Лаура Липман – Леди в озере (страница 42)

– Все твердят мне, что мужчина Клео тут ни при чем, поскольку в новогоднюю ночь она ушла с другим, которого никто не знает, – сказала Мэдди, говоря не только с Джудит, но и с самой собой. – Но что, если все это было частью плана? Что, если кто-то послал мужчину, чтобы убить Клео?

– А что, если Клео умерла, когда была с Тэйлором, и надо было создать легенду, чтобы скрыть это? Как говорят, никогда не попадайся с мертвой девушкой – или с живым мальчиком.

– Кто говорит?

Джудит в ответ только засмеялась.

– Так ты подумаешь?

– О чем?

– О том, чтобы позволить мне пользоваться твоей квартирой, когда тебя там нет.

– Джудит, я нахожусь там все время. Меня не бывает только вечерами по средам, когда ужинаю с Сетом.

– Мне было бы достаточно даже этого…

Да уж, достаточно. Более чем.

– Джудит, будь осторожной.

– Я всегда осторожна.

– Будь осторожна со своим сердцем. Об этом нам никогда не говорят. Нас учат оберегать только тела, но тело оправляется быстро и может выдержать многое. Не то сердце. Если первый мужчина, которого ты пустишь туда, окажется плохим человеком, ты никогда уже не станешь прежней.

Джудит снова покраснела, но на сей раз было видно, что она по-настоящему смущена.

– Мэдди, мы собираемся просто… ну, мы не собираемся заниматься этим.

– Ты могла бы встречаться с ним в кино, как с Полом.

– Но я хочу с ним говорить, – сказала Джудит, словно удивленная своим желанием. – Если бы речь шла о том, чтобы просто целоваться и обниматься, то да, мы могли бы встречаться в кино. Но я хочу узнать его поближе. Он такой молчун. Однако в кинотеатре я видела, что он прямо глазел на меня. Он тоже хочет узнать меня поближе. Но я даже не могу достаточно долго поговорить с ним по телефону, не вызвав подозрений у родителей.

Прежде Мэдди редко приходилось завидовать другим женщинам, но сейчас она испытывала зависть. Ферди тоже был силен и молчалив. Он приходил уже полгода, но она почти ничего о нем не знала.

– Как мне найти этого Изикиела Тэйлора?

– Мэдди, тебе надо познакомиться с моим братом, который разбирается в политической кухне.

– Джудит, мне и так хорошо – меня не нужно ни с кем знакомить.

– Брату это тоже не нужно, но он знает, что к чему. Он скажет тебе, на правильном пути ты или нет. Говорю же…

– Знаю, знаю. Надо ходить на собрания в Демократический клуб.

Молодой функционер

Зайдя в бар в «Лорде Балтиморе», я сразу понимаю, которая из брюнеток та, с кем младшая сестра просила меня поговорить. Она напряжена, как гончая перед охотой, и поедает один соленый кренделек за другим. Джудит уверила меня, что знакомство со мной нужно этой женщине исключительно для дела. Господи, надеюсь, что так. В нашей семье только Джудит понимает, кто я такой, хотя мы, разумеется, никогда об этом не говорим. Она говорит всем, что я женат на своей работе, что слишком напряженно тружусь, чтобы заводить романтические отношения, тем более иметь жену и семью. Так оно и есть. Это больше соответствует истине, чем большая часть тех вещей, которые можно сказать обо мне. У меня нет времени на семью, даже если бы я хотел ее иметь.

Но, боже мой, если бы я выбрал себе невесту, моя мать писала б кипятком, окажись избранница похожей на эту Мэдлин Моргенштерн-Шварц, хотя статус разведенки добавил бы ложку дегтя. У матери не складывается с другими женщинами, но ее нельзя за это винить. Отец… В общем, можно сказать одно: нам повезло, что банкротство его бизнеса стало единственным публичным скандалом, который связывают с семьей Вайнштейн. Правда, я ничего не знаю. И не хочу знать. Такие уж мы, Вайнштейны: не задаем вопросов, предпочитаем, чтобы все оставалось шито-крыто.

Она пьет мартини, и у нее притворно застенчивый взгляд. Я сразу вижу, что флиртовать для нее так же естественно, как дышать. Женщины, с которыми я общаюсь по работе, все либо кокетки, либо бульдозеры. Интересно, в какую из этих категорий попадет Джудит. Я подозреваю, что, захомутав какого-нибудь мужчину, она станет похожей на мать, которая пытается контролировать все – ибо как иначе себя вести, если ты не контролируешь ничего? Думаю, Джудит не подозревает о том, что о наших родителях понял я сам. Она была совсем ребенком, когда все это происходило. Во многом она и сейчас ребенок, живущий в родительском доме. Хочет съехать; не понимаю, почему. Пытаюсь устроить ее на место секретаря в Агентстве нацбезопасности через знакомого. Терпеть не могу просить об одолжениях, не люблю ходить в должниках. Но сделаю это для Джудит, хотя, если она мнит, будто ей будет разрешено переехать в округ Хауард, то она плохо знает нашу мать. Только замужество позволит ей выбраться из дома. И этому мужчине лучше быть евреем. Джудит тянет на гоев, она думает, что я этого не знаю, но я знаю. У нее слабость к рыжим, она вечно толчется с рыжими. Ей лучше выбросить пристрастие к гоям из головы, иначе наши родители от нее отрекутся, хотя им все равно нечего оставить нам в наследство.

– Что именно вы хотите узнать?

– Почему Шелл Гордон хочет, чтобы кандидатурой демократов в сенат штата стал Изикиел Тэйлор?

Мне нравится, что она сразу берет быка за рога. Опытные журналисты переливают из пустого в порожнее, играют с тобой, тратят твое время. Эта же ничего в деле не смыслит, значит, хотя бы не отнимет много времени.

– Он просто видит шанс. Уилли Адамс цапается с Верной Уэлкам, поскольку ему кажется, что она ему не лояльна. Джерри Поллок, который контролировал четвертый избирательный округ прежде, полагает, что может вернуть себе это место в сенате. В такой ситуации, когда игроков на поле так много и решается судьба двух кресел, может произойти все что угодно. Но я вас разочарую – у Шелла не было причин избавляться от Клео Шервуд. Она делала Изикиела счастливым, к тому же их роман давал Шеллу еще большую власть над Изом.

Я не сообщаю ей, что, по слухам, Шелл пытается подыскать для Иза новых девушек, но тот ни в какую. Возможно, выжидает до окончания выборов, возможно, ему хочется сначала узнать, не придется ли ему вести себя еще более осторожно. Шансов на то, что демократы выдвинут именно его кандидатуру, немного, и, быть может, его это устраивает. Но Шелл будет пытаться его протолкнуть. Он почти как сварливая жена, пытающаяся заставить мужа стать более амбициозным.

Она хмурится, и красиво.

– Но, если бы Клео предала связь огласке, если бы она подняла шум, это было бы плохо для всех.

– Такие девушки, как она, никогда не поднимают шума. Она понимала, что к чему. К тому же в ту ночь пропажи она была с другим мужчиной. Это установленный факт.

– Ой ли?

Трудно не протянуть руку и не погладить ее по головке.

– Всем нравятся теории заговора. Готов поспорить, что вы думаете, будто Ли Харви Освальд[115] действовал не один.

– Нет-нет. Мне никогда не приходило в голову ставить это под сомнение.

– Жизнь вообще очень проста, мисс.

– Миссис, – поправила меня она.

– Чаще всего дело обстоит именно так, как выглядит на первый взгляд. Возможно, это плохая тема для фильма или для статьи на первой полосе, но так уж устроен мир. Ладно, девушка, которую нашли в фонтане, в самом деле встречалась с Изом Тэйлором. Успешные мужчины всегда имеют связи на стороне. В этом нет ничего особенного.

– Но если бы об этом узнали, он не смог бы баллотироваться.

– Никто бы ничего не узнал. Такие вещи происходят все время, сплошь и рядом, мэм. – Ага, мэм нравится не больше, чем мисс. Будь осторожна в своих желаниях, золотце. – Все время и на всех уровнях. Мужчины есть мужчины. Шашни водили президенты – взять хотя бы Уоррена Хардинга, да и Франклин Рузвельт, вероятно, был не без греха. Линдон Джонсон, тот изменяет жене почти наверняка. Но если все шито-крыто, если ты соблюдаешь осторожность и внешние приличия, то об этом просто не говорят. А Тэйлор вообще вряд ли будет выдвинут. Шелл не создал коалиции, которая нужна, если он хочет провести в сенат своего кандидата. Может, через два или четыре года это и удастся, но не в этом году.

Похоже, я ее немного отрезвил, но она по-прежнему не готова признать поражение. Судя по выражению лица, продолжит копать. Но это уже не моя проблема. Я объяснил ей, как устроена мэрилендская политическая кухня, как и обещал сестренке. Все зиждется на деньгах и организации. Главная гонка – это первичные выборы среди демократов, особенно в Балтиморе, и победитель получает все, дело сделано. Мы узнаем имена победителей 14 сентября, но будем делать вид, будто выборы еще не закончились, и борьба продолжится до ноября.

Я пытаюсь заплатить за нашу выпивку, но она берет счет сама и говорит, что включит в свои служебные расходы. Говорит, что журналистка не может позволить своим источникам платить за нее и что-то ей покупать. Интересно, где она слышала такую чушь? Я всю дорогу оплачиваю счета журналистов в ресторанах и барах, посылаю им виски на Рождество и окорока на Пасху.

Мы расстаемся на углу Чарльз-стрит и Малберри-стрит. Скоро начнет смеркаться, но она говорит, что живет всего лишь в квартале отсюда.

– А вы живете поблизости? – спрашивает она.

– О, просто сяду на автобус, идущий по Чарльз, – говорю, не отвечая на ее вопрос.

Оставшись один, выбираю кружной путь, хотя за мной никто не следит. Направляюсь в бар «У Леона», незаметное заведение на Парк-авеню. От ее дома до этого бара не будет и десяти кварталов, но можно сказать, что он находится в другой вселенной.