Лаура Липман – О чем молчат мертвые (страница 64)

– Но мы не будем жить с ними после свадьбы, – заверил он Санни. – Снимем квартиру здесь или, может, даже в Йорке.

– Как Пепперминт Пэтти?[50]

– Как Пепперминт Пэтти.

«Колеса у автобуса крутятся и крутятся, крутятся и крутятся».

А затем объявилась Хизер и все испортила. Она поперлась за Санни не только в сам молл, она даже пробралась за ней на «Китайский квартал», где у них с Тони должно было быть, как он это назвал, рандеву. Когда их вышвырнули из кинотеатра, Санни не знала, что делать. Где его теперь найти? Она пошла в «Хармони Хат» – все-таки музыка была их общим интересом, именно музыка свела их вместе. Вскоре Тони нашел ее, но он был так зол, будто она одна была во всем виновата. А затем Хизер нашла их обоих – увидела, как Санни идет за руку с каким-то парнем. Она догнала их и устроила настоящий переполох. Начала кричать, что этот парень уже подходил к ней возле магазина музыкальных инструментов и что он больной придурок. Сказала, что все расскажет родителям. У них не оставалось другого выбора, кроме как взять ее с собой. Санни сказала Тони, что, если они оставят ее здесь, она наябедничает родителям и все им испортит. Они пообещали Хизер конфет и денег, сказали, что она сможет вернуться домой сразу после их свадьбы и что будет их свидетельницей. Последний аргумент ее подкупил. Но уже на парковке Хизер передумала. Тони грубо схватил ее и затолкнул в машину. Сопротивляясь, Хизер выронила сумочку, но Тони решил не возвращаться за ней. Всю дорогу Хизер причитала и плакала из-за своей дурацкой сумки. «Я потеряла сумочку. А там была моя любимая помада. И расческа из «Рехобот-Бич». Я потеряла сумочку!»

Вот только пожениться в Элктоне им не удалось. Здание суда оказалось закрыто, и они не могли получить разрешение на брак. Тони сделал вид, что ничего об этом не знал, но забронировал комнату в мотеле в Абердине, и они поехали туда. Почему он заранее позвонил в мотель, но не проверил, работает ли здание суда? У Санни снова возникло странное чувство в животе, но совсем не такое, как от поцелуя. В одной комнате с Тони и Хизер – Тони злился, потому что не мог остаться с Санни наедине, а Хизер все еще страдала из-за своей сумочки – старшая сестра чувствовала себя пойманной в ловушку. Она не знала, злиться ли ей, что Хизер испортила ей медовый месяц, или, наоборот, радоваться, что она здесь. Эта затея стала казаться ей безумной, даже попросту глупой. Она еще хотела окончить школу, поступить в колледж, поездить, как отец, по миру с рюкзаком за спиной… Санни вызвалась сходить в соседнюю закусочную и купить всем поесть. При этом она не стала упоминать, что ей придется потратить позаимствованные из копилки Хизер деньги.

Закусочная называлась «Новый идеал». Старомодное заведение, одно из тех, что так нравились ее отцу. Правда, бургеры там готовили слишком долго, но оно того стоило. Вообще, отец не ел в закусочных, но бургеры время от времени заказывал. «Иногда можно поесть чего-нибудь вредного», – говорил он. Этим утром он приготовил для них шоколадные блинчики, а она даже не доела свою порцию. Она вернулась бы обратно в то утро, но, к сожалению, это было невозможно. И все же поехать домой было еще не поздно. Она вернется в мотель и попросит Тони отвезти их назад, а затем договорится с Хизер не выдавать ее, подкупив сестру ее же деньгами.

Наконец Санни расплатилась за чизбургеры, даже не догадываясь, как кардинально изменилась ее жизнь за то время, что она просидела в «Новом идеале».

Вернувшись в мотель, Санни увидела, что Хизер неподвижно лежит на полу. «Несчастный случай, – сказал ей Тони. – Она прыгала на кровати, кричала, шумела. Я попросил ее перестать, но она не слушала. Тогда я схватил ее за руку, а она вырвалась и упала на пол».

– Нужно позвать врача или отвезти ее в больницу! – охнула Санни. – Вдруг она еще жива…

Но девушка понимала, что все это не имело смысла. Затылок Хизер был разбит, как тыква после Хэллоуина, и из-под светлых волос медленно стекала на полотенце кровь. Зачем он подложил полотенце ей под голову? И как же нужно было упасть с кровати, чтобы так сильно разбить себе голову? Но Санни боялась даже думать над возможными ответами.

– Нет, – возразил Тони. – Она мертва. Надо позвонить отцу. Он нам поможет.

Стэн Данхэм был гораздо добрее, чем тот тиран, каким его все эти месяцы выставлял Тони. Он не стал вопить и кричать, как это часто делала мать Санни. «О чем ты думала, Санни? А голова тебе на что?!» Он был строгим, но не страшным, ни капли не страшным. Если у тебя возникли какие-то проблемы, Стэн Данхэм – первый человек, с кем ты захочешь поговорить.

– Ну, что я могу сказать, – начал он, присев на двуспальную кровать и уперев руки в колени. – Девочка мертва, и этого уже не исправишь. Если мы позвоним в полицию, моего сына арестуют и посадят в тюрьму. Никто не поверит, что это был несчастный случай. А Санни придется остаток жизни провести с родителями, которые будут винить ее в смерти сестры.

– Но я не… – запротестовала Санни. – Я же…

Стэн поднял ладонь, и она умолкла.

– Твои родители не смогут думать иначе, неужели ты этого не понимаешь? Родители ведь тоже люди. Они будут стараться относиться к тебе как прежде, но не смогут. Я уверен в этом. Я ведь тоже родитель.

Не найдя, что на это ответить, девушка опустила голову.

– Но вот что мы можем сделать, Санни. Я ведь прав, тебя зовут Санни, правда? У вас с Тони был план. Вряд ли, конечно, Тони знал, что в этом штате пятнадцатилетки могут выйти замуж только с согласия родителей, – Данхэм-старший посмотрел на сына, – но таков был ваш план, и мы попробуем его осуществить. Ты переедешь жить к нам под новым именем. Дома, как вы и планировали, можете быть мужем и женой. У вас будет своя комната. Я не против. Но на людях тебе придется притворяться другим человеком, Санни. И некоторое время ты походишь в школу. А потом сможете уже по-настоящему пожениться. Я вам помогу. Обещаю.

После этого он поднял Хизер с пола, как любящий отец взял бы на руки спящую дочь, аккуратно уложив ее разбитую голову себе на плечо, и понес девочку в машину, сказав Санни идти за ним. К своему удивлению, она пошла… в чужую машину, в чужую жизнь, в чужой мир, где она не будет виноватой в смерти своей сестры. Тони должен был остаться и все убрать, а затем, как планировалось, провести в мотеле всю ночь, чтобы не вызвать ни у кого подозрений. «Тони никогда и не собирался жениться на мне», – призналась сама себе Санни, садясь в машину Стэна Данхэма. Он просто отвез бы ее в этот ужасный мотель, переспал с ней и отвез домой в надежде, что чувство стыда и страха не позволит ей рассказать кому-нибудь о том, что произошло.

Скорее всего, так бы и случилось. Санни просто вернулась бы на Алгонкин-лейн и придумала бы оправдание своему отсутствию. Но вернуться без Хизер она не могла. Мистер Данхэм был прав. Они никогда ее не простят. Она сама себя никогда не простит.

Они назвали ее Рут и сказали всем, что она их дальняя кузина, о которой они узнали только после того, как вся ее семья погибла во время пожара. Вот и все. На людях она была дальней родственницей, влюбившейся в своего кузена, но на самом деле стала женой Тони, едва переступив порог их дома. Они спали в одной постели, и вскоре Санни поняла, что ей это не нравится. Нежность, комплименты, которыми младший Данхэм осыпал ее во время их встреч в автобусе, – от всего этого не осталось и следа. Их место занял бесчувственный, с намеком на грубость секс, примечательный разве что своей рекордной скоростью. Когда Санни начинала скучать по дому, когда осмеливалась сказать, что ей, возможно, лучше вернуться к родителям, Стэн Данхэм говорил, что у нее больше нет дома. Ее родители развелись. Дэйв теперь банкрот, а Мириам – изменщица. К тому же Санни теперь была соучастницей преступления. Она помогла скрыть убийство, и если бы она теперь объявилась, ее посадили бы в тюрьму. «Раньше я сам работал полицейским, – сказал Стэн, – и знаю, как ведутся расследования. Так что лучше тебе не дергаться».

От ее внимания не скрылось, что Данхэмы были той семьей, о которой она мечтала в последние годы. Нормальной семьей, сказала бы она. У отца настоящая работа, а мать сидит дома и постоянно что-то печет, надев фартук поверх платья. Казалось, фартуков у Ирэн Данхэм было больше, чем платьев, а ее пироги пользовались известностью по всей округе. Она сама рассказала об этом Санни, хотя терпеть не могла, когда кто-то другой хвастался. Но пирог, несмотря на всю свою популярность, вставал у Санни поперек горла, так что она не смогла осилить и кусочка. Ирэн не было до нее дела, она винила девушку во всем случившемся и всегда поддерживала сына, что бы тот ни натворил.

Став постарше, Санни пыталась отказывать Тони в сексе, и он ее за это бил. Первый раз он поставил ей синяк под глазом, во второй раз вывихнул челюсть, а в третий так сильно ударил в живот, что она едва не задохнулась. В последний же раз он и вовсе чуть не убил ее. Правда, после того как она огрела его той самой кочергой, которой когда-то разбила любимых фарфоровых кукол Ирэн.

Это было в их первую официальную брачную ночь.

Около полуночи Данхэмы, как обычно, спали, но в какой-то момент они уже не смогли оставлять без внимания звуки, доносившиеся из спальни Тони. Ирэн тут же встала на сторону сына, хотя у него на щеке была всего лишь легкая царапина, которую Санни успела ему нанести до того, как он отобрал у нее кочергу и начал бить ее ею и пинать ногами. Стэн же принял сторону Санни, и в тот момент, когда их взгляды встретились, девушка поняла, что он все это время все знал. Он понимал, что смерть Хизер не была случайной: его сын убил ее. Она не падала с кровати. Тони бил девочку об пол, пока не разбил ей голову. Но зачем? Да черт его знает! Тони был жестоким и злым человеком, а Хизер разрушила его планы. Наверное, для него это был весомый довод. А может, никакие доводы ему и вовсе не требовались.