Лаура Липман – Балтиморский блюз (страница 15)

— На востоке, то есть на Японских островах?

— Нет, мисс, таких у меня нет, зачем мне знать, который час в Токио? Только здешнее.

Тесс удивленно подняла брови.

— Так вы же сказали, что на ваших часах было десять, когда появился Дэррил Пакстон. А когда он выходил, не могли ли вы что-нибудь перепутать? Может быть, вы посмотрели не на те часы?

— О-о-ох, нет, я очень внимателен. Я серьезно отношусь к своей работе, не то что те парни, которые идут в охрану только потому, что не смогли найти другую работу. Я горжусь своей работой. — Тесс понимающе кивнула. — Это ведь серьезная компания, самая крупная в городе. И работать там — большая честь. Мы никому спуску не даем.

Тесс была крайне удивлена патриотизмом Джоя, но виду не подала.

— Итак, вы уверены, что правильно заметили время. А что было после того, как мистер Пакстон покинул здание? Кто-то еще приходил?

— Я больше никого не записывал.

— Значит, никто не приходил?

— Я никого не записывал, — повторил он, и Тесс почувствовала, что ее вопрос поставил его в тупик. Она пристально следила за его лицом, пытаясь понять, о чем он думает в эту минуту.

— Может быть, заходил кто-то из сотрудников? Кто-нибудь мог проскочить мимо вас незамеченным?

— Нет, у сотрудников есть ключи от черного хода, они сразу идут к лифту. Я никогда их не вижу. Но больше там никого…

— Записано не было. Это я уже поняла. Хорошо, Джой. Я уверена, что все было так, как вы говорите. Но мне необходимо точно узнать, не мог ли все же кто-нибудь пройти мимо вас, когда вы слушали матч, это очень важно. Это как раз и мог быть тот, кто убил Майкла Абрамовича.

Джой в отчаянии схватился руками за голову:

— Я хорошо делаю свою работу.

— Я ничуть в этом не сомневаюсь, но ведь могло случиться что-то, чего вы не заметили не по своей вине, — успокоила она его, — например, вы могли что-то искать в столе, или… кто-то мог находиться на улице, вы этого не помните?

— Я же говорю. Никого. Все, кто проходил, были записаны.

Тесс протянула ему одну из визиток, которые специально для нее заказал Тинер, где были указаны ее имя, номер мобильного телефона и телефон книжного магазина. Выглядела она очень презентабельно и солидно, что помогало Тесс чувствовать себя более уверенно.

— А какой из них домашний? — с любопытством спросил Джой. Тесс даже похолодела от ужаса, еще не хватало, чтобы ее стал донимать звонками какой-то охранник.

— Они оба рабочие. Звоните, если что-нибудь вспомните. — Она встала и вышла из комнаты, так и оставив хозяина сидеть на постели, со свисавшим до пола матрасом. Может быть, он все-таки припомнит какую-нибудь интересную деталь, ведь не совсем же он безнадежен.

Дом Джоя находился на расстоянии восьми миль от дома уборщика Фрэнка Майлза, который и обнаружил тело Абрамовича. Но район этот был еще более неблагополучным, чем первый: одной стороной он граничил с белой частью Балтимора, по другую сторону жили в основном чернокожие. Однако Тесс чувствовала себя там довольно комфортно. Она выросла поблизости от этих мест, и знала Эдмондсон-авеню наизусть. Никакого страха эти улицы ей не внушали.

Дом Майлза, свежевыкрашенный, с аккуратным железным навесом, выглядел куда более привлекательно, чем сарай Джоя. Перед входом была небольшая зеленая лужайка с белыми и розовыми цветами, приятно радовавшими глаз в середине сентября. Посреди лужайки на пьедестале стоял небольшой хрустальный шар, напомнивший Тесс детскую сказку «Волшебник страны Оз».

Как только она позвонила, дверь тут же распахнулась, словно хозяин ожидал ее приезда с нетерпением. Она шагнула в прихожую, и массивная деревянная дверь захлопнулась у нее за спиной.

— Дверь у нас не совсем удачная, — сказал ей Майлз, — слишком тяжелая. Хотите грибной жульен или стаканчик лимонада?

Осмотревшись вокруг, она поняла, что на этот раз попала в совсем иной мир, нежели тот, в котором обитал Джой, и что здесь можно не бояться испачкаться или зацепиться рукавом за какой-нибудь торчащий гвоздь. У этого дома явно был заботливый хозяин. Однако пыль кое-где тоже лежала слоями, например экран старого телевизора при неярком дневном свете казался бархатным. На стенах висело много фотографий в рамках. На одной из них был изображен сам мистер Майлз и женщина в свадебном наряде. «Он вдовец, — предположила Тесс, — очень набожный и замкнутый».

— Я люблю готовить, — признался он Тесс, поставив на стол поднос с бокалами лимонада и газировки. Тесс с детства обожала лимонад и теперь поняла, что давно уже мучилась от жажды. Не менее соблазнительно смотрелись и маленькие пирожные на тарелке.

— У меня редко бывают гости, — продолжал Майлз, — так что мне всегда приятно угостить кого-нибудь.

— А как же эти фотографии? Разве у вас нет внуков, которые приходят навестить вас?

— Нет, внуков у меня нет, — он глубоко вздохнул, — и детей нет. А это фотографии детей из школы, где я работал. Есть у меня племянница, но она, к сожалению, не совсем здорова. Но она любит приходить ко мне в гости.

— Наверное, это немного грустно, — заметила Тесс, не зная, как еще иначе выразить ему свое сочувствие и как приступить к своим расспросам, чтобы это не показалось слишком бестактным. Размышляя над этой непростой задачей, она потихоньку выпила лимонад и съела пару пирожных.

— Но вы, наверное, интересуетесь подробностями того вечера, — сказал он, как будто прочитав ее мысли, — я имею в виду убийство Абрамовича.

— Да, я знаю, что вы разговаривали с полицией, но я хотела бы тоже задать вам пару вопросов. Полицию ведь вызвали без двадцати пяти одиннадцать. Это сделал охранник. Вы сообщили ему, что нашли тело?

— Да, примерно так все и было. Я задержался рядом с убитым всего на полминуты, подошел пощупать пульс и тогда понял, что он мертв.

— А вы всегда убирали кабинет мистера Абрамовича? Вы его хорошо знали?

— Да, всегда, но он иногда оставался до позднего вечера, смотрел телевизор или работал и очень не любил, когда его беспокоили в это время. Он даже просил меня оставить мусор до следующего дня.

— А почему же вы пришли туда в тот вечер?

— Дверь была открыта, и я увидел на полу его ноги. Мне показалось, что с ним что-то случилось.

— А сколько времени тогда было?

— Я не смотрел на часы. — Он мельком глянул на руку Тесс. — Вы сказали, что охранник позвонил в полицию около десяти вечера. Я думаю, что я нашел тело за десять минут до этого. Я оставался в его кабинете, пока они не приехали.

— Они приехали без четверти одиннадцать. Так мне сообщили в полиции.

Майлз пожал плечами:

— Наверное, так оно и было. Честно говоря, не очень-то это было приятно сторожить труп.

— А сколько в общей сложности вы пробыли на восемнадцатом этаже? Вы никого не видели там?

— Я начинаю убираться с верхних этажей, а затем спускаюсь вниз. Когда я обнаружил тело, я пошел вниз, возможно, что я пришел назад минут в двадцать одиннадцатого. Но точно не помню. И больше там никого не было, да и кто там мог оказаться.

«Проклятие, никаких зацепок, — подумала Тесс, — нельзя же предположить, что кто-то влез в окно на восемнадцатом этаже, чтобы убить Абрамовича, когда Рок ушел. Если Майлз ничего не путал, выходит, что убийце понадобилось всего десять минут, чтобы войти, совершить преступление и выйти».

— Почему вы так уверены, что там никого не было? — спросила Тесс. — Откуда вы знаете, когда вы вернулись, если вы не носите часы, как вы говорите?

— Там никого не было, — повторил Майлз и улыбнулся.

Тесс немного смутила эта улыбка, но лишь на секунду, в следующее мгновение она поняла, почему этот человек с таким равнодушием рассказывает о том, чему он стал невольным свидетелем. Каждый день в городе кого-то убивали, кто-то становился жертвой наркодилеров, кто-то погибал от рук грабителей, преступления уже не удивляли и не внушали ужаса, они были чем-то вроде обыденных каждодневных событий, которые большинство людей просто перестало замечать. И уж тем более никого не удивляло, что не так уж много преступников удавалось поймать.

— Знаете, что было забавно во всем этом, — вдруг обратился к ней Майлз, — первой мой мыслью, когда я догадался, что случилось, была мысль о том, что мне теперь трудно будет отчистить ковер от крови. Это звучит просто чудовищно, но в ту минуту это действительно волновало меня больше всего. Вы, вероятно, считаете меня дурным человеком?

Похоже, его и правда беспокоило, что подумает о нем Тесс. Но она в эту минуту размышляла над тем, что и репортеры мало чем отличаются от уборщиков в своем отношении к чужой трагедии. Так, например, после пожара в спортклубе мало кого из них интересовало хоть что-то, кроме удачных фотографий с места происшествия. Ей и самой несколько раз приходилось делать работу, во время которой она была слепа и глуха абсолютно ко всему, что не касалось выполнения порученного ей задания. Иногда ей приходилось писать статьи-некрологи, и тогда она заботилась лишь о том, чтобы грамотно и занимательно преподнести всю информацию. Но рассказывать об этом Майлзу она бы не стала.

— И вы пощупали и обнаружили, что он мертв? На шее или на запястье?

— На запястье. Его шея была… не совсем подходящей. Я попытался растормошить его, но все было бесполезно. Мне кажется, этот парень его сильно ненавидел, потому что досталось ему от него здорово.