Лаура Ли – Порочные лжецы (страница 20)

— Нет, — лгу я. — Все были… милыми, я думаю. Мы все еще пытаемся узнать друг друга.

Я ни за что не расскажу ей о том, как надо мной издеваются в школе или как холоден был ко мне Чарльз. Как бы мне не нравился мой родной отец или эта школа, я признаю, что это лучшее место для достижения моей цели — получить опеку над Белль.

— Я рада это слышать, Жас. Раз уж ты позвонила мне, я полагаю, у тебя есть что-то на уме? Поговори со мной, дорогая.

— Я надеялась, что ты сможешь дать мне адрес Белль. Я несколько раз пыталась дозвониться до ее отца. Он ответил один раз и сказал, что ничего страшного, если я заеду, но с тех пор это не дает мне покоя. Мне нужно увидеть ее своими глазами. Убедиться, что с ней все в порядке.

Давина вздыхает.

— Дорогая, ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

— Но…

— Подожди. Я еще не закончила. Как я уже говорила, я не могу дать тебе ее адрес, но я могу попытаться согласовать посещение брата или сестры. Моя встреча с ней запланирована на следующую неделю. Я могу спросить тогда.

— Спасибо, Давина. Я очень ценю это. Я так по ней скучаю.

— Я уверена, что она тоже скучает по тебе, дорогая. Я свяжусь с тобой, как только смогу, хорошо?

Я киваю.

— Хорошо. Поговорим позже.

Я заканчиваю разговор, обескураженная тем, что не получила адрес Белль, но я знаю, что Давина сделает все возможное. Полагаю, это все, на что я могу сейчас надеяться.

14. Жас

К утру понедельника я испытываю эмоциональную перезагрузку. Все мои попытки связаться с Белль оставались без ответа. Когда Чарльз вернулся из поездки, я ожидала очередной ругани, но вместо этого получила полное избегание, что подтвердило мои подозрения о том, что ему на самом деле на меня наплевать.

Я уже смирилась с тем, что это моя новая реальность — мир без мамы и сестры. Жизнь в особняке, наполненном самыми холодными, поверхностными людьми, которых я когда-либо встречала. Меня окружает больше людей, чем когда-либо, но я никогда не чувствовала себя такой одинокой.

— Эй, ты в порядке? — спрашивает Эйнсли, заезжая на свое обычное парковочное место у школы. — Ты была очень тихой.

Поскольку наши дома находятся в одном закрытом поселке, она возит меня в школу каждое утро. Фрэнк по-прежнему забирает меня во второй половине дня, так как она сразу идет на балет, но приятно видеть ее приветливое лицо в начале каждого дня. Сегодня мне это особенно необходимо.

Я смотрю в окно, сдерживая свои эмоции.

— Я в порядке. Просто устала. Я не очень хорошо спала прошлой ночью, — по крайней мере, последняя часть не была ложью.

Мы выходим из ее Lamborghini Huracan и встречаемся на задней площадке. Наши первые занятия проходят в разных зданиях, так что обычно мы расстаемся именно здесь.

Она обнимает меня.

— Ты выглядишь так, будто тебе нужно это.

Я сжимаю ее в ответ, стараясь изо всех сил не расплакаться.

— Да. Спасибо.

Она улыбается.

— Увидимся за обедом, хорошо?

Я киваю.

— Ага. Тогда увидимся.

Если бы я не была настолько погружена в свои мысли, возможно, я бы заметила, как на меня смотрят, когда я переступила порог Линкольн-холла. Услышала, как все больше болтают и ехидничают на мой счет. Пейтон, которая вчера вернулась домой, встает передо мной, преграждая мне путь.

Я поднимаю брови.

— Извини.

Она насмешливо смеется, когда Уитни и Имоджен обступают ее по бокам.

— Тебе нет оправдания. То, что ты сделала, непростительно.

Сломать ей нос — это непростительно? После того, как она это начала? Слишком драматично?

Я пытаюсь обойти их, но они сдвигают свои тела, преграждая мне путь. Я закидываю рюкзак повыше на плечо и скрещиваю руки на груди. Зная, как строго директор Дэвис относится к насилию здесь, я не боюсь, что она попытается ударить меня, но из-за нее я могу опоздать на урок, если она не сдвинет свою задницу.

— Двигайся, Пейтон. Ты высказала свою точку зрения.

Ее ледяные голубые глаза сузились до щелей.

— Не думаю, что у меня это получилось, но я это сделаю. Просто дай мне время.

Прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово, все три девушки отходят в сторону, чтобы пропустить меня. Я иду к своему шкафчику, недоумевая, какого черта все до сих пор стоят вокруг. Разве они не должны идти в класс? Несколько человек делают жалкие попытки поставить мне подножку, другие бросаются оскорблениями. Один парень даже схватил меня за задницу, спрашивая, сколько я беру за работу руками. Я по большей части игнорирую их, пока не подхожу к толпе, собравшейся вокруг моего шкафчика, ожидая увидеть мое унижение. Они расступаются, когда я приближаюсь, и тогда я вижу это.

Ярко-белой краской из баллончика вертикально написано слово шлюха, по всей длине деревянной дверцы. По блеску и сильным испарениям я могу сказать, что она еще влажная, а это значит, что кто-то только что сделал это. Я изо всех сил стараюсь не реагировать, пока ввожу свою комбинацию и открываю дверь. Когда я беру свой калькулятор с верхней полки, моя рука натыкается на лист бумаги. У меня отпадает челюсть, когда я вытаскиваю его и вижу напечатанную на нем фотографию. Два парня и одна девушка занимаются сексом втроем — во всяком случае, прелюдией к нему. Мой телефон пикает мгновение спустя, я достаю его из сумки и вижу, что у меня есть оповещение в Instagram.

В моих личных сообщениях — видеоклип и несколько фотографий с явно фальшивого аккаунта. Когда я читаю сообщение, я чувствую, что меня сейчас стошнит.

Это было разослано всему студенческому коллективу десять минут назад. Теперь они все знают, какая ты на самом деле шлюха.

Я оборачиваюсь, сканируя окрестности в поисках людей, которые, как я знаю, ответственны за это. Я не думаю, как только их обнаруживаю; я просто подбегаю к ним и втыкаю листок бумаги в грудь Кингстона.

— Что это за хрень? — прорычала я.

Кингстон смотрит на фотографию и бросает ее на землю.

— По-моему, тут все понятно.

— Как это произошло? Кто сделал эти фотографии?

Бентли и Рид стоят по обе стороны от него, их выражения лиц ни о чем не говорят.

Кингстон пожимает плечами.

— Твои догадки так же хороши, как и мои. Похоже, что в доме у бассейна Донована Брэдшоу есть скрытые камеры наблюдения. Должно быть, кто-то слил запись.

— Я тебе не верю, — я качаю головой. — Я даже не помню этого. Когда это произошло?

— О, новенькая, ты ранила меня, — Бентли прижимает ладонь к сердцу. — Как ты можешь забыть лучший член в своей жизни?

Я смотрю на него.

— Я не… — я понижаю голос. — Не было никакого члена. Я бы вспомнила, если бы у меня был секс с тобой. Особенно с вами обоими.

Бентли поднимает бровь.

— Эти фотографии говорят об обратном. Ты отрицаешь, что ты та девушка на видео, которая говорит нам снять рубашки? Ты не могла забраться на наших ребят достаточно быстро, милая.

Я прикусила язык. Я точно не отрицаю, что это я в том видео.

Кингстон наклоняется к моему уху.

— Знаешь, что я помню? Я помню, как чертовски сексуально ты выглядела, ахая от моего члена, — он отстраняется и ухмыляется. — Послушай, принцесса, мне не больше, чем тебе, нравится, что эти фотографии всплыли, но что сделано, то сделано. И как мы уже говорили тебе в пятницу вечером, это было все на один раз. Ты не настолько хороша в постели, чтобы повторить это еще раз.

По толпе прокатывается хор вздохов…

Мои глаза наполняются слезами, но я отказываюсь позволить этим мудакам увидеть, как я плачу.

— Пошел. Ты.

Кингстон качает головой.

— Разве я только что не сказал, что этого не произойдет?