Лаура Липман – Леди в озере (страница 52)

– Об этом знали человек десять, и любой из них мог сообщить тебе. И о нас с тобой никому не известно.

Мэдди вспомнила, как Диллер сверлил ее глазами в кабинете заведующего отделом городских новостей.

– Если никто не знал тогда, не знает и сейчас. Тут ничего не изменилось. Это сенсационная новость. Мать, покрывающая преступление сына.

– Она никого не покрывает, а пытается спасти свою шкуру. Как и ее сын.

– А могла бы я написать, что полиции наконец стало известно имя его сообщницы? – Мысленно она уже писала об этом.

– Нет, Мэдди. – Он говорил резко, почти кричал. – Это совершенно закрытая информация. Ты не можешь написать, потому что тогда будут точно знать, что ее слил я.

– Но это мое убийство. Это я нашла тело Тэсси Файн.

Он встал и начал одеваться. Хотя обычно ждал, пока она не заснет.

– Не знаю, что связывает тебя и убитых людей, Мэдди, но это заходит слишком далеко. Неужели ты не можешь найти другой способ пробиться?

– А ты? Хочешь ведь стать детективом и работать в убойном отделе.

– Ты хоть понимаешь, как много это для меня значит? Я поступил на службу в полицию почти десять лет назад, но у меня не было возможностей для роста. Не было до тех пор, пока месяц назад начальником полиции не стал Померле. Теперь все изменится, Мэдди. Знаю, ты понимаешь, каково это: иметь мечту. Я бы никогда не сделал ничего такого, что помешало бы тебе осуществить твою. Но ты не можешь вынести эту информацию за пределы спальни.

– Она в моей голове, и я не могу ее забыть. Так что куда я, туда и она.

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Никому нельзя об этом говорить. Послушай, если мне станет известно, что они вот-вот арестуют ее, я тебе скажу. Но до тех пор ты не должна об этом писать.

– Я ничего не напишу о том, что происходит в полиции, – сказала она, тщательно выбирая слова.

– Не умничай, Мэдди.

– Я не умничаю. Обещаю – я не напишу ничего такого, что могло бы привести к тебе.

Не прошло и восемнадцати часов, как она постучала в дверь еще одной матери.

Ноябрь 1966 года

– О чем вы думали? – часто спрашивали Мэдди после ее визита к Анджеле Корвин во второй половине дня 1 ноября. Задают ли такой вопрос, если не пытаются тебя в чем-то обвинить? Говорят ли «О чем вы думали?», если хотят сделать комплимент? Мэдди считала, что нет. Однако отвечала на этот вопрос более или менее правдиво.

– Я думала, что миссис Корвин, возможно, захочет поговорить со мной как одна мать с другой и скажет нечто такое, чего не говорила детективам.

Достаточно правдивый ответ. Мэдди оправдывала себя тем, что, если ей удастся заставить миссис Корвин признаться или проговориться, то тем самым она не нарушит обещание, данное Ферди. Она не была уверена, что он расценит ее поступок именно так, но полагала, что в конечном итоге сможет его убедить. Стивен Корвин разоткровенничался с ней, так почему то же самое не может сделать и его мать? Мэдди обнаружила тело Тэсси Файн. Она заставила ее убийцу сообщить ей деталь, о которой он не упомянул на допросе и благодаря которой полиция и начала поиски его сообщника. Она добывала сенсации, а их у нее крали. Нет, эту статью она напишет сама.

И поначалу все вроде шло так хорошо. Миссис Корвин оказалась миниатюрной женщиной с прекрасными манерами.

– О да, помню ваше имя, – сказала она и, пригласив Мэдди зайти, спросила, не желает ли та чаю или кофе. Принесла тарелку с печеньем из кондитерской. Мэдди съела одно бело-розовое и нашла его великолепным. Если бы по-прежнему устраивала вечеринки, могла бы подавать такое гостям, делая вид, будто испекла сама.

– Я люблю своего сына, – сказала миссис Корвин, – но он, знаете ли, совершенно ненормален. Невменяем. Но ему не хотят дать возможность сослаться на невменяемость. Потому что не желают, чтобы эта информация стала известна.

– Какая информация?

– Информация об опытах в Форт-Детрике.

– Ах да. Об этом писал Боб Бауэр. Операция «Белый халат». – Она не стала говорить о том, что раз статья была опубликована, то информация уже известна публике. Мир знает об экспериментах с ЛСД – и ему нет до них никакого дела.

– Он отказался проходить военную службу из-за религиозных убеждений. Мы адвентисты седьмого дня. – Она отпила свой чай. – Но ничего не имеем против евреев.

Мэдди не знала, к кому относится это заверение – к ней самой, к Тэсси Файн или к ним обеим.

– Значит, вы не сомневаетесь в том, что ее убил именно ваш сын.

– Я бы не хотела говорить о Стивене с незнакомкой.

– В своих письмах ко мне он не признал вину. Я слышала, пытается договориться о сделке в обмен на признание в непредумышленном убийстве, однако в полиции не хотят этого делать, поскольку он спрятал тело.

– Еще бы. Если хотите знать мое мнение, они хотят во что бы то ни стало выставить его лжецом. Сказали, что он не может ссылаться на свою невменяемость, что не отвечает требованиям, хотя он явно не в своем уме. Вот он и говорит то, что хотят услышать, но их не устраивает и это. Мне неприятно признавать, но мой Стивен никогда не хватал звезд с неба. Он так меня разочаровал. Сама я в старшей школе училась только на «отлично».

Мэдди округлила глаза, изображая, что это невероятное достижение.

– Гены его отца – они оказались не такими, как я ожидала. Совсем не такими. А потом он ушел от нас. Для меня это стало почти облегчением. Но я вижу его всякий раз, когда смотрю на Стивена. Как странно, что я вышла замуж за рыжего, хотя мне такие мужчины совсем не нравятся. Думаю, это случилось из-за того, что в детстве меня оцарапал рыжий кот. Моя семья была очень обеспеченной.

Мэдди не мешала ей говорить и говорить, хотя ей быстро стало ясно, что эта женщина не скажет ничего такого, что относилось бы к делу. Ее голос словно гипнотизировал – он был одновременно и пискляв, и тих. Как будто разговаривала мышь. Болтливая мышь.

После путаного рассказа о том, как ее отец играл в гольф в Форест-Парке – «Мы могли позволить себе и частный клуб, но он был очень демократичен, ведь если ты привык к такому с пеленок, то тебя не волнует…» – Мэдди попыталась перебить ее:

– Знаете, они по-прежнему считают, что у вашего сына был сообщник. Если смогут найти его, это даст вашему сыну рычаг для давления. Так мне объяснили.

– У Стивена не было друзей. Мне трудно поверить, что он мог найти кого-то, кто согласился бы ему помогать.

– Он же звонил вам, не так ли? В день убийства Тэсси Файн.

Женщина собрала губы в оборочку. Мэдди не раз слышала такое выражение и не понимала, что оно может значить, но сейчас увидела воочию, когда тонкие губы миссис Корвин сжались.

– Как вы могли это узнать? Вам сказали в полиции?

Мэдди помнила, что ей нельзя ссылаться на полицию.

– Кое-кто в телефонной компании, – сказала она и мягко, словно извиняясь, добавила: – Это же были вы, миссис Корвин, да? Вы помогали Стивену?

– Мой сын говорил с вами?

– Что? Нет. Весной написал пару писем, но затем перестал, когда они были опубликованы.

– Да, он вам писал. И именно поэтому попал в такой переплет. Да, у него был сообщник. У которого в тот день была наша машина. Не понимаю, почему он продолжает лгать об этом. Он совершил скверный поступок и должен ответить за него. Но вообще-то это не его вина. Те эксперименты…

– В Форт-Детрике.

– Да. – Миссис Корвин посмотрела на тарелку. – Я принесу еще печений, возьмите с собой, мисс Шварц.

– Миссис. – Можно ли будет называть меня так после развода? – подумала Мэдди. Как обращаются к разведенным женщинам? Впрочем, скоро другая женщина станет называть себя миссис Милтон Шварц. Эли или как там ее. Наверняка уменьшительнная форма имени, а полное звучит как-то иначе.

Миссис Корвин вернулась из кухни, неся картонную коробку, перевязанную красно-белым шнурком.

– О, я не могу взять столько… – сказала Мэдди, вскинув руку, но тут миссис Корвин ткнула ее коробкой в живот, после чего уронила ее. Но почему коробка вдруг стала красной? Как на нее попала краска?

В маленьком кулачке миссис Корвин был зажат острый столовый нож. Он был невелик, но его хватило. Миссис Корвин попыталась ударить им Мэдди еще раз, целясь в грудь, но Мэдди сжала ее запястье и вывернула его, так что нож со стуком упал на пол. Миссис Корвин завопила от боли. «Почему вы кричите, если ранена я?» – подумала Мэдди. Она никогда еще не чувствовала себя так, как сейчас, – полной энергии, с удивительной ясностью в мыслях. Понимала, что должна бы испытывать боль, но боли не было.

Женщина бормотала:

– Глупо, глупо, глупо. Я старалась быть доброй, помогла ему избавить эту девчонку от мучений. Стараюсь быть доброй и с тобой.

О, боже, она давала ему указания. Может, даже…

– Как с курами на ферме моей тети. Как с курами, что в этом такого? Даже проще, чем с курами, ведь куры пытаются сбежать и до того, и после.

Мэдди не сомневалась, что женщина опять попытается ее убить. Надо спасаться, но как? Сможет ли она бежать? Она чувствовала, что сможет, и не только бежать, но и взобраться на высокие горы и вообще сделать все, что необходимо, чтобы выжить.

К своему изумлению, Мэдди дала миссис Корвин пару оплеух и заорала ей в лицо:

– Ах ты дрянь!

Где телефон? Есть ли здесь телефон? Конечно, есть, ведь Стивен Корвин позвонил своей матери в тот день из зоомагазина.

Мэдди с силой оттолкнула старуху, опрокинув ее на спину, затем бросилась на кухню, где заблокировала дверь с помощью стула и набрала номер.