых я выделил для сегодняшнего дела, покинули отель несколько минут назад.

— Я не смог сопротивляться — я довольно ухмыляюсь Лиз, которая раздраженно смотрит на меня. Мы вместе садимся в машину, которая отъезжает от отеля.

— Что было бы, если бы свет снова включился? Если бы какой-нибудь полицейский или другой работник вошел в холл? Или гость? Если бы тебя кто-то снял? Что тогда? — раздраженно шипит Лиз, пока я расслабленно сижу и улыбаюсь ей.

— Но ничего не произошло. Так что успокойся.

— Как я должна оставаться спокойной, а? На кону стоит не только твоя жизнь, а жизнь Даниеля и моя! Если тебя поймают, достанется всем!