Лаура Липман – Леди в озере (страница 55)
– По закону родители были обязаны сделать тест на установление отцовства, – продолжала она, обращаясь к своей аудитории, слушающей ее с жадным интересом. – Но судья посмотрел на круглощекого младенца, потом на его отца и сказал: «Думаю, мы все знаем, каким будет результат».
Материал выступления так ей знаком, что она, кажется, смогла бы воспарить над залом, словно призрак. Рассказывая о героях своих очерков, принесших ей популярность в Балтиморе – о брюзгливом владельце газетного киоска, о последней в городе шляпнице, о пианисте-вундеркинде, – она думала о тех, о ком так и не удалось написать. Например, об Изе Тэйлоре, который в 1968 году внезапно продал свою сеть химчисток, заявив, что причинами тому расовые беспорядки и климат Мэриленда. По его словам, врачи посоветовали ему переехать с его астмой на запад, а именно в Нью-Мексико, однако жена предпочла остаться в Балтиморе из-за работы в церкви. Отправился ли он в конечном итоге на поиски Клео? Ясно одно – в телефонных справочниках Нью-Мексико не значится абонент по имени Изикиел Тэйлор. Мэдди не раз это проверяла.
– Я получила работу в «Бикон» благодаря нахальству и настоянию лично написать о том, как меня едва не убили. И газета, и я сама при этом пошли на риск, но главный редактор, Питер Форрестер, сказал, что у меня есть потенциал. Думаю, дело решило то, что я была готова работать за минимальное жалованье.
Иногда Мэдди казалось, что все это всего лишь домыслы. Что Из на самом деле переехал на запад из-за астмы, а Шелл Гордон, лопаясь от злости на женщину, которую считал своей соперницей, нашел более надежного убийцу, и тот сделал для него работу, проваленную Томасом Ладлоу.
А иногда она верила, что Тэйлор и Клео на самом деле живут где-то вместе – в Нью-Мексико или где-то еще, – радуясь, что вопреки всему они добились своего, найдя любовь, настоящую любовь, ради которой можно отказаться от всего остального.
– Один из моих главных журналистских успехов случился потому, что я чувствовала себя ужасно потерянной…
Она как-то попыталась выяснить, по-прежнему ли сыновья Клео живут с бабушкой, но оказалось, что семья куда-то переехала вскоре после того, как Мэдди начала работать в «Бикон». По словам соседей, в сельскую местность. Мэдди так и не смогла отыскать мать Клео, а сестра, Элис Шервуд, сразу же закрыла дверь, когда Мэдди попыталась с ней поговорить.
– Разумеется, мы всегда помним и тех, кто уехал из нашего города. Каждый год я пишу письмо одной балтиморской романистке и прошу дать мне интервью. И каждый год она присылает мне вежливый отказ.
Ферди в конце концов разбогател. И растолстел, что удивило ее. Уйдя из полиции, открыл собственное дело в области безопасности жилища и точно угадал веление времени, поскольку рост преступности беспокоил всех. Заработал кучу денег, женился, зачал трех детей и в конечном итоге стал на местной политической арене куда более влиятельной фигурой, чем в прошлом Гордон или Тэйлор. Мэдди видела его как-то раз, когда он стоял в другом конце зала на мероприятии по сбору средств в фонд предвыборной кампании – сама она тогда следила за кандидатом. Несмотря на пятьдесят фунтов лишнего веса, Ферди не потерял своей привлекательности. Если бы он бросил на Мэдди хотя бы взгляд, она бы уединилась с ним в одной из комнат, но его жена не отпускала мужа от себя, понимая, какое сокровище ей досталось. Если бы Мэдди могла предвидеть будущее, если бы знала, кем он станет…
– …и я во второй раз за карьеру выслушала исповедь, которой не ожидала. Он посмотрел на меня своими большими карими глазами и сказал: «Я говорил Джимми, чтобы он этого не делал».
Теперь Мэдди была бабушкой, что естественно для женщины в пятьдесят семь, хотя она по-прежнему хорошо выглядела, и так считала не только сама. Сам Уоллес Райт, недавно разведшийся во второй раз, пригласил ее на свидание. Она отказала ему, сказав, что уже встречается с мужчиной, что соответствовало действительности. Ему сорок, и он работает садовником, но не у нее, так что это нельзя было назвать точным повторением истории леди Чаттерлей[134]. Строго говоря, нельзя сказать, что она встречается с ним, поскольку он всего лишь приходил в ее квартиру, трахал до одурения и уходил. Собственно говоря, это очень похоже на ее роман с Ферди, только в других декорациях. Правда, теперь у нее имеется кавалер также и на дневные часы – напыщенный старый судья, почти наверняка гей, которому время от времени требуется появляться на людях в сопровождении респектабельной партнерши, что устраивает и его, и ее.
– Когда мне дали колонку в «Бикон», я стала одной из первых женщин-колумнисток, имеющих возможность писать о чем угодно. Хотя моя колонка и относится к тематическим, я могу писать обо всем. Сегодня могу о Рейгане, а завтра о дурацкой парковке перед «Ротондой».
Понимающий смех.
Клео Шервуд считала, что Мэдди разрушает жизни людей. Так ли это? Пусть Ферди так и не стал детективом в убойном отделе, но он преуспел. Она потеряла след Джудит Вайнштейн, которая все-таки вышла замуж за Патрика Монагана. Томас Ладлоу вышел из тюрьмы восемь лет назад и теперь имел собственный бар на Фрэнклинтаун-роуд, хотя в лицензии на продажу спиртных напитков значилось имя другого человека, поскольку сам он был осужден за тяжкое преступление. Отец Клео Шервуд умер в тюрьме. Но во всем виновата не Мэдди. Это Клео инсценировала свою смерть с помощью Томаса Ладлоу. Это Ладлоу предпочел сознаться после того, как Мэдди явилась к Хейзел Тэйлор. Это Ферди дал ей ту «наводку» – с подачи Шелла Гордона. Ох уж эти мужчины. Пытались бросить концы в воду, но вместо этого все пошло наперекосяк.
А что же Летиша, настоящая Леди в озере? Кем она была и как умерла? Наиболее вероятный подозреваемый сознался, ему вынесен приговор, так что какое-никакое правосудие все-таки свершилось. Так ли уж важно, чье тело в действительности было найдено в фонтане? Так ли уж важно, что в тюрьму отправился не тот?
Мэдди представляла себе, как это могло быть – вероятно, компания из трех-четырех человек. «
Как же можно обвинять во всем этом Мэдди?
Когда начинали одолевать такие мысли, оставалось одно – сесть за печатную машинку и жизнерадостно изложить в семи сотнях слов свое последнее приключение на парковке «Ротонды». Или заглянуть в прошлое и рассказать о том мужчине в кинотеатре «Пайкс». Смешно, ведь сегодня мужская рука на колене – такой невинный пустяк. Время от времени она возвращается и к своей роли в истории с убийством Тэсси Файн. Это ее жизнь, жизнь, что она выбрала для себя сама. Мэдди пишет о самой себе, потому что уже достаточно написала о других, но в глубине души понимает, что всегда писала о самой себе, что единственная история, которую она действительно знает, – ее собственная.
А может, по-настоящему она не знает даже ее.
– Вы с вашей эрудицией сразу сможете определить, что «Просто свяжите» – крылатая фраза из романа Э. М. Форстера «Хауардс-Энд». Но знаете ли цитату целиком? «Просто свяжите обыденность и страсть, и это облагородит их, и вы увидите расцвет людской любви. Перестаньте жить фрагментарно». Моя колонка освещает все стороны жизни и воздает должное всем. Вы также наверняка знаете, что спиритическая доска была изобретена здесь, в Балтиморе. В прошлом году я писала о наследниках состояния, заработанного на ее продажах. На мой взгляд, я похожа на эту доску, куда вы кладете пальцы, подсознательно двигая указатель по буквам и цифрам так, чтобы получить именно те ответы, которые хотите получить. Я рассказываю вам истории, что вы хотите прочесть, и отвечаю на ваши вопросы. Я ваш инструмент. Без читателей моя жизнь утратила бы смысл.
Она села под громовые аплодисменты и выпила вина. Самое лучшее в пресвитерианах – за обедом у них подают спиртное.
Где я, Мэдди Шварц?