Ларс Браунворт – Морские волки. История викингов (страница 24)
К тому времени Карл возглавлял Западно-Франкское королевство уже более десяти лет. И вопреки своему прозвищу, он был далеко не глуп[95]. Он понимал, что бесконечные попытки откупиться от викингов серьезно истощили их казну: в руки захватчиков перешло уже около трети всех монет, отчеканенных во Франции, а общая сумма выкупов составила более ста двадцати тысяч фунтов серебром. Средств на ведение полноценной военной кампании не оставалось, да и Карл прекрасно осознавал пределы своих возможностей. Уничтожать отдельные отряды врага в открытом бою – это одно дело, но положить конец непредсказуемым и молниеносным набегам, которыми викинги терзали всю страну, – совсем другое. И Карл решил, что необходимо сосредоточиться на обороне внутренних областей, а охрану берегов препоручить кому-то другому.
Это означало, что присутствие викингов на Сене следует не просто терпеть, но и поощрять всеми способами. Если удастся убедить северных разбойников, что в их же интересах – охранять побережье, а не грабить, то вся береговая линия королевства окажется под самой надежной защитой. А добиться этого можно было лишь одним способом: наделить викингов землей.
Примерно за двадцать лет до этих событий на такой же смелый шаг отважился Карл Толстый. Викинги уже более полувека разоряли Фрисландию и почти столько же держали ее под контролем, будучи правителями де-факто. Чтобы навести порядок на землях фризов, Карл Толстый вступил в переговоры с одним из предводителей викингов, Годфридом, и предложил ему во владение большую часть Фрисландии в обмен на согласие принять христианство. Годфрид согласился и был крещен, но отречься от Тора было не так-то просто. Вместо того чтобы заняться консолидацией вверенных ему земель и созданием единого государства, Годфрид отправился грабить Саксонию. А когда Карл Толстый напомнил ему о договоре, Годфрид лишь потребовал себе новые земли – виноградники на Рейне. Убедившись, что эксперимент провалился, Карл Толстый приказал убить Годфреда.
Карл Простоватый, к своей чести, понял, что ошибка заключалась не в самом замысле сделать из викингов береговой щит, а лишь в том, что Годфред был неподходящим для этого человеком. Другое дело – Роллон, который, как оказалось, подошел идеально.
По всей вероятности, этот викинг впервые вышел в море еще подростком и провел в набегах всю свою жизнь. Теперь ему было лет сорок пять – пятьдесят. За это время он порядком разбогател (судя по численности его отряда) и уже достиг возраста, в котором людям обычно хочется остепениться и наслаждаться плодами своих трудов. И вот Роллону представился случай осесть и вознаградить своих последователей самым ценным ресурсом для той эпохи – земельными владениями.
Встретившись на дороге из Руана в Париж, король и предводитель викингов подписали Сен-Клер-сюр-Эптский договор, условиями схожий с тем, который в свое время был заключен с Годфредом. Роллон принимал христианство и получал за это в ленное владение земли на побережье в районе Сены, с центром в Руане. Он обязался жить в мире с христианским королем, защищать вверенные ему земли и при необходимости оказывать королю военную помощь[96].
Роллон и его люди приняли крещение, что обернулось конфузом для всех участников. Когда викинги поняли, что после крещения каждому выдают новую белую тунику, некоторых поймали на попытках креститься повторно. Скандал удалось замять, но когда дело дошло до вассальной присяги, случилось кое-что серьезнее. Согласно одному позднему (сомнительному) нормандскому источнику, Роллон не пожелал целовать королю ногу, как того требовал обычай, и препоручил эту унизительную для вождя церемонию одному из своих людей. Тот оказался невежей. Вместо того чтобы припасть к монаршим стопам, он схватил Карла за ногу и потянул ее ко рту. Изумленный король франков при этом опрокинулся на спину[97].
Но несмотря на все эти недоразумения, Сен-Клер-сюр-Эптский договор стал одним из самых важных соглашений, заключенных за всю средневековую историю. В результате этого договора образовалась
Судя по всему, Роллон хранил Карлу Простоватому верность. Когда в 923 году короля свергли мятежники, Роллон, как и требовала вассальная присяга, пришел ему на помощь. При этом ни сам Роллон, ни его ближайшие преемники не перестали поддерживать и укрывать викингов (норманны предоставляли им убежище вплоть до XI века), но в целом эксперимент Карла Простоватого увенчался успехом. Земли в окрестностях Сены больше не подвергались серьезным нападениям, да и сама Нормандия стала постепенно перенимать французские обычаи.
Сам Роллон во многом подавал пример своим подданным и наследникам. При крещении он принял имя Роберт, взял в жены пленницу из франков и поощрял смешанные браки. Уже через поколение скандинавский язык и обычаи почти забылись, а на смену им пришли французские.
Не исключено, что Роллон был христианином лишь формально[98], однако многие его потомки проявляли себя рьяными защитниками веры. На фундаменте, что заложили викинги, выросло государство смешанного типа: культура и религия французов соединились с неуемной энергией скандинавов. И это достижение, пожалуй, следует признать самым важным из всего, чего добились викинги.
Однако триумф Роллона был признаком того, что мир начал меняться. Старые «охотничьи угодья» – земли западных франков, Ирландия и Англия – были практически потеряны для викингов: за многие десятилетия нашествий они либо истощили свои ресурсы, либо научились давать разбойникам отпор. Чтобы сохранить свой прежний образ жизни, им следовало отправиться на поиски новых земель, суливших достойную добычу. Так для викингов началась эпоха географических открытий.
Путешественники
Глава 11. Викинги на Ривьере
Они подняли знамена, подставили ветру паруса и, словно проворные волки, ринулись терзать и рвать на части Божью паству, проливая кровь людскую во имя Тора, своего божества.
Если Роллон и правда участвовал в осаде Парижа, то бок о бок с ним сражался Хастейн – первый из самых значительных скандинавских путешественников и первооткрывателей. В 885 году богатая на события карьера Хастейна уже близилась к концу: он успел принять участие почти во всех крупных военных кампаниях викингов IX столетия. Он воевал с Альфредом как один из предводителей Великой языческой армии, а после заключения Уэдморского мира отправился во Францию. Происхождение Хастейна не вполне ясно: одни утверждают, что он был сыном Рагнара Кожаные Штаны, другие – что Рагнар нанял его учителем для своего младшего сына Бьёрна. Так или иначе, Хастейн обеспечил двенадцатилетнему Бьёрну суровую школу жизни, взяв его с собой в поход по Луаре.
К тому времени Хастейн уже давным-давно наводил на франков ужас. Нормандский монах Дудон Сен-Кантенский впоследствии опишет его как «проклятого упрямца, жестокого и грубого сверх всякой меры», а затем – опасаясь, что без дальнейших пояснений читатель не поймет, о чем речь, – добавит, что Хастейн был «зловредный, пагубный, дикий, свирепый, бесчестный, неверный, наглый и беззаконный гордец, душегубец и бесстыдник, мятежный предатель и злодей, двуличный лицемер и безбожник, спесивый и безрассудный искуситель, развратный, разнузданный и вздорный негодяй». Спору нет, Рагнар выбрал своему сыну прекрасного наставника.
Хастейн и Бьёрн учинили такой переполох на севере Франции, что король Карл Лысый попытался подкупить их, передав Хастейну под контроль город Шартр. Но Хастейну это было ни к чему: перепродав город соседнему графу, он продолжил грабить соседние земли[99].
Однако вскоре он утратил бдительность, и армия под началом герцога Роберта Сильного застала его врасплох[100]. Хастейн спасся лишь чудом, успев забаррикадироваться в церкви со своими людьми. Не желая разрушать священное здание, Роберт решил уморить их голодом и приготовился к осаде. Но день был жаркий, и Роберт снял доспехи, полагая, что сражаться больше не придется. Хастейн, скрытно наблюдавший за ним из окна, воспользовался случаем и повел своих людей на прорыв. Герцог Роберт был убит в схватке, а викинги вернулись к своим кораблям.
Грабежи в долине Луары приносили большую добычу, но в 859 году Хастейн и Бьёрн задумали более смелый поход. До них дошли слухи о невиданных богатствах на западе, которые находятся за пределами христианского мира. Мавританское королевство в Испании (когда-то входившее в состав огромного халифата, который тянулся на восток через Северную Африку и вплоть до Ирана) чуть ли не лопалось от золота.
На мысль о походе в Испанию Хастейна навела судьба другой, неудачной экспедиции, что была предпринята еще в прошлом десятилетии, в 844 году. Викинги тогда выступили с тридцатью кораблями, добрались до Севильи и разрушили часть городской стены. Сломив не слишком серьезное сопротивление, они принялись грабить богатые дома аристократов и торговцев шелком. Тех горожан, которые годились в рабы, грузили на корабли и отправляли на мусульманские рынки.