Ларс Кеплер – Гипнотизер (страница 10)
– Не надо ничего объяснять, – сердито перебила Аида.
Беньямин на мгновение умолк, потом сказал:
– Я… я только подумал, что отвечать за свои ошибки – это мужественно.
– Да, но я понял так, – возразил Эрик, – что это понимание неполное, если не убрана…
– Ну перестань! – закричал Беньямин. – Ты про нее ничего не знаешь.
Аида повернулась и пошла прочь. Беньямин побежал за ней.
– Извини, – сказал он задыхаясь. – Папа иногда такой неловкий…
– Разве он не прав?
– Нет, – тихо ответил Беньямин.
– А по-моему, прав, – сказала Аида, слабо улыбнулась и взяла его за руку.
Глава 5
Отделение судебной медицины располагалось в здании из красного кирпича, в доме номер пять по Рециусвэг, посредине обширного кампуса Каролинского института. Со всех сторон его окружали более высокие здания. Йона Линна объехал вокруг и остановил машину на гостевой парковке. Направляясь к главному входу, он прошел по замерзшему газону и стальному грузовому пандусу.
Йона думал: удивительно, что “обдукция” происходит от латинского слова “прикрывать”, хотя на самом деле патологоанатомы занимаются совершенно противоположным. Может быть, словом “обдукция” хотят обозначить то, чем заканчивается вскрытие: тело зашивают, и внутренности снова закрыты.
Отметившись у девушки на рецепции, комиссар получил разрешение пройти к Нильсу Олену, профессору судебной медицины, которого все звали Ноленом, за то что он подписывал свои отчеты “Н. Олен”.
Кабинет у Нолена модный: чистые ослепительно-белые и приглушенные светло-серые поверхности. Все тщательно продумано и дорого. Несколько стульев из полированной стали с белыми кожаными сиденьями. Свет падал на стол через висевшую над ним большую стеклянную пластину.
Нолен, не вставая, пожал Йоне руку. Под белым халатом у него была рубашка поло, на носу очки во французской оправе с белыми дужками. Худощавое лицо гладко выбрито. На голове ежик седых волос, губы бледные, нос длинный, кривоватый.
– Доброе утро, – просипел он.
На стене висела выцветшая фотография Нолена и его коллег: судебного врача, судебного химика, судебного генетика и судебного одонтолога. Все были в белых медицинских халатах и выглядели счастливыми. Медики окружали стол, на котором лежали темные обломки костей. Из текста под изображением следовало, что кости найдены в захоронении девятого века, обнаруженном возле торгового города Бирка[3] на острове Бьёркё.
– Опять новая картинка, – сказал Йона.
– Приходится приклеивать фотографии скотчем, – недовольно откликнулся Нолен. – В старой патологичке была картина в восемь квадратных метров.
– Ох ты.
– Картина Петера Вайса.
– Писателя?
Нолен кивнул, и в его очках отразился свет лампы.
– Да, в сороковые годы он написал групповой портрет всего института. Полгода работы. Получил шестьсот крон, как я слышал. Мой отец тоже там есть, среди патологоанатомов, стоит в изножье возле Бертиля Фальконера.
Нолен склонил голову набок и повернулся к компьютеру.
– Сижу вот, ковыряюсь с отчетом вскрытия по убийству в Тумбе, – сказал он, помолчав.
– Да?
Нолен покосился на Йону:
– Утром звонил Карлос, искал меня.
– Я знаю, – улыбнулся Йона.
Нолен пальцем поправил очки.
– Потому что, естественно, важно определить время смерти.
– Да, нам надо было узнать, в каком порядке…
Нолен, надувшись, поглядел на экран:
– Это лишь предварительное заключение, но…
– Мужчина умер первым?
– Точно… Я исходил только из температуры тела. – Нолен ткнул пальцем в экран. – Эриксон сказал, что в обоих помещениях, и в раздевалке, и в доме, была одинаковая температура, поэтому я рассудил, что мужчина умер примерно за час до тех двух, даже чуть больше.
– А сейчас у тебя другое мнение?
Нолен мотнул головой и со стоном поднялся.
– Грыжа позвоночника, – объяснил он, вышел из кабинета и похромал по коридору к патологоанатомическому отделению.
Йона двинулся за ним.
Они прошли мимо темного зала с патологоанатомическими столами из нержавейки. Столы напоминали столешницы с мойкой, только с квадратными секциями и бортиками по краю. Нолен и Йона вошли в прохладное помещение, где тела, которые исследовали судебные медики, лежали в ящиках с температурой четыре градуса. Нолен остановился, проверил номер, выдвинул длинный ящик и увидел, что он пуст.
– Забрали, – улыбнулся медик и пошел по коридору. На полу отпечатались следы тысяч колесиков. Нолен открыл еще одну дверь и придержал ее, впуская комиссара.
Они оказались в ярко освещенном, выложенном белым кафелем зале с большими раковинами на стене. Вода из оранжевого шланга стекала в сток в полу. На длинном, покрытом пластиком патологоанатомическом столе лежало обнаженное бледное тело, на котором темнели сотни ран.
– Катья Эк, – констатировал Йона.
Черты лица мертвой женщины были удивительно умиротворенными, рот полуоткрыт, глаза смотрели спокойно. Она словно слушала прекрасную музыку. Выражение лица не вязалось с длинными резаными ранами на лбу и щеках. Йона окинул взглядом тело Катьи Эк. Возле шеи уже начали проступать синие прожилки, словно на мраморе.
– Мы надеемся успеть провести вскрытие после обеда.
– Боже мой, – вздохнул Йона.
Открылась другая дверь, и вошел, неуверенно улыбаясь, какой-то молодой мужчина. На брови у него было несколько колечек, крашеные черные волосы, собранные в хвост, свисали на спину, на медицинский халат. Нолен, усмехнувшись, вскинул кулак в хардроковом приветствии, на которое молодой человек немедленно ответил.
– Это Йона Линна из государственной уголовки, – объяснил Нолен. – Он из тех, кто иногда заходит проведать нас.
– Фриппе, – представился молодой человек и пожал Йоне руку.
– Специализируется в судебной медицине, – объяснил Нолен.
Фриппе натянул латексные перчатки. Комиссар подошел за ним к столу и почувствовал холодный неприятный запах, окружавший женщину.
– Ей, кажется, досталось меньше всего. – Нолен показал на труп. – Несмотря на множество резаных и колотых ран.
Они осмотрели убитую. Тело было покрыто большими и маленькими ранами.
– К тому же она, в отличие от остальных, ни покалечена, ни изрезана, – продолжил Нолен. – Непосредственная причина смерти – не рана на горле, а вот эта, проникающая в сердце. Если верить компьютерной томографии.
– На изображениях трудновато увидеть кровотечения, – пояснил Фриппе.
– Проверим, когда вскроем ее, – сказал Нолен.
– Она сопротивлялась, – заметил Йона.
– Я думаю, что сначала она активно защищалась, – ответил Нолен. – На ладонях раны. Но потом, пытаясь спастись, она просто прикрывалась.
Нолен поймал взгляд молодого медика.
– Посмотри повреждения на руках, – предложил он.