Лаура Кнайдль – Корона Тьмы. Рождение магии (страница 5)

– Это не имеет значения.

– О, запретная любовь?

Он сжал губы. Говорить о Фрейе было даже опаснее, чем думать о ней. О таинственном исчезновении и не менее внезапном возвращении принцессы ходило множество слухов. Некоторые из них были любовными историями, но его ни при каких обстоятельствах не должны были связать с принцессой.

За голову Ларкина Вэлборна все еще была назначена награда, и, хотя Фрейя сама освободила его из тюрьмы, Хранителя обвиняли в похищении. По этой причине ему постоянно приходилось быть в движении. Мужчине нельзя было оставаться на одном месте слишком долго. По крайней мере, пока все, кто знал его в лицо и искал его, не превратятся в дым и пепел. После этого он сможет успокоиться, но идея осесть где-нибудь в одном месте совсем не привлекала Хранителя. Собственный дом, маленький сад, работа, на которой не нужно каждый день видеть кровь. Ларкин считал, что все это ничего не стоило без человека, с которым он мог бы разделить такую жизнь.

– Она замужем за кем-то другим? – не унималась Кара, зайдя в его комнату. На мгновение она остановилась у стола, сидя за которым, он не менее десятка раз испытывал искушение написать Фрейе письмо.

– Нет, она не замужем.

Кара поджала губы. Теперь она стояла рядом с ним, и он ощущал исходящий от нее запах гвоздики и пива, которое девушка подавала каждый день.

– Она дворянка?

Резким движением он закрыл свою сумку.

– С чего ты взяла?

Понимающая улыбка появилась на лице Кары.

– Значит, я права.

– Нет.

– Лжец, – засмеялась она. Яркий, счастливый звук, который мог бы легко очаровать любого другого мужчину. – Расскажи мне о ней.

Ларкин покачал головой.

– Неважно, кто она. Мы все равно не будем вместе. Ни в этой жизни. Ни в следующей.

– Тогда я помогу тебе ее забыть, – предложила Кара.

Кончиком языка она призывно облизнула губы, приглашая мужчину попробовать ее. Затем она положила руку ему на плечо и медленно погладила темную ткань его рубашки. Пальцы скользнули к пуговицам на груди Ларкина. Но Хранитель схватил Кару за руку, прежде чем она смогла успеть расстегнуть одну из них.

– Я не хочу ее забывать.

Кара казалась удивленной.

– Тебе действительно плохо.

Она убрала пальцы, которые выглядели невероятно нежными и хрупкими по сравнению с его рукой.

– Я желаю тебе всего наилучшего, Кайден, и, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Кара встала на цыпочки и поцеловала небритую щеку Ларкина, а затем повернулась и вышла из комнаты.

Он вздохнул и пожалел, что не смог раскрыть свое настоящее имя этим людям. Но вероятность того, что какой-то гвардеец его схватит, была слишком велика. Хранителю не следовало выделяться, если он не хотел снова оказаться в темнице короля. Ларкин угрюмо перекинул старую вещевую сумку через плечо. Оглядев комнату в последний раз, он спустился по лестнице в главный зал. Уже начинало смеркаться, и в таверне собралось больше гостей, чем было час назад. Вероятно, не в последнюю очередь из-за случившегося. Все хотели знать, что произошло между ним и Ману. В воздухе висел густой запах пива, и голоса гостей звучали громче и бодрее – облегченно. Многочисленные сальные свечи, вспыхивая на стенах комнаты, казалось, прощались с Ларкином.

Несколько жителей деревни заметили его, и их глаза проследили за ним до стойки. Кровь, оставленная ранами Ману, исчезла. И только зарубка от кинжала все еще была заметка на древесине столешницы.

– Кстати, прошу прощения, – сказал Ларкин. Он указал на отметину и примостился на одном из табуретов. – Я заплачу за ремонт.

– Побереги свое золото, – ответил Рэйни, потянувшись за кубком, который, наполнив водой, толкнул к нему. – Я давно хотел заменить это старье. Эта доска уже пережила слишком многое.

Ларкин глотнул воды.

– А сколько я должен тебе за комнату?

– Ты собрался покинуть наши края, не так ли?

– Да. Я должен идти дальше.

– Это объясняет разочарованное лицо Кары. Куда ты пойдешь?

– На Запад. Есть информация, какие-то бандиты бесчинствуют на берегу Драконьего озера, – сказал Ларкин. – А оттуда отправлюсь на Север, в Эвадир.

– В родные края?

Ларкин кивнул. Обычно он старался скрыть свой акцент, чтобы не открывать свое истинное происхождение. Но в Гленко он пробыл так долго, что люди узнали о его происхождении.

– У тебя семья в ледяном городе?

– Теперь уже нет.

– Понимаю. Я бы тоже сбежал от этого холода.

– Мои родственники не сбежали. Они мертвы.

В некоторые дни, когда одиночество давило на него с особенной тяжестью, Ларкина мучила память о матери, которую он, впрочем, почти не знал. В другие дни он почти ничего не чувствовал к этой незнакомке, умершей уже более ста лет назад.

– Прости, – пробормотал Рэйни.

Ларкин пожал плечами.

– Так сколько я тебе должен?

– Забудь об этом! Благодаря тебе я вернул серебро, которое Ману содрал с меня. Этого достаточно.

Ларкин хотел поспорить, но жители этой деревни была настолько теплы, приветливы и благодарны, что ему не хотелось перечить.

– Тогда пора прощаться. – Он протянул руку Рэйни.

Хозяин ответил на рукопожатие.

– Береги себя, Кайден!

– Обещаю.

Ларкин соскользнул с табуретки и плавно достал из кармана плаща золотой дукат. Не говоря ни слова, он положил монету на прилавок. Прежде чем Рэйни успел что-то заметить, Хранитель поспешно повернулся и вышел из таверны. В это время года холодно было не только в Ледяном городе. Пронизывающий ветер дул над Тобрией, принося с собой запах снега, который вот-вот должен был выпасть. В Мелидриане, напротив, скорее всего, сейчас светило солнце и погода наверняка была более мягкой, что предопределяли не только природные условия, но и магия фейри.

Холод не был помехой для Ларкина. Мужчина поднял капюшон своего пальто и пошел по тропинке в лес к югу от деревни. Он размышлял, стоит ли ему купить лошадь за то золото, что ему оставила Фрейя. Но для чего? У Хранителя не было цели и вместе с тем в его распоряжении было все время мира.

Солнце уже полностью зашло, когда Ларкин достиг руин старого храма посреди Тернового леса. Обветшалые развалины были едва различимы. От храма, который был построен и, вероятно, разрушен еще до войны, осталось лишь несколько камней, расположенных в форме квадрата. Наверное, здание относилось к тому времени, когда люди еще поклонялись неземному богу.

Ларкин вошел в храмовую зону, посреди которой укоренилось дерево. Ствол, лишенный листьев, напоминал скелет. Ветви дерева сгибались на ветру и трещали, как старушечьи кости. Ствол дерева уродовала большая трещина, куда давным-давно, вероятно, ударила молния. Ларкин ощупал дерево. Его пальцы сразу нашли то, что он искал. Хранитель вытащил черные ножны и пристегнул их к ремню на спине. В ножнах был его огненный меч. Вибрация магии встретила его, и на губах Ларкина появилась легкая улыбка. О король, как же ему не хватало этого оружия!

Глава 3 – Элрой

– Амарун –

Игорный дом пропах дымом, потом и металлом монет, которые переходили из рук в руки. Взгляд Элроя бродил по переполненной комнате. Мужчины и женщины стекались сюда, не в силах сопротивляться зову алчности. Они играли в карты и напивались, одетые в роскошные наряды, словно пришли прямо с бала в королевском замке. Среди них был и Йель. Мужчина, смеясь, сидел на коленях какой-то толстухи. Вот он бросил кости через стол. Гости вокруг аплодировали, и человек с булавкой на груди, в котором Элрой признал служащего заведения, подтолкнул к матросу кучку монет. При виде денег глаза Йеля заискрились, и он поцеловал женщину в губы. Та похотливо положила руку на его бедро.

Элрой закатил глаза. Ничто не могло расшевелить его верного моряка быстрее, чем золото. Оно действовало на Йеля как афродизиак, и в какой-то момент, вероятно, это влияние зайдет так далеко, что вида запертой деревянной шкатулки будет достаточно, чтобы полностью возбудить его. Элрой отвернулся от игры и направился к стойке. Она отличалась от барных стоек в тех заведениях, где он и его команда обычно веселились. Эта была выполнена из безупречного темного дерева. Стену позади нее украшало зеркало, отражающее комнату, а перед ним, казалось, прямо в воздухе парили полки, которые были уставлены бутылками всевозможных форм и размеров. Лучшие вина и напитки были собраны в этих бутылках.

Элрой уселся на один из табуретов и бросил на стойку серебряную монету. Тут же напротив него оказалась женщина-бармен. Ее губы были соблазнительно-красными, и она улыбнулась, увидев мужчину.

– Что прикажете вам подать?

– Стакан вашего лучшего вина.

– Один момент, красавчик, – прямо-таки выдохнула она последнее слово. И Элрой понял, что ему не придется прикладывать много усилий, чтобы не провести сегодняшнюю ночь в одиночестве. Но ночь только начиналась, чтобы принимать такое решение прямо сейчас. Выбор был слишком велик. Еще две женщины сидели на стульях. Они еще не заметили пирата, но это было только вопросом времени.

– Она не покидала пределов замка с тех пор, как вернулась, – услышал Элрой женщину, сидевшую к нему спиной. Ее голос был вял, язык немного заплетался, из чего мужчина сделал вывод, что кубок, стоящий перед ней, был, вероятно, не первым ее заказом.

– Конечно, так распорядился король, – отозвалась другая женщина, задумчиво поджав губы. Ее черные волосы были собраны в элегантную прическу, из-за чего Элрой заподозрил, что обе они явились сюда прямо с бала или пиршества.