Лаура Липман – Чарующий город (страница 27)

— И что же творится в «сети» этим утром?

От неожиданности Тесс буквально подпрыгнула, при этом довольно чувствительно ударившись коленом об угол стола. В дверях, улыбаясь, стоял Джек Стерлинг, облокотившись о косяк и засунув руки в карманы брюк. Рукава рубашки были небрежно засучены. Тесс отметила, что на этот раз рубашка была ярко-синего цвета, и от этого голубые глаза Стерлинга казались еще ярче.

— Ничего интересного, — солгала она, не задумываясь. Даже если это и не было противозаконно, она не хотела признаваться, что копается в электронном мусоре «Блайт». — Скоро у меня начинаются тренировки, и я решила поискать кое-какую полезную информацию.

— В такую погоду трудно представить, что весна вообще когда-нибудь наступит.

Тесс закрыла все «окна», стараясь не привлекать внимания Стерлинга, который тем временем вошел в комнату и присел на краешек ее стола, чуть ли не касаясь локтя Тесс.

— Вы любите бейсбол, Тесс?

— Я смотрю чемпионаты мирового первенства. Вы хотите узнать мои самые страшные тайны?

— Я журналист, моя работа в том, чтобы узнавать чужие тайны. И, похоже, эта работа уже стала привычкой.

Он так искренне и обезоруживающе улыбнулся, что Тесс внезапно захотелось открыть ему хотя бы часть своих секретов. «В прошлом году в налоговой декларации я указала далеко не все свои доходы, и ты кажешься мне очень и очень привлекательным».

— Можно задать вам вопрос, Тесс?

— Конечно.

— Вас что-то смущает в связи с первой статьей о Винковски? Появившейся, скажем так, неофициальным путем?

Тесс понимала, что нужно сказать: да, в этой истории много непонятного. Но об истинных причинах беспокойства говорить почему-то не хотелось. Она пыталась догадаться, почему Стерлинг вдруг задал этот вопрос.

— Мне известно, что в этой истории слишком много неназванных источников. И имя этого парня из Джорджии вы тоже почему-то не решились указать.

— По крайней мере, на этот раз мне известно его имя и причины, по которым он согласился на интервью, про источники же информации в первой статье не могу ничего сказать. Мне вообще вся эта история решительно не нравится. Если бы я не боялся выразиться грубо, то сказал бы, что от нее «дурно пахнет». А как вам кажется, Тесс? Что говорит ваша женская интуиция?

Тесс вдруг почувствовала себя крайне неуютно, вспомнив, как однажды ее интуиция и все остальные чувства привели к трем смертям. Но не рассказывать же об этом своему шефу. А Джек Стерлинг для Тесс оставался не более чем шефом.

— Моя интуиция подсказывает несколько вариантов, и потому на нее нельзя полагаться полностью.

В этот момент ее желудок заурчал от голода, и Тесс от смущения захотелось спрятаться под стол или как-то объяснить Стерлингу, что обычно ее желудок такие звуки не издает.

— О, похоже, организм хочет подкрепиться? Давайте сходим на ланч к Маркони, — предложил деликатно Стерлинг, и Тесс улыбнулась ему благодарно, так же как Эски, когда ей предлагали еду.

Они пешком дошли до ресторана, расположенного на той же улице, что и здание «Бикон-Лайт». Было довольно холодно, хотя на небе вовсю сияло мартовское солнце. Рядом с еще голыми деревьями из-под снега уже пробивалась первая зелень.

— Думаю, что до конца месяца нам придется пережить еще одну снежную бурю, — произнесла Тесс. И зачем она решила поддержать разговор, заговорив на такую избитую тему, как погода? Надо было бы обсудить политическую обстановку в какой-нибудь стране или, что даже лучше — сегодняшнюю передовицу. Но для этого пришлось бы прочитать эту самую передовицу, а она сегодня и так достаточно начиталась, роясь в электронной мусорной «корзине».

— По-моему, Балтимор в снегу выглядит просто замечательно, — ответил Стерлинг. — Даже если сами балтиморцы при этом выглядят не очень-то…

— Вы собираетесь, как и любой, кто не жил долго в Балтиморе, покритиковать нас за то, что мы предпочитаем зимой не пользоваться машинами, или что ведем себя как идиоты, бросаясь в магазины перед очередным сильным снегопадом?

— Нет, меня просто всегда веселил набор продуктов: хлеб, молоко и туалетная бумага. — Стерлинг изобразил акцент. — Вы, уроженка Балтимора, как можете мне объяснить, почему именно эти три наименования?

— Мои родители говорят, что это началось после снежной бури в шестьдесят шестом году. Она началась внезапно, и люди оказались к этому совершенно не готовы. Так что теперь мы предпочитаем встречать стихийные бедствия во всеоружии, — сказала Тесс, поднимаясь по мраморным ступенькам ресторана «Маркони». — Молоко — для детей, хлеб — для бутербродов, а зачем туалетная бумага, думаю, вы и сами догадываетесь.

Стерлинг снова рассмеялся.

— А теперь, перед очередной метелью, люди спокойно отправляются в какой-нибудь из супермаркетов, расположенных рядом с телевизионной башней, чтобы быть уверенными, что из-за погоды они не лишатся вечерних новостей, которые они могут спокойно посмотреть, сидя за столиком в кафе.

— Не надо развенчивать мифы. Ведь из-за этой привычки делать запасы жители Балтимора получили пятнадцать минут своей славы.

— Забавно, как за последние годы был искажен смысл этой фразы, — задумчиво проговорил Стерлинг, пока они шли за совершенно древним официантом к свободному столику. — В предисловии к каталогу своей выставки Энди Уорхолл когда-то написал, что в будущем каждый станет знаменитым. Как минимум в течение пятнадцати минут. А теперь мы воспринимаем эту фразу так, будто это пункт в Декларации независимости. Право на жизнь, свободу и на пятнадцать минут славы. В вашей жизни они уже были?

Тесс уселась за столик, думая о короткой статье в «Блайт», опубликованной прошлой осенью, когда на нее было совершено покушение. Если ей в жизни и суждено пережить пятнадцать минут известности, то она надеялась, что они не будут связаны с чем-то подобным.

— Должно быть, я их пропустила.

— Ну, тогда можете взять мои. Безвозмездно. Единственной статьей, которая будет обо мне напечатана, — это некролог. Вот чего я хочу, и это всё…

Теперь пришла очередь Тесс рассмеяться.

— Как там говорится? О законопослушном гражданине в газете должно упоминаться трижды: при его рождении, женитьбе и смерти.

— Именно так. Видите, две возможности я уже упустил.

Тесс опустила голову, тщательно разворачивая льняную салфетку и надеясь, что Стерлинг не увидит ее довольной улыбки, которой она не смогла сдержать, узнав, что он никогда не был женат.

На взгляд Тесс, в «Маркони» все было слишком. Слишком яркий свет, слишком большой зал с бледными обоями, казавшийся неуютным, слишком много специй в блюдах. Цены, хоть и не заоблачные, все же были весьма ощутимыми для кошелька, и хотя владельцы «Маркони» наконец-то ввели систему предварительного заказа столиков, попасть в ресторан можно было только до восьми часов вечера, так как завсегдатаи должны были успеть вовремя вернуться домой, чтобы успеть к повтору очередной серии «Она написала убийство». Но жители Балтимора любили этот ресторан за его несомненную экстравагантность. Тесс с предвкушением раскрыла меню.

— Я закажу домашний салат. Порция очень большая, так что мы поделим его пополам, если хотите. Еще свиные котлеты и жареный картофель, — она продиктовала заказ официанту, который, по стандартам «Маркони», был еще очень молод: младше шестидесяти. — А на десерт я возьму сливочное мороженое с фруктами и взбитыми сливками.

Стерлинг был немного обескуражен таким аппетитом Тесс, но попытался не отстать от нее, хотя выбрал гораздо более здоровую пищу — вареную рыбу, печеный картофель, а в качестве напитка — воду с лимоном. Услышав этот скромный заказ, Тесс пожалела, что заказала бокал белого вина. Мало того, что она такая обжора, так он еще решит, что она не прочь выпить.

— Не беспокойтесь, вы не уроните себя в моих глазах, если будете пить вино, — произнес Стерлинг, будто прочитав ее мысли. — Я и сам не отказался бы от бокала вина, но у меня нарушился обмен веществ, когда мне исполнилось сорок. Так что теперь я не могу позволить себе лишние калории.

— Думаю, что у меня отличный обмен веществ. Правда, обратная сторона медали — ежедневные тренировки. — Тесс вдруг показалось, что это звучит хвастливо, но все равно продолжила. Она хотела, чтобы Стерлинг знал, в какой хорошей физической форме она находится, и оценил бы ее решительность и силу воли. — Обычно за день я сжигаю до тысячи калорий на тренировках: гребля в теплые месяцы, бег и тренажеры в течение всего года. Это пять бокалов вина или примерно четыре упаковки орехов в шоколадной глазури.

— Да, вы выглядите очень… здоровой, — кивнул Стерлинг. Румянец на его щеках стал еще ярче. Он сделал внушительный глоток воды, пролив при этом несколько капель на рубашку. — Простите меня, пожалуйста, это совершенно некультурно.

Тесс постаралась помочь Стерлингу, обратив все в шутку, как он помог ей справиться с неловкой ситуацией в кабинете.

— Вы не знаете, что такое «некультурно». Слышали бы вы, что сказал мне Винковски, когда я случайно встретилась с ним в спортивном клубе.

— Когда это было?

— В пятницу, за день до того, как… — она запнулась.

— Вы можете произнести это вслух, Тесс. За день до того, как он убил себя. Благодаря активной деятельности корреспондентов из «Бикон-Лайт». Пожалуй, я тоже выпью.