Лаура Кнайдль – Проклятый наследник (страница 52)

Услышав голос Вэйлина, мальчишка потерял ритм, и камни упали, клацнув о землю. Юный фейри удивленно взглянул на полукровку. Светло-голубые глаза мальчика расширились при виде черной фигуры мужчины, и фейри молча уставился на Вэйлина.

– Как мне побыстрее добраться до замка?

Мальчик не ответил ему. Вэйлин нетерпеливо вскинул брови вверх и скрестил руки перед грудью. Видимое содрогание прошло по телу мальчика, но наконец он поднял руку и указал налево.

Вэйлин кивнул и, желая выказать дружелюбие, полез в карман брюк и вытащил талант воздуха. Мужчина бросил его мальчику, который поднял талант, и улыбка сменила испуганное выражение на его лице.

– Спасибо!

Вэйлин ничего не ответил и направился в ту сторону, куда мальчик указал ему. Самым благоприятным временем для убийства Кирана была, вероятно, торжественная церемония в замке. Беспорядки, хаос и паника всегда были хорошим прикрытием, и если принц был таким же, как Валеска, он до своей коронации будет устраивать многочисленные празднества. А это было отличным поводом, чтобы поговорить со служащими при дворце.

Чтобы избежать враждебных взглядов Неблагих, Вэйлин ускорил шаги. Он снова и снова оглядывал узкие улочки и тропинки, ища укромные уголки, в которых можно было спрятаться, но таких в Нихалосе не было. Путь бегства через крыши тоже исключался, потому что на них фейри выращивали свои сады, которые окутывали город прелестными цветочными ароматами, слишком сладкими на вкус Вэйлина.

Он старался запомнить все вокруг себя, каждый перекресток, каждое здание, каждый фонтан и каждый магазин, в поисках возможных путей побега, которые невозможно было найти даже на карте. При этом от него не ускользнуло огромное количество стекольных заводов в Нихалосе. И это было совсем неудивительно, потому что весь город казался созданным из стекла и кристаллов, отражающих Стихию воды, в то время как бесчисленные сваи не только представляли элемент земли, но также были непосредственно призваны доказать могущественную магию фейри. Нигде не было видно засушливых листьев или засохших цветов, все было сыто и живо.

После более чем часа ходьбы Вэйлин наконец смог заметить очертания замка за разросшимися садами на крышах и фонтанными скульптурами. Он казался вылитым из стекла, и закат отражался в бесконечных окнах оранжево-красными оттенками. Красиво, но ужасно ярко. Вэйлину пришлось отвести взгляд – и тут он застыл без движения.

Неподалеку от него находился магазин, торгующий музыкальными инструментами. Мужчина знал, что должен идти дальше, чтобы наконец добраться до дворца, но не смог устоять. Его ноги словно сами собой пришли в движение и остановились только тогда, когда полукровка находился уже перед входом. Мальчишеское волнение охватило Вэйлина и заставило его сердце биться быстрее, совсем как тогда, когда его отец еще был жив и привозил ему подарки из своих деловых поездок.

На витрине магазина стояли скрипка, несколько флейт и лютня. И хотя Вэйлин выбрал лютню в качестве своего инструмента, взгляд его был прикован не к ней, а к великолепной арфе внушительных размеров. Ее корпус был изготовлен из темного дерева, мастерски отшлифован и отполирован так гладко, что в нем отражался солнечный свет. Шейка была выполнена из золота, а в ногах извивались резные фигурки, обвивающие всю раму арфы, как виноградная лоза, которая выпустила первые весенние ростки.

Пальцы Вэйлин покалывало при виде арфы. Он готов был отдать все на свете, лишь бы иметь возможность играть на таком прекрасном инструменте. Но он не мог себе этого позволить. Будучи Тенью королевы, он получал от нее только самое необходимое, а воровать он перестал уже давным-давно. После смерти отца и первых убийств он отказался от того, чтобы воровать у других. Кровь убитых и так смешала компас морального равновесия ниже некуда, и он не хотел опускаться еще ниже из-за воровства.

Рассматривая инструменты, Вэйлин потерял всякое чувство времени. Только когда мимо него проехала карета и попутный ветер хлестнул мужчину по лицу, он очнулся от своих мечтаний. Ошеломленный, он огляделся и обнаружил двух женщин из числа Неблагих фейри. Они стояли рядом перед одной из других лавок, держа друг друга за руки. Но их взгляды покоились не на витрине, а на нем. При этом их губы двигались, и, хотя полукровка не мог их слышать, он тем не менее был уверен, что эти двое говорили о нем – и, скорее всего, ничего хорошего сказать не могли.

Вэйлин ненавидел, когда на него смотрели так, будто он был скотиной на рынке, но не было ничего такого, что он мог бы сделать сейчас без привлечения дополнительного внимания к собственной персоне. Поэтому он отвернулся от Неблагих и решил сосредоточиться на своих обязанностях. Убить принца. Найти способ разрушить проклятие. Купить себе эту арфу. Именно в таком порядке, иначе ничего не выйдет. Бросив последний тоскующий взгляд на инструмент, Вэйлин оторвался от витрины и снова направился в сторону замка.

В саду у «Скипетра» раздавались голоса и веселый смех. Запах сладких яблок и еще более сладкого вина витал в воздухе. Стеклянные шарики, в которых горел волшебный огонь, висели на веревках над головами гостей и факелами танцевали на ветру.

«Скипетр» был таверной возле дворца, и Вэйлину не стоило особого труда узнать, что служители замка любят приходить сюда по вечерам, чтобы посплетничать вдали от тонких дворцовых стен о принце и королевской семье.

В основном все они были из Неблагого Двора, но несколько Благих вносили яркие вспышки огненных оттенков в светлое море волос местных фейри. Благие фейри были эмиссарами или приспешниками Валески, которые изучали Нихалос до прибытия самой королевы, которая в качестве почетного гостя будет присутствовать на коронации Кирана. Как и везде в городе, Вэйлин привлек внимание и в «Скипетре», при этом некоторые фейри уже выпили достаточно вина, чтобы открыто интересоваться его вызывающим статусом полукровки. Не все взгляды были враждебны и скептичны или направлены только на его шрамы, некоторые выказывали явную похоть, потому что в отличие от жилистых мужчин Неблагого Двора у Вэйлина под рубашкой вырисовывались широкие плечи и отчетливые мускулы. Но он был здесь не для того, чтобы получать удовольствие – пока нет.

Вэйлин прошел мимо столиков к стойке, которая была установлена в конце таверны. Фейри за прилавком как раз собиралась отполировать бокал с помощью своей магии. Снова и снова она заставляла крупные капли воды танцевать по загрязненной поверхности посуды, пока стекло не заблестело чистотой.

– Приветствую вас, – сказал Вэйлин, наклоняясь к стойке.

Неблагая подняла голову и окинула его взглядом с ног до головы. Не заинтересованным, но оценивающим, как будто фейри решала, мог ли этот полукровка доставить ей неприятности.

– Что я могу вам принести?

– Бокал вина.

– Один момент.

Хозяйка отвернулась от него и завозились у бочек, выстроенных стеной за стойкой. Долго ждать Вэйлину не пришлось, и скоро он расплатился за свое вино воздушным талантом. Едва хозяйка таверны спрятала талант в своем фартуке, она снова вернулась к полировке стекла. Всем своим видом она показывала, что у нее нет времени на вопросы, но прежде всего – нет времени на полукровку. Фейри, сидевшие по всему саду группами, беседовали между собой. Вэйлин не хотел выделяться больше, чем уже это делал, вклинившись в одну из этих групп, и вместо этого искал для себя свободное место среди толпы, чтобы подслушать беседовавших. Он сделал глоток вина из своего бокала. На вкус оно было сладковатым, как виноградный сок, но послевкусие имело жгучие нотки, и Вэйлин понял, что много этой дряни пить нельзя.

Невольно Вэйлин оглядывал группы гостей и наблюдал за Неблагими, которые, по-видимому, не знали границ и не ведали чувства стыда. Через две скамейки от него одна фейри сидела на коленях у другой. Женщины страстно целовались, и одна из них уже просунула руку под платье другой. Но едва ли кто-нибудь из присутствующих обращал на них внимание. В Даарии такое было немыслимо. Потому что в родном городе Благих такие публичные проявления привязанности были нежелательны, и какая-то часть Вэйлина хотела отвернуться, но взгляд его оставался прикованным к этому зрелищу. Не потому, что ему это нравилось, а потому, что целовались две женщины. Две фейри одного и того же пола предавались страстным ласкам, и им никто не мешал. О Боги! Никто не проклинал их и не обвинял в грехе.

Вэйлин оторвал взгляд от целующихся фейри и попытался сосредоточиться на том, чтобы прислушаться к разговорам вокруг себя, чтобы выхватить из них полезную для себя подсказку. Долго ждать ему не пришлось. Скоро один из разговоров привлек его внимание.

– Они хотели его отравить, – сказала женщина-фейри.

Она перегнулась через стол и сгорбилась; лицо ее было всего в паре сантиметров от собеседника – мужчины-фейри в гражданской одежде.

– Опять?

Вопрос фейри поставил Вэйлина в тупик. Означало ли это, что в последнее время произошло несколько покушений на принца? Каждый житель Мелидриана знал, что Киран не пользуется бешеной популярностью. Неблагие были гордыми фейри, даже больше, чем Благие. Многие из них не желали принимать тот факт, что ими правит восемнадцатилетний парень, которому еще не дарована благосклонность Богов, но Вэйлин никогда бы не подумал, что Неблагие готовы зайти так далеко.