Лаура Морелли – Похищенная синьора (страница 78)
В свои двенадцать лет я после визита в Лувр записала в дневнике, что, несмотря на улыбку, в выражении лица Моны Лизы есть какая-то печаль. Эта мысль меня не отпускала, и много лет спустя я продолжаю думать о странной меланхолии женщины на портрете. Что скрывается за ее загадочным выражением лица? Почему Лиза улыбается – а возможно, этой улыбки и нет вовсе? Когда я погрузилась в изучение истории искусств и узнала больше об обстоятельствах написания портрета, у меня возникли вопросы: почему Леонардо так и не отдал выполненную работу заказчику, Франческо дель Джокондо, зачем он до конца жизни хранил портрет Лизы у себя, и что такого особенного было в этой картине, если художник трудился над ней до самой смерти? Поскольку мне не удалось найти убедительных ответов в обширной научной искусствоведческой литературе, посвященной «Моне Лизе», я начала размышлять над этими вопросами как автор исторических романов.
По мере возможностей я старалась воссоздать образы Лизы, Франческо, их детей и родственников на основе дошедших до наших дней обрывков подлинных свидетельств об этих исторических личностях. Известно, к примеру, что Лиза Герардини дель Джокондо вырастила шестерых детей; еще трое, а возможно, четверо, умерли – такое в ее эпоху случалось довольно часто, но я думаю, что, даже учитывая высокую детскую смертность как привычное явление в те времена, мы недооцениваем последствия подобных трагедий для матерей и семей. (Многие другие подробности биографии Лизы я рекомендую поискать в великолепной книге Dianne Hales «Mona Lisa: A Life Discovered».) Мы знаем также, что Франческо развернул ткацкое дело во Флоренции в окрестностях Пор-Санта-Мария и что его братья открыли филиалы семейного предприятия в Лионе и Лиссабоне. В своем завещании Франческо упоминает Лизу, используя необычное выражение mulier ingenua, что можно перевести как «невинная жена». Франческо и его сыновья похоронены в фамильной усыпальнице, которая находится в Сантиссима-Аннунциата, тогда как Лиза погребена в Сант-Орсола – монастыре Святой Урсулы, где под конец жизни она проводила много времени. Как всегда бывает при написании исторических романов, я позволила себе некоторые вольности в обращении с персонажами эпохи Ренессанса. К примеру, мать Франческо, вероятно, уже скончалась к тому времени, когда разворачивается флорентийская сюжетная линия, а дочь Лизы и Франческо по имени Камилла удалилась в монастырь в 1511 году, а не в 1508-м.
Согласно историческим документам Герардо Герардини, кузен Лизы, был арестован вместе с еще тремя молодыми людьми за то, что бросал камни в «Давида» Микеланджело, когда статую четыре дня медленно везли от мастерских флорентийского собора к Пьяцца-делла-Синьория в 1504 году. Все четверо выросли в семьях сторонников Медичи, а изваяние библейского героя в ту пору, вероятно, рассматривали как символ независимости Флорентийской республики. Подумать только, ведь «Давид» и «Мона Лиза» были созданы в одно и то же время, на расстоянии короткой прогулки от одной мастерской до другой! Порой правда удивительнее выдумки.
Беллина – вымышленный персонаж, и это позволяет ей бывать где угодно: в спальне Лизы, в галерее для мирян Сантиссима-Аннунциата, на тайных сходках последователей Джироламо Савонаролы во Флоренции, готовой рвануть, как пороховая бочка. Стефано, Дольче и Бардо – тоже плод воображения, они помогли мне передать мое представление о городе, раздираемом страстями в тот смутный период флорентийской истории, когда приверженность тем или иным убеждениям служила поводом для раздора между друзьями и ломала семьи. Как писателю мне давно хотелось исследовать сознание людей, которые кидали предметы роскоши в огромный костер тщеславия, пылавший на главной площади Флоренции в феврале 1497 года, и бедняжка Беллина, мучимая противоречиями, оказалась идеальной жертвой для опытов.
В сюжетной линии о Второй мировой войне полностью вымышленные персонажи – Анна, Коррадо, Этьен, Марсель и Кики – сосуществуют с теми, у кого есть реальные прототипы – это Люси, Жаклин, Андре, Рене, месье Шоммер. Найденная в архивах фотография безымянного седовласого охранника Лувра с мужественным лицом и лихо закрученными усами, положившего руку на секретный ящик с тремя красными кружочками, вдохновила меня на образ Пьера.
Анна в моем воображении родилась из одной-единственной строчки в радиотрансляции Би-би-си 1944 года: «La Victoire du Samothrace fait du vélo» – «Ника Самофракийская ездит на велосипеде». Дикторы Би-би-си с помощью подобных зашифрованных сообщений давали понять участникам Сопротивления, что их тайные послания получены союзниками. Я задумалась, кем могла быть эта Ника Самофракийская, богиня победы, – возможно, какой-нибудь отважной и совершенно безобидной на вид девушкой на велосипеде, которая спешила доставить в нужные руки важную информацию о засекреченных хранилищах луврской коллекции. Образ такой скромной героини – и при этом символа победы, как и сама древняя крылатая статуя, – расцвел в моем воображении, и внезапно появилась Анна, крутящая педали ржавого велосипеда на лесной тропинке.
Подлинная история работников Лувра и затеянная ими опасная, переменчивая игра в шахматы, в которой на кону стояли сокровища всего человечества, несомненно, была одной из самых захватывающих авантюр времен Второй мировой войны. Документальное исследование Джерри Ченел «Спасение «Моны Лизы» (Gerri Chanel «Saving Mona Lisa») – это не только увлекательное чтение, но и убедительное доказательство того, что в кризисные времена многое может зависеть от одного-единственного человека с лидерскими качествами. Только благодаря официальным полномочиям, лоску и блистательным дипломатическим способностям, какими мог обладать глава французского музея 1940-х годов, директору Лувра Жаку Жожару удавалось сдерживать нацистов всевозможными бюрократическими методами достаточно долго, чтобы в конце концов его музейные сокровища вернулись домой целыми и невредимыми.
И все это время вдали от Парижа персонал Жожара – в основном это были женщины, отважные и бесстрашные, – защищал тысячи бесценных, уникальных произведений искусства, рискуя жизнью. Люси Мазорик намеренно внесла путаницу в инвентарные списки под носом у немцев в Шамборе. Кристиана Дерош-Ноблькур, куратор отдела древностей, одна из немногих среди сотрудников Жожара имела германский аусвайс, который позволял ей свободно перемещаться по оккупированной зоне Франции и передавать послания отрядам Сопротивления внутри этой зоны и за ее пределами. Стараниями работников Лувра, которые ставили безопасность коллекции превыше собственных нужд, шедевры смогли вернуться в музей. И теперь мы, представители новых поколений, благодаря героическим действиям этих людей в череде невозможных, немыслимых обстоятельств имеем возможность всё это видеть.
Количество французских групп Сопротивления стало расти с осени 1942 года, когда правительство Виши ввело «обязательную трудовую повинность» – Service du Travail Obligatoire, – за счет которой предполагалось восполнить нехватку рабочей силы в Германии. Тысячи молодых французов стали уходить в леса, создавая военизированные отряды по всей Франции и за ее пределами. Сотрудничество персонала Лувра с такими ячейками Сопротивления сыграло важную роль в деле возвращения экспонатов коллекции в Париж. Многие руководящие работники хранилищ музея, в том числе муж Люси Мазорик, Андре Шамсон, были тесно связаны с отрядами маки2 – maquis – в период пребывания на юге Франции. Музейные охранники, среди которых было немало ветеранов Первой мировой войны, и другие работники хранилищ помогали передавать макизарам деньги, боеприпасы, оружие и информацию. Жанна Буатель, французская актриса и одна из заметных фигур движения Сопротивления под кодовым именем Моцарт, познакомилась с Жаком Жожаром во время своей антифашистской деятельности и после войны вышла за него замуж. Она стала прообразом Шопен, главы сети отрядов маки в этом романе.
Когда «Мона Лиза» спустя шесть лет скитаний в специально созданном для ее хранения ящике вернулась в Лувр, перед музеем собралась восторженная толпа, желавшая ее поприветствовать. Кураторы вывесили портрет в особой галерее на первом этаже, где можно было контролировать поток охваченных энтузиазмом любителей искусства.
В наши дни вы можете не только отважно нырнуть в бурлящее море посетителей Лувра, вечно толпящихся возле флорентийской синьоры, защищенной пуленепробиваемым стеклом, но и посетить многие другие места, сыгравшие важную роль в ее истории. Во Флоренции, по адресу виа делла Стуфа, 23, сохранился дом Лизы и Франческо, хотя его нынешний облик сильно отличается от изначального. Оттуда можно прогуляться до монастыря Сантиссима-Аннунциата и чудесной площади перед ним, посмотреть на главный собор города и на Пьяцца-делла-Синьория, пройтись по виа Пор-Санта-Мария до берега реки Арно. В аптекарской лавке у Санта-Мария-Новелла и сейчас продаются благовония, косметические мази и бальзамы. Если совершите путешествие на север, в Милан, вы сможете полюбоваться знаменитой «Тайной вечерей» Леонардо на стене трапезной в монастыре Санта-Мария-делле-Грацие, а также посетить Кастелло-Сфорцеско – замок Сфорца, – где Леонардо прожил больше десяти лет, работая на Лодовико Сфорцу, перед возвращением на родину, во Флоренцию.