Лаура Ли – Безжалостные короли (страница 12)

— Называй его как хочешь, но я думаю о нем больше как о личном помощнике.

Какому восемнадцатилетнему подростку, который не работает в Голливуде, нужен помощник? Кингстону Дэвенпорту, очевидно.

— Невероятно, — пробормотала я. — Этот помощник — один из твоих ресурсов? Это тот парень, которого ты нанял, чтобы расследовать мое нападение?

Он качает головой.

— Я знаю одного частного детектива. У него много контактов в правоохранительных органах и за их пределами, отсюда и полицейский отчет. Этот парень умеет добывать информацию, к которой большинство людей не имеют доступа, включая копов.

Я складываю руки на груди.

— И как именно он этого добивается?

Кингстон ухмыляется.

— Я обычно не задаю таких вопросов. Правдоподобное отрицание и все такое.

Я приподнимаю бровь.

— Другими словами, этот ваш частный детектив получает информацию незаконными способами.

— Я уверен, что некоторые из его методов совершенно законны, — возражает Кингстон. — В любом случае, это его работа — беспокоиться о том, как он получает информацию. А мое дело — платить ему неприличные деньги за эту информацию.

— И вообще, откуда ты знаешь частного детектива?

— Потому что информация — это сила, — говорит он как ни в чем не бывало.

— Информацию об этой вещи, которую вы от меня скрываете?

— Среди прочего, — он прикусил губу, выглядя задумчивым. — Могу я кое-что сказать?

Я делаю глубокий вдох и выпускаю его.

— Валяй.

— Я не могу выбросить из головы образ тебя, лежащую на земле, избитую и окровавленную. Я не могу перестать представлять себе все ужасные возможности того, через что тебе пришлось пройти. Я только об этом и думаю, день и ночь. Это, блядь, съедает меня заживо, Жас — все эти «что-если». Мне нужно знать, что произошло на самом деле.

Я вскидываю голову, когда он с трудом выдавливает из себя последнее предложение. Властный тон, который у меня ассоциируется с Кингстоном Дэвенпортом куда-то делся. Его голос шаткий, неуверенный. У меня защемило в груди, когда я услышала, как в его словах прорывается агония. Я знаю, что ему дорого обходится этот разговор в присутствии Бентли. Как бы ни были близки эти двое, у меня не сложилось впечатления, что им нравится показывать кому-то свою уязвимость.

Я думаю о том, как Бентли спрашивал меня, была ли я изнасилована. Какое облегчение он испытал, когда я опровергла это. Последний раз я видела Бента перед нападением, так что он мог знать о такой возможности, только если бы Кингстон упомянул об этом. Так вот о чем так беспокоится Кингстон? Он думает, что я по какой-то причине солгала копам об этом? То, как он смотрит на меня сейчас — ждет, затаив дыхание, — говорит мне, что так оно и есть.

— Скажи ему, малышка, — мягко говорит Бентли. — Он должен знать.

— Меня не изнасиловали.

Кингстон закрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов, бормоча что-то себе под нос. Когда он снова открывает их, он спрашивает: — Что произошло?

— Все, что написано в отчете, — это то, что произошло на самом деле, Кингстон. Я ни о чем не лгала, если ты об этом подумал. Я просто не предоставила им всю информацию.

Кингстон хмурится.

— Так что…

Я поднимаю руку вверх.

— Уже поздно, и я чертовски устала. Я бы очень хотела сейчас лечь спать.

Бентли целует меня в щеку и встает с кровати.

— Думаю, это мой сигнал к отбою. Напиши, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спасибо, Бентли.

Бентли останавливается в дверях.

— Ты идешь, чувак?

Кингстон едва удостаивает его взглядом.

— Через минуту.

Бентли кивает.

— Я подожду снаружи. Вам нужно поговорить. Пока, Жасси Жас.

Кингстон ждет, пока Бентли закроет за собой дверь, прежде чем заговорить снова.

— Почему ты что-то скрываешь от меня? Сокрытие жизненно важной информации может помешать нам поймать ублюдков, которые сделали это с тобой.

Потому что я не могу игнорировать сомнения, которые эти люди вселили в меня. Если я скажу, что они сказали, мне придется признать, что это может быть правдой.

Я пытаюсь избавиться от воспоминаний, но ничего не получается.

Твоему драгоценному парню на тебя наплевать… выманить тебя из трусиков было частью плана.

Я подавляю дрожь.

— Я не думаю, что это уместная информация. Я только сегодня днем разговаривала с детективом. Полиция активно работает над этим делом. Я уверена, что они разберутся.

— Правда? И сколько у них уже есть зацепок?

Я прикусила нижнюю губу.

— Ну, ни одной. Пока. Но ты уже знаешь это, не так ли?

— Да ладно, Жас. В глубине души ты знаешь, что можешь мне доверять. Ты знаешь, что я могу помочь. Тебе необязательно делать это в одиночку.

Он кажется таким искренним, и я отчаянно хочу верить, что этот человек не имеет никакого отношения к моему нападению, но мне страшно. Я не хочу больше никогда быть такой уязвимой, а Кингстон Дэвенпорт, возможно, единственный человек на Земле, который способен разрушить все мои стены.

— Кингстон… — я потираю ушибленную шею. — Мне нужно больше времени, чтобы собраться с мыслями.

Его челюсть, как у Кавилла, подрагивает, пока он обдумывает это несколько мгновений.

— Как прошла ваша встреча с врачом сегодня утром?

Я быстро моргаю от внезапной смены темы.

— Как ты узнал, что у меня сегодня утром был прием у врача?

Он бросает на меня язвительный взгляд.

— Правда?

Я качаю головой.

— А, твои сталкерские наклонности. Как я могла забыть?

— Я не преследую тебя; я пытаюсь обеспечить твою безопасность.

Я приподнимаю брови.

— Звучит так, как будто это сказал сталкер-преследователь.

Его глаза сужаются.

— Ты можешь быть серьезной хотя бы минуту?

— Кто сказал, что я несерьезна?