Ларс Кеплер – Лунатик (страница 66)

Скуля, Ида пытается ещё раз, изо всех сил. На этот раз тяжёлый шкаф скользит по полу. Она чувствует железный привкус крови во рту, пока протискивается в образовавшуюся щель и падает на ковёр с другой стороны.

Рулонная штора в комнате Оливера колышется от сквозняка.

Ида встаёт на подкашивающиеся ноги, поправляет халат, затягивает пояс и на цыпочках почти бежит к двери.

Она наступает на одну из игрушек сына, и та пронзительно пищит.

Она открывает дверь.

Почти беззвучно, на полусогнутых, она мчится на кухню и спускается по лестнице. Но женщина идёт за ней, громко грохоча по ступеням.

Ида огибает угол у подножия лестницы и добирается до двери в котельную. Сквозь щели между ступенями на лестнице видно ноги женщины. Ида тихо открывает дверь, проскальзывает внутрь и закрывает за собой.

Геотермальный тепловой насос, распределительный шкаф тёплого пола и котёл нагревают узкое пространство.

Ида моргает в темноте, тяжело дышит носом.

Ничего не видя, она пробирается к узкой двери в гараж.

Слышен щелчок, затем шипение.

Она почти добирается до двери, когда подол халата цепляется за трубу.

Сердце бьётся так сильно, что она слышит стук крови в ушах.

Ткань натягивается, когда она дёргает. Приходится шагнуть назад и освободить халат, прежде чем идти дальше.

Дежурный светильник под потолком льёт бледно‑голубой свет на коробки с рождественскими украшениями, велосипеды, багажники на крышу, летние шины, газонокосилку и мешки с компостом.

Грубый бетонный пол ледяной, когда она босиком подбегает к кнопке автоматических ворот гаража и нажимает её.

Громко жужжит механизм, и дверь начинает подниматься. Но через несколько секунд она дёргается и снова идёт вниз.

Ида бросает взгляд на дверь из котельной, снова нажимает кнопку и нервно поправляет пояс халата. Как и раньше, ворота немного поднимаются, скрежещут и останавливаются. Затем медленно опускаются.

Что‑то блокирует механизм.

В котельной загорается свет.

Тонкая полоска сияния просачивается в гараж, как трещина в полу.

Ида нажимает кнопку ещё раз и подбегает к воротам. Она ложится на спину и начинает протискиваться под ними, как только щель становится достаточно широкой для головы.

Дверь вздрагивает, перестаёт подниматься и в третий раз идёт вниз. Ида отчаянно пытается выскользнуть, но дверь слишком быстрая — опускается и прижимает её за талию.

Холодный ночной воздух царапает ей лёгкие.

Она тяжело дышит, пытается протолкнуться вперёд, содрав кожу на бёдрах.

Механизм снова оживает, и дверь начинает подниматься. Давление ослабевает. Скуля, она рвётся наружу.

В этот момент она замечает соседа, бывшего канцлера юстиции. Он стоит к ней спиной, а его старый лабрадор обнюхивает фонарный столб чуть дальше.

— Помогите! — кричит она и в ту же секунду чувствует, как женщина хватает её за лодыжку и рывком затаскивает обратно.

Голова Иды с грохотом ударяется о бетон. Халат задирается под спину.

Ворота гаража снова опускаются, громко жужжа.

Ида рыдает, отталкивается обеими ногами, переворачивается на живот и поднимается на колени.

Она только начинает вставать, когда что‑то тяжёлое с силой обрушивается ей на спину. Ноги подкашиваются.

Она пытается сгруппироваться при падении, но лбом ударяется о шершавый бетон.

Ида снова пытается подняться, но больше не чувствует нижнюю половину тела.

До неё доходит, что позвоночник сломан. Она кричит, и мучительная волна боли пронзает всё туловище.

Мышцы верхней части тела судорожно напрягаются. Сердце колотится, дышать трудно.

Ида слышит собственный отчаянный вой, чувствует, как ломаются ногти, когда она скребёт бетон, пытаясь отползти.

Она знает, что должна выбраться, но это уже не мысль — просто животное желание выжить.

Женщина тяжело дышит, яростно отбрасывает в сторону табурет. Рычит, обходит Иду и дважды легко, будто играючи, подталкивает её топором в щёку.

— Пожалуйста, — шепчет Ида.

В панике она пытается доползти обратно в котельную, но женщина взмахивает топором и отрубает ей половину правой руки.

Искры летят, когда острое стальное лезвие с силой бьётся о бетон.

Ида теряет сознание, но успевает увидеть, как одна искра парит перед ней, словно крошечная фея с трепещущими серебристыми крылышками.

Под ней растекается лужа крови.

Она лежит, прижимаясь щекой к холодному полу.

Топор в руках женщины, отрубающий её конечности, Ида ощущает как серию мягких толчков. Словно стрелка на железной дороге, направляющая её путь всё дальше — обратно, к маме и папе.

Глава 48.

Хьюго растянулся на кровати, затягивается вейпом с каннабидиолом и листает ленту в телефоне. Свет выключен, и абажур из рисовой бумаги висит над ним, как бледная зимняя луна.

На нём полосатые пижамные штаны и футболка с цветочным принтом, а густая сеть татуировок на руках делает кожу похожей на сплошные синяки.

На улице чёрное небо.

Хьюго мечтает о поездке в Канаду, о том, как он снова узнаёт свою маму, как ведёт её в ресторан, полный разноцветных огней, и отдаёт ей свою счастливую монету. Свой серебряный динар.

Он слышит смех Агнеты наверху и закрывает глаза.

Час назад они заказали пиццу и поздно поужинали на кухне. Отец сказал, что рад, что семья снова вместе, открыл бутылку американского вина «Опус Уан», которое его редактор из «Кноф» подарил ему в Нью‑Йорке.

Мысли Хьюго возвращаются к гипнотизёру и к тому, что, когда Эрик Мария Барк пытался заставить его описать отражение лица блондинки, он увидел скелет из своего кошмара, череп и треснувшие глазницы.

Может быть, это тоже какой‑то случай двойной экспозиции? Может быть, у женщины был странный макияж. Или у неё были очень густые брови, отбрасывающие на лоб тяжёлые тени.

Хьюго вновь затягивается вейпом и решает, что, наверное, стоит рассказать об этом отцу, что они с Агнетой могли бы использовать это в своей книге.

Он смотрит на абажур и говорит себе, что нужно записать, пока не забыл. Но передумывает, когда вспоминает, что блокнот лежит на кресле, которое загораживает закрытую дверь в гостиную.

Хьюго опускает телефон на грудь и откидывается на подушку. Каждый раз, когда он вдыхает пар, на конце устройства вспыхивает маленький огонёк, мягко высвечивая потолок.

Он на мгновение закрывает глаза, чтобы успокоиться, затем ставит вейп на тумбочку, берёт телефон и звонит Ольге.

— Привет, детка.

— Ты одна? — спрашивает он.

— Конечно.

— Кто это был у тебя дома?

— Кто? А, ты про Хачима? Я помогала ему с работой, — отвечает она и что‑то отпивает.

Хьюго садится и засовывает подушку за спину.