Лаура Ли – Падшие наследники (страница 41)

— Бентли, перестань настраивать его против себя, — упрекает Жас.

Видимо, я не единственный, кто понял, что Фицджеральд — говнюк.

— Все в порядке, детка, — говорю я. — Чем больше Бентли нажимает на мои кнопки, тем больше у меня будет возможности попозже поиздеваться над твоей задницей.

Жас бьет Бентли по груди тыльной стороной ладони.

— Теперь ты действительно должен остановиться. Кингстону не нужен дополнительный стимул, чтобы вернуться к своей неандертальской сущности.

— Ладно, ладно, — мой тупоголовый друг поднимает руки вверх. — Я буду вести себя хорошо.

— Посмотрим, как долго это продлится, — ворчу я.

Бентли откидывается на спинку дивана.

— Когда привезут еду? Я умираю с голоду.

Жас берет поднос с печеньем, который мы прихватили с ее работы, и ставит его на кофейный столик. Мы планировали сделать что-нибудь самим — знаю, как по-домашнему это для нас, но случилась вся эта история с похищением, и мы заскочили в кафе.

— Поешьте. Это не должно занять слишком много времени.

— Ты — лучшая, Жасси, — Бентли берет печенье в форме чулка и целиком запихивает его в рот. — Это восхи-титель-но, — крошки выпадают изо рта, пока он говорит.

— Мерзость, Бент, — Жас качает головой, снимая его ноги со стола. — Ты не мог подождать, чтобы сказать это, пока не закончишь жевать?

— Нет, — говорит он, продолжая жевать, крошки печенья все еще вылетают у него изо рта.

Я показываю на него.

— Ты пропылесосишь это дерьмо перед уходом.

Бент переводит взгляд с Жас на меня, пока оттряхивает свою рубашку.

— Боже, когда вы двое успели стать такой старой супружеской парой?

Жас смеется, но я не нахожу юмора в его высказывании, потому что не вижу в этом ничего плохого.

Раздается стук в дверь, я открываю, беру еду и даю курьеру чаевые.

— Спасибо, чувак.

Его глаза загораются, когда он видит Бенджамин в своей ладони.

— О, вау. Огромное спасибо. Счастливого Рождества.

— Тебе тоже, — киваю я.

Жас и Бентли присоединяются ко мне у стойки, пока я расставляю все картонные коробки.

— Эйнсли обделалась бы, если бы узнала, что мы сейчас едим китайскую еду на вынос, — Бентли берет контейнер и начинает вываливать его содержимое на тарелку. — Мило! Апельсиновый цыпленок для победы!

— Почему? — Жас нахмурилась. — Что плохого в китайской еде?

Господи Иисусе, неужели я только что подумал, что хмурое лицо моей девушки было очаровательным? Я проверяю, на месте ли мои яйца. Жас бросает на меня странный взгляд, но не спрашивает, почему я хватаюсь за свои причиндалы через джинсы.

— С китайской кухней все в порядке, — уверяю я ее. — Это потрясающе, и будь наша воля, мы бы заказывали ее каждый год.

— Так в чем проблема?

Бентли смеется.

— Потому что Эйнсли настаивает на том, чтобы мы ели окорок и все остальные закуски в канун Рождества — то место, где она заказывает, просто бомба, но это не китайская кухня.

— А вы когда-нибудь пробовали приготовить еду?

Мы с Бентли оба смеемся.

Я обнимаю Жас за плечи и притягиваю ее к себе.

— Эээ… нет.

— Почему нет?

Бентли указывает на меня.

— Потому что твой мальчик — единственный из нас, кто не сожжет кастрюлю с водой, и он ни за что на свете не станет тратить часы на приготовление еды, которую съедят за считанные минуты.

— Я умею готовить, — предлагает Жас. — У меня тоже неплохо получается. Я каждый год помогала маме с обедом на День благодарения и Рождество.

— Дэвенпорт, тебе лучше одеть кольцо, пока это дерьмо не вылезло наружу. Если чуваки узнают, что кто-то, кто выглядит так же хорошо, как она, умеет готовить, тебе крышка.

Я отмахиваюсь от него.

— Очень смешно.

Хотя… идея с кольцом не так уж плоха.

Черт. Я в полной заднице.

Жас потянулась через меня, чтобы взять пару палочек для еды.

— Ладно, если вы, два идиота, закончили, давайте приступим.

Я беру пальцем петлю на ее поясе и целую ее в губы.

— Я люблю тебя.

Она улыбается.

— Я тоже тебя люблю.

Я чувствую, как взгляд Бентли, прожигает мое лицо, пока я наблюдаю, как Жас несет свою тарелку в гостиную и садится.

— Что? — говорю я достаточно низким голосом, чтобы его не было слышно за телевизором.

— Ничего, — отвечает он, подстраиваясь под мой голос. — Просто не знал, что вы двое теперь свободно бросаете любовные бомбы.

Я приподнимаю бровь.

— Не знал, что мне нужно твое разрешение.

Бентли отмахивается от меня.

— Отвали, чувак. Тебе не нужно быть мудаком. Я просто высказал свое наблюдение.

Мы смотрим друг на друга несколько мгновений. С той ночи между нами тремя Бент ни разу не переступил черту дозволенного. Во всяком случае, только если он намеренно не давит на меня. Я знаю, что он отошел от любой мысли сделать Жас своей девушкой, и я искренне думаю, что он знает, что неправильно истолковал свои чувства к ней. Так почему же все эта история с «я люблю тебя», так много значит для него?

— Почему тебя это волнует?

— Потому что ты мой приятель, а Жасс — моя девочка, — Бент закатывает глаза, когда я смотрю на него. — Я не это имел в виду, и ты это знаешь. Я рад за тебя, чувак. За вас обоих.

Бентли протягивает кулак, и я ударяю по нему левой рукой. И точно так же напряжение исчезает.

— Ты расскажешь мне, что у тебя с другой рукой? Что я пропустил за последние двадцать четыре часа?

— Чувак, ты многое пропустил. Я расскажу тебе после того, как мы поедим.

— О, черт, у меня такое чувство, что это будет какая-то история.