Лаура Кнайдль – Не. Прикасайся ко мне (страница 36)

Лука: Я хотел тебе рассказать, как в детстве попытался перепрыгнуть Апрель на скейтборде, а его ролики запутались в ее волосах, и у нее несколько месяцев было лысое пятно на голове. Но сейчас я сижу здесь и все время смотрю на девушку, которая сидит передо мной.

Я: Почему?

Лука: Она ухмыляется, как будто у нее недавно был очень хороший секс, а к ее затылку рядом с ухом прилипла такая забавная штука. Это сперма или гель для волос?

Я фыркнула и непроизвольно засмеялась. Я попыталась замаскировать смех кашлем, но интерес моих сокурсников уже был разбужен. Некоторые с любопытством повернулись в мою сторону. Даже Гэвин глянул через плечо, а профессор Эриксен на мгновение замолчал.

Чужое внимание быстро заставило меня замолчать. Щеки стали горячими. Ой! Я сползла на край стула и для вида кашлянула еще несколько раз. Эриксен продолжил свой доклад, а после того, как я несколько секунд не двигалась и не издала ни звука, студенты тоже потеряли ко мне интерес.

Спрятав телефон под столом, я написала ответ.

Я: Лука!

Лука: Сага?

Я: Только что из-за тебя все уставились на меня.

Лука: Почему?

Я: Приступ смеха. Эриксен, наверное, заберет мой телефон, и тогда он вместе с твоей книгой попадет в ящик позора.

Лука: Звучит очень драматично.

Я: Позора!

Лука: Я думаю, ты пересмотрела с Апрель «Игру престолов».

Я: Нет, почему ты так решил?

С улыбкой на губах я не спускала глаз с телефона и ждала ответа Луки – он не пришел. Я разочарованно подождала еще немного, а потом сунула мобильный в карман и заставила себя слушать Эриксена. Теперь мне стало еще труднее сконцентрироваться, но я все же смогла сделать несколько записей, прежде чем закончилась лекция.

Я как раз складывала вещи, пока другие спешили из аудитории, когда мой телефон снова завибрировал. Я улыбнулась.

Извини. Должен был спрятать телефон, иначе он действительно полетел бы в ящик позора. До встречи!

Единственным преимуществом экзаменов в середине семестра было то, что не оставалось времени волноваться. Как во сне я перемещалась туда-сюда между квартирой Луки, лекциями и библиотекой и редко видела моих новых соседей. Апрель по-прежнему работала в кафе, ходила в тренажерный зал и встречалась с дюжиной разных учебных групп, так же как и Лука. Я в одиночестве сражалась с массой учебного материала и проводила послеобеденное время перед устаревшим компьютером, чтобы написать эссе на пятьдесят страниц, которое требовал от нас профессор Мейер. С суматохой в библиотеке и часто меняющимися соседями по столу я продвигалась вперед медленно, потому что бóльшую часть дня проводила не в чтении книг, а в оценивании людей, сидящих напротив. По вечерам я мучилась с горой конспектов, которые писала, чтобы лучше запомнить материал профессора Эриксена.

Я наконец дозвонилась Меган, которая несколько раз извинилась за то, что до сих пор не давала о себе знать.

У нее была «креативная вспышка», как она это называла, и она удалилась на сорок восемь часов в маленькое ателье в подвале своих родителей. Я мало понимала в искусстве, но если для Меган важно изолировать себя и два дня ни с кем не разговаривать, то это важно и для меня. Хорошей новостью было то, что она могла одолжить мне триста долларов. Она переведет мне деньги на счет, и я пообещала ей вернуть их до конца года с процентами. Конечно, она отказалась от процентов, но я настояла.

В пятницу я заплатила мистеру Штрассе за испорченные книги, а вечером позвонила Норе. Она не ответила, и я позвонила матери. Однако оставалось лишь несколько минут до начала ее смены в больнице, и мы договорились созвониться в воскресенье.

В субботу я встала уже в шесть часов. Я принесла корзину с грязным бельем из ванной и пошла в подвал для стирки. Я достала свои последние мелкие деньги и, пока стиральная машина и сушилка выполняли свою работу, готовилась к экзаменам. Вернувшись в квартиру, я развесила белье, тихо бормоча только что изученное мной.

Открылась входная дверь, и вошел Лука.

– Доброе утро, – запыхавшись, приветствовал он меня.

Я уставилась на него, не в состоянии что-либо сделать с этим. Вид его обнаженного торса заставил меня забыть о приличиях, и первый раз за долгое время я смогла насладиться этим видом, не чувствуя при этом страха. Во время пробежки он снял футболку и засунул ее за пояс шорт.

Даже с расстояния нескольких метров я могла увидеть капли пота, которые стекали с его волос и сбегали вниз по груди, потом по мускулам живота, прежде чем терялись в кромке шорт. Он большой, – раздались в ушах слова Меган. Жар распространился у меня между бедер.

На предплечье Лука закрепил измеритель пульса и MP3-плеер. Он вытащил наушники из ушей и наклонился, чтобы снять обувь.

– Когда ты встала? – спросил он. Его голос прозвучал хрипло.

Я крепко сжала зубы, чтобы взять под контроль возбуждение. Я почти желала вернуть свой страх. С ним я, по крайней мере, знала, как поступать.

– В шесть, – сказала я хриплым голосом и заставила себя смотреть на белье. В этот момент я заметила, что как раз держу в руках трусы-боксеры Луки. Великолепно. – Я хотела быть первой в ванной.

– А я удивился, где ты, когда пошел на пробежку. – Лука снова выпрямился. – Надеюсь, ты знаешь, что не обязана это делать, если не хочешь?

– Что ты имеешь в виду?

– Белье и все остальное. – Он подошел ко мне и начал развешивать влажную одежду. – То было лишь предложение. Мне не сложно позаботиться о собственном мусоре.

– Я заняла твой диван. Это наименьшее, что я могу сделать взамен, – сказала я и уставилась при этом на красный топ Апрель, как будто это было самое привлекательное, что я когда-либо видела. – Я хочу позже пойти за покупками, чтобы пополнить запасы. – Мой голос действительно звучал так сдавленно или я лишь вообразила это? – Если тебе что-то нужно, можешь написать.

Лука повернулся, чтобы посмотреть на часы DVD-плеера, и на его спине заиграла впечатляющая мускулатура.

– Когда ты хочешь пойти?

– Как только повешу белье. – Я хотела прийти в супермаркет до того, как туда набьется много людей.

– Дай мне десять минут.

Я нахмурилась:

– Зачем?

– Принять душ. И я пойду с тобой. – Он положил назад топ, который как раз достал из корзины, и исчез в ванной, прежде чем я смогла возразить.

Я смотрела ему вслед, и даже спустя секунды мое сердцебиение не успокоилось. Хаос бушевал в груди, и возбуждение между ног утихало очень медленно. Почему мое тело вероломно переходит с Лукой из одной крайности в другую? Что вообще происходит?

Тогда в общежитии, когда я еще не знала Луку, мое подсознание, как всегда, почуяло опасность. Я увидела лишь его двусмысленную улыбку, татуировки и мускулистое телосложение, благодаря которому он казался намного больше меня. Но когда я смотрела на Луку сегодня, я видела в нем намного больше – видела нашу дружбу, видела, как светлеет его лицо, когда он говорит о книгах. Я видела старшего брата, который любит свою сестру, ненавидит мое сладкое молоко и все же позволил мне жить у себя. И я видела Луку, который, возможно, пережил не то же самое, что я, но понимал, что это значит – разочароваться в человеке, который, безусловно, должен тебя любить.

Скрип двери прервал мои мысли. Я видела краем глаза, как Лука промчался из ванной в свою комнату с полотенцем вокруг бедер и закрыл за собой дверь. Я зажмурилась в попытке взять себя в руки, пока мое состояние и вся ситуация не стали еще более нежелательными. Чтобы отвлечься, я быстро повесила оставшееся белье, дополнила список покупок и надела туфли. Мне не пришлось ждать Луку. Полностью одетый, он вышел из своей комнаты, и мы отправились в путь.

Прежде чем мы сели в мой фургон, я еще раз дала Луке понять, что ему не обязательно ехать со мной и списка было бы вполне достаточно, но он не дал отговорить себя от совместной поездки. Если бы я не знала Луку лучше, я бы предположила, что он сопровождает меня, чтобы подразнить, догадываясь, как мое тело с недавних пор реагирует на его присутствие.

Для оформления входа в супермаркет были использованы черный и оранжевый цвета, паучьи сети свешивались с потолка, а череп со светящимися красными глазами засмеялся, когда мы проходили мимо. Все напоминало о том, что предстоял лучший день года.

– У тебя уже есть планы на Хеллоуин? – спросила я Луку и перевела взгляд на людей в магазине. Лишь кое-где в проходах он встретил несколько таких же ретивых жаворонков, как мы.

Лука покачал головой и повернул с нашей тележкой для покупок направо.

– Я не очень увлечен Хеллоуином.

Я с удивлением посмотрела на него:

– Почему?

– А почему я должен? В детстве это было круто, потому что мы получали разные сладости, сейчас это такой же день, как любой другой. – Он пожал плечами. – Немного больше вечеринок, но единственное их отличие в том, что парни обводят глаза черным карандашом, а девушки наносят искусственную кровь на декольте и наряжаются как распутные зомби.

– Это довольно циничная точка зрения.

Лука остановился перед полкой с разными булочками для бургеров и тостов.

– Ты тоже не производишь впечатления типичной королевы Хеллоуина.

– Чтобы ты знал, Хеллоуин – мой любимый праздник.

– Хеллоуин не праздник. – Он осматривал упаковку с булочками для хот-догов, которая наконец приземлилась на дно тележки.