Лаура Винтер – Белый — цвет вины (ЛП) (страница 17)

— И почему ты сейчас думаешь о нем? — спрашивает он меня.

— Ну потому что сегодня большинство мужчин одеты в белые костюмы, у меня белое платье, твой костюм тоже белый… и мои любимые цветы белые. Возможно, он внизу и празднует вместе со всеми? — я хихикаю, но моя дурость тут же проходит, потому что Дин не смеется.

— О, ты с ним знаком? — спрашиваю я его с покрасневшими щеками. А я выставила его на смех! Конечно, эти двое хорошо знают друг друга, а я отпугнула его тем, что не могу держать рот на замке!

— Как сказать… — говорит он с веселой улыбкой.

— О, извини. Если вы друг друга знаете… — но то, как сейчас смотрит на меня Дин, говорит о том, что он не только хорошо его знает. Уайт. Хм. Уайт… Грохочет у меня в голове. Что еще говорила Рейчел? Рейчел любит знаменитостей и сплетни. Она читает женские журналы и просматривает новости, а мне в отличие от нее нравятся остросюжетные фильмы, ужасы, криминальные фильмы и иногда фэнтези

Дерьмо, надо было лучше слушать Рейчел. Акции. Молодой. Хорошо выглядит. Богатый.

— Хм… — бормочу я и энергично размышляю. И тут я вспоминаю: «ты не знаешь Дина? Дин Уайт. Акционерный гуру». У меня раздается звоночек. Едва я произнесла эти наивно звучащие слова, как слышу щелчок. При этом Дин смотрит на меня с широкой ухмылкой.

— Вот дерьмо! — я пугаюсь и сажусь.

— Дин Уайт! — кричу я, но что делает он? Он ложится, смеется и говорит с расслабленной улыбкой: — Дин Уайт, 28 лет. Около двух лет являюсь миллионером и, если все так и дальше пойдет, то скоро стану миллиардером. Мои любимые цветы белые розы, и мне нравится аромат женщины, когда она лежит рядом со мной. После секса. И перед сексом — он весело смеется, в то время как я отодвигаюсь от него, беру покрывало и прикрываю им свое обнаженное тело.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — ругаюсь я в панике, поскальзываюсь на своих высоких каблуках и падаю перед кроватью.

— Ты! Ты… ты злой, мерзкий, ты… — нервно бормочу я, в то время как мое сердце очень быстро бьется, а мысли несутся, как на американских горках. Я с трудом встаю, придерживая покрывало на своем обнаженном теле. Мне нужно тут же одеться и вернуться в помещение с гостями!

— Что? Извини, пожалуйста, что я тебе прямо не сказал, что я, как называют меня СМИ, самый горячий холостяк США, мультимиллионер с вертолетом, виллой, двумя частными самолетами и да, пунктиком на белых вещах. Нам надо было обменяться этой информацией заранее? Это не пришло мне в голову — Дин аккуратно надевает свои брюки и встает.

— Например? — шиплю я с ярко-красным лицом. Как же неудобно! Я отворачиваюсь.

— Что ты хочешь еще знать? — спрашивает он меня с расслабленной улыбкой, застегивая рубашку и поправляя свои волосы.

— Как пришло тебе в голову сделать такое со мной? Я бы с тобой не стала спать, если бы я знала, кто ты.

— Почему?

— В смысле, почему? Потому что! — я размахиваю рукой и пытаюсь найти хороший ответ. Но, честно говоря, мне это не удается. Дерьмо.

— У тебя нет никаких оснований и, несмотря на это, ты такая раздраженная — Дин мог бы перестать смеяться.

— Я не раздражена! — кричу я на него, и тут же с меня падает покрывало, которое защищало меня от того, чтобы Дин видел меня голой. Вообще-то это все бессмысленно, в конце концов, он только что видел меня голой и трогал везде… но все-таки!

— Ну да, совсем нет — говорит Дин с ухмылкой на губах. Он совсем не перестает смеяться. Он берет свой галстук и завязывает его.

— Что я только делаю! — бормочу я и прячу лицо в покрывало.

— Ты могла бы сесть на кровать, и мы бы поговорили друг с другом?

— Что? Нет! Послушайте, … мистер Уайт! Я…

— Мы теперь на «Вы»? — Дин, кажется, удивлен.

— Конечно! И это все… — это я сопровождаю движением руки, которая указывает на кровать. — Это никогда больше не повторится! Никогда!

— О том, что этого никогда не было, у меня останутся чертовски хорошие воспоминания! — хорошо, еще две минуты назад эта надменная, наглая улыбка была милой, но сейчас она выводит меня из себя.

— Вы были обязаны сказать мне, кто вы! — я уже вижу газетные заголовки, которые Рейчел найдет в желтой прессе. Озабоченного бывшего специального агента ФБР поймали в кровати с Дином Уайтом. Моей карьере конец, никто больше не будет воспринимать меня серьезно! Как мне работать в ФБР, если меня постоянно будут караулить папарацци и сопровождать каждый мой шаг? А если я увижу себя на странице газеты только потому, что у меня новая прическа, или я поправилась или похудела, или, как говорят СМИ, надела не то платье? Нет, я не хочу этого! К тому же мне очень неприятно, что до этого я говорила про него гадости. Такое могло произойти только со мной…

— И ты бы пошла со мной в этот номер? Ты бы допустила то, что я тебя поцеловал? И мы бы…

— Нет, конечно, нет! — я хватаю свое платье и трусы. Дерьмо, где лифчик? Ах, он все еще лежит около подушек. Я обхожу кровать с другой стороны и быстро беру его, в то время, как Дин отвечает: — Видишь? Это происходит со мной постоянно — он вздыхает и садится, поворачиваясь спиной ко мне. Только я хотела ответить, как он продолжает дальше: — Обычно, меня узнают. Обожают. Все видят во мне возможность стать знаменитыми. Или надеются, что я им что-то куплю, осыплю их роскошью. Но ты не такая. Ты не знала, кто я такой, и все же позволила мне завладеть тобой. Ты заинтересовалась мной. Мной! Не моими деньгами. Последние два года не были легкими. Кому я могу доверять? Кому нет? И то, как ты сейчас реагируешь, показывает, что я правильно сделал, что скрыл, кто я. Поэтому на несколько минут у меня появилось ощущение, что я обычный человек, который может обладать такой красивой женщиной, как ты — ладно, теперь мне его жаль.

Я роняю покрывало, надеваю трусы и лифчик, и одергиваю платье.

— Послушайте, я могу это все понять, но…

— Почему всегда есть какое-то «но»? — Дин поворачивается ко мне и наблюдает печальным взглядом, что я делаю.

— Отвернитесь! — но он не делает этого.

— Лучше бы я подарил кому-то свои деньги. Даже сейчас одни только деньги не приносят счастья. Тогда, два года назад, когда у меня было всего 10 долларов, мне надо было решить, купить на эти деньги еды или акцию. И что сделал я? Несмотря на то, что я был голоден? Я купил акцию и пошел спать голодный. Аренда моей квартиры заканчивалась, и у меня оставалось всего лишь 4 дня. И что тогда? Акции фирмы за одну ночь взлетели до небес — Дин поднимает глаза наверх, на потолок и грустно улыбается.

— Больше акция не стоила 10 долларов, она стала стоить 1002 доллара. Многие почуяли возможность и продали свои акции, но я нет. Я заложил все свои ценные вещи и купил вторую акцию, поставил все на нее. Через день обе акции стоили больше 1200 долларов. На третий более 1500. На четвертый больше 2000. Я продал одну акцию и снял комнату в отеле и стал размышлять, что я могу сделать. Я исследовал рынок и нашел пару новых предприятий, чьи акции были недорогими. Я купил несколько, и деньги преумножились. Через месяц, после того, как я купил первую акцию, у меня было больше 50000 долларов. Через два месяца 150000 долларов. Через три месяца полмиллиона.

Все происходило действительно быстро. СМИ часто писали, что за одну ночь я стал миллионером. Это звучит лучше. Но это не было так легко, как многие себе это представляют. Это было очень рискованно и сейчас, оглядываясь назад, чертовски глупо — пока Дин изливает мне свою душу, я стою и слушаю его голос. Его историю.

— Я рисковал. Все могло пойти прахом. Где бы я был сейчас, если бы акции ушли в минус? Был бы я бездомным? Мертвым? Наркоманом на улице? Бандитом, который нападает на других, чтобы купить себе что-то поесть? Кто знает — он вздыхает и, несмотря на это, улыбается мне.

— Джолли, сегодня я рискнул. Ты была моей акцией. У меня большие ожидания на тебя. Твоя ценность возрастает и возрастает, когда моя акция бесценна. Ты уходишь в минус, и я ничего не могу с этим сделать — Дин поднимается и надевает пиджак.

— Но я с удовольствием буду вспоминать момент душевного подъема, и возможно, курс поднимется. Неожиданно, когда я не буду этого ожидать — хотя я никакого понятия не имела об акциях, я поняла, что ему бы хотелось еще раз со мной встретиться.

В спешке я надеваю платье и смотрю на Дина, который поднимает мои туфли и приносит мне. Я беру их молча и надеваю.

— Я не хотела тебя ранить — шепчу я. Сейчас меня терзает совесть. Черт побери…

— Но тебе это удалось — ответил Дин. Что? Я смотрю на него. Что я должна на это ответить?

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — когда он это спросил, в моем желудке начинает покалывать, потому что я вспоминаю кое о ком. Давно, когда я была маленькая, и мои родители были живы, был один мальчик. Он был примерно моего возраста, может, на год или два старше меня. Этот мальчик жил по соседству и в саду всегда играл один. Иногда я подходила к забору, и мы разговаривали друг с другом. Он был таким скромным, таким милым. Однажды он подарил мне венок, который я могла носить на голове, как корону. Он его сделал сам. Я стояла и улыбалась, потому что вспомнила о том лете. Последнее прекрасное лето, которое я могла проводить с родителями.

— Вообще-то нет — отвечаю я Дину, который находится в опасной близости от меня.