Ларс Кеплер – Лунатик (страница 48)

— И из‑за ненависти к мужчинам, покупающим секс?

— А ты как думаешь?

— Думаю, иногда ваша ненависть заходит так далеко, что вы берёте не железный прут и нож, а топор, — говорит Йона.

— Топор? — переспрашивает она отсутствующим взглядом.

— Вас подозревают в убийстве, и вы будете заключены под стражу, — объясняет Стина Линтон.

— Убийстве? — Дженни неловко улыбается.

— Следы шин вашего автомобиля совпадают со следами в кемпинге Бредэнг двадцать шестого ноября. И у нас есть светлый волос с места убийства.

— Но, насколько мне известно, я никого не убивала.

— Мы передаём дело прокурору. Заседание по заключению под стражу состоится не позднее завтрашнего дня — говорит Стина.

Телефон Йоны вибрирует, приходит сообщение от Эриксона. Он извиняется и открывает его:

Результат из лаборатории: светлый волос из кемпинга НЕ принадлежит Дженни Гилленкранс.

Йона кладёт телефон экраном вниз и какое‑то время внимательно рассматривает Дженни, затем продолжает допрос.

Она сидит молча, с грустным лицом, теребя заусенец на большом пальце.

— Что вы делали в кемпинге Бредэнг двадцать шестого ноября? — спрашивает он.

Дженни глубоко вздыхает и смотрит на него.

— Я знаю, почему ты думаешь, что это была я, — говорит она, на мгновение встречаясь с ним взглядом. — Потому что я договорилась встретиться с джентльменом в четырнадцатом домике… Кемпинг был закрыт на сезон, и меня это вполне устраивало.

— Итак, вы подъехали, припарковались у ворот, взяли металлический прут и нож и пошли к домику? — уточняет Йона.

— Да.

— Который был час?

— Без пяти час.

— Продолжайте, — говорит Йона.

— Я увидела, что в караване горит свет, и решила, что джентльмен уже там, — говорит она и погружается в воспоминания.

— Что произошло потом? — спрашивает Стина.

— Что… Я застыла, — бормочет она.

— Почему?

— Потому что увидела, как какой‑то парень обошёл домик сзади.

— Можете описать его?

— Длинные тёмные волосы… Точно не помню. Джинсы и зелёный свитер.

— Что вы сделали дальше?

— Что я сделала… Я услышала громкие звуки изнутри. Глухие удары, словно что‑то ломали. А потом на окно брызнула кровь, и я развернулась и как можно быстрее ушла. Села в машину и поехала домой.

— Вы слышали голоса внутри домика? — спрашивает Йона.

— Нет, не думаю. Нет.

— Для протокола я должен спросить: вы когда‑нибудь заходили в домик?

— Нет.

— Вы уверены?

— Да.

— Как близко вы подходили к фургону?

— Метров на двадцать, — отвечает она.

— Вы шли к нему, но остановились, потому что увидели мужчину снаружи?

— Да.

— Потом услышали шум внутри?

— Да.

— О чём вы тогда подумали?

— Сначала я решила, что клиент агрессивный, что он по какой‑то причине взбесился и начал всё крушить.

— Но вы же не сразу ушли? — уточняет Йона.

— Всё произошло за несколько секунд. Но когда я увидела кровь… Её было так много, по всему окну. Я ничего не могла сделать. Там был не один человек, он с кем‑то дрался или что‑то такое, и я начала думать о бандах… Я просто хотела уйти.

— Мужчина с длинными волосами зашёл внутрь фургона?

— Я не видела.

— Вы видели ещё кого‑нибудь на территории кемпинга? — спрашивает Йона.

— Нет.

— Вы что‑нибудь ещё заметили?

— Не думаю.

— На парковке были ещё машины?

— Да… Машина клиента и ещё одна. Старый драндулет, припаркованный чуть дальше.

— Какая машина была у клиента? — спрашивает Йона, хотя ответ он уже знает.

— «Мерседес».

— Цвет?

— Серебристый.

— А другая?

— Старый ржавый «Опель Кадет». С багажником на крыше, который прикручивается.

— Цвет?

— Бледно‑голубой.

— Номер не запомнили?

— Нет.

— Ничего похожего?