Ларри Нивен – Рассказы. Часть 2 (страница 8)

— Здесь, у меня под ногами.

Большой резервуар под днищем марсохода содержал плотно сжатый воздух, который сжимался мотором, непосредственно забирающим воздух из разреженной марсианской атмосферы. Машина был снабжена двумя направленными вниз дюзами, через которые воздух помогал преодолевать крутые препятствия. Генри включил дюзы и завис над местом, где стоял Крис, перемещая свою тяжесть так, чтобы держать машину на месте. В разные стороны полетел песок. Крис отбежал в сторону, а Генри ухмыльнулся и удвоил напор, чтобы песчинки достигали его приятеля. Через полминуты давление ослабло, и Бердсану пришлось опуститься на землю. Марсоход сильно вибрировал, его мотор старался наполнить воздухом резервуар.

— Извини за любопытство, — Генри озадаченно смотрел на приятеля, — но зачем всё это?

— Тут внизу есть что-то твёрдое, я хочу раскопать.

— Что ж, если ты уверен… думаешь, можно подать заявку на разработку этой алмазной копи?

Крис, оседлавший крутой склон дюны, задумчиво почесал шлем со стороны затылка.

— Почему бы и нет? Мы не встретили ни одного живого марсианина, и это определённо означает, что никто, кроме нас, не может заявить о своём праве на разработку. В худшем случае получим отказ, вот и всё.

— Да, тут ещё кое-что… Я не говорил об этом — хотелось, чтобы ты сам увидел. Знаешь… на одном из блоков много царапин.

— Они все такие.

— Там не такие, а глубокие, причём под углом в сорок пять градусов. Если только это не обман зрения. Не слишком тонкие, но напоминают разновидность письма.

Генри включил дюзы. Он прекрасно справлялся с этим делом, напоминая движениями балетного танцора.

Что-то начало появляться из песка, но, вопреки ожиданиям Криса, это что-то не было скалой. Некий фрагмент модернистской скульптуры, которая, как правило, не претендуя на пользу и наличие здравого смысла, тем не менее притягивает взгляд своей причудливой красотой. Металлический остов когда-то был машиной, а сейчас — ничем.

Бердсан балансировал над конической ямой, вырытой дюзами. Рядом с причудливым переплетением блестящих прутьев, проволоки, огромных смятых колец показалось что-то ещё.

Мумия! Марсоход, выпустив остатки воздуха, отъехал в сторону. Крис скользнул в яму.

Мёртвый марсианин лежал вниз лицом — примерно четыре фута в длину, непропорционально большой череп и длинные руки, на одной из которых сохранилось два пальца, на другой — только один, плоский, отстоявший от ладони под почти прямым углом. На ногах Луден вообще не увидел пальцев.

Артефакт сохранился гораздо лучше, но его форма ничего не говорила землянам. И тут сработало воображение Генри, тот самый визуальный «щёлк — и готово!», который обеспечивал ему пятёрку по топологии.

— Велосипед.

— Спятил?

— Нет! Взгляни — просто колёса слишком большие, и…

Это был фантастически искажённый велосипед, с колёсами в восемь футов шириной, низким карликовым седлом, которое располагалось почти над задним колесом, и системой передач вместо цепи. Руль, сильно погнутый, был прикреплён к ступице переднего. Что-то раздавило велосипед, как подошва сминает пачку из-под сигарет… А затем азотная кислота доделала остальное.

— Хорошо, это велосипед, — Крис кивнул. — Велосипед Сальвадора Дали. А ведь у них много сходства с нами. Гм… Велосипеды, каменные колодцы, письменность…

— Одежда.

— Где?

— Должна была быть. Торс менее сильно разрушен, видишь, потому что одежда защищала его от повреждений.

— Возможно. Мумия вписывается в нашу теорию исчезнувшей расы, не правда ли? Вряд ли марсианину может быть больше чем пара тысяч лет. И таких тут должны быть сотни.

— Жаль, это вдребезги разбивает нашу алмазную шахту, компаньон. У него наверняка есть живые родственники.

— Мы не можем рассчитывать на большое сходство марсиан с нами. Вещи, которые мы обнаружили — велосипед, письменность, колодцы, — всё это разумные существа просто вынуждены изобретать. А параллельной эволюцией можно объяснить двуногость.

— Параллельная эволюция? — переспросил Генри.

— Глаз осьминога. Он почти идентичен по структуре человеческому. Но ведь осьминог не является даже нашим отдалённым родственником. Большинство сумчатых ты не сможешь отличить от их млекопитающих аналогов… Ладно, давай попробуем его поднять.

Любой археолог, застав приятелей за этим занятием, пристрелил бы их недрогнувшей рукой.

Мумия была лёгкой и сухой, как пробка, и не выказывала склонности рассыпаться в их руках; они аккуратно пристегнули её поверх багажного ящика. Крис вёл медленно и осторожно.

Луден остановился на первой ступеньке трапа, поправляя мумию на левом плече.

— Давай обрызгаем его пластиком перед отправлением. У нас есть баллон жидкой пластмассы?

— Не припоминаю. Надо сделать фотоснимки, на случай, если он рассыплется.

— Хорошо. В кабине есть фотоаппарат. — Крис начал подниматься, Генри страховал его сзади. Они доставили мумию в воздушный шлюз без затруднений.

— Я вот что думаю, — сказал Генри. — Эта азотная кислота, в колодце, не была очень слабой, но содержала воду. Может, физиология этих ребят позволяет извлекать воду из азотной кислоты?

— Хорошая идея.

Они бережно положили мумию на кипу одеял и стали искать фотоаппарат. Спустя пять бесплодных минут Крис демонстративно ударился головой об стену.

— Я его брал вчера вечером, чтобы снимать закат! Он в грузовом трюме.

— Так поди и принеси.

Через минуту снизу послышался голос Лудена:

— Я тоже кое-что думаю. Алмазы вряд ли могут быть тут в изобилии. И резать их на блоки — работёнка не из лёгких. Почему — алмаз? Надписи на колодце? Может, они воду боготворят?

— Конечно, ты думаешь. Не самое плохое занятие…

Крис достиг верха. Они втиснулись в воздушный шлюз и терпеливо ждали, когда истечёт положенное время.

Открылась дверь. Приятели к этому времени сняли шлемы, и оба одновременно почувствовали запах. Что-то химическое, очень крепкое. Густой маслянистый дым поднимался от древнего трупа.

Генри отреагировал первым. Он бросился в маленький кухонный отсек. В котле было ещё полно воды, Бердсан схватил его и плеснул водой на обугливающуюся мумию, затем до отказа вывернул кран.

Мумия взорвалась, как напалмовая бомба.

Генри отскочил от огненных брызг и, падая навзничь, успел заметить Криса, который за лодыжки вышвырнул мумию через люк и сразу же ударил по кнопке с надписью «Цикл». Внутренняя шлюзовая дверь глухо лязгнула запором. Луден склонился над товарищем.

— Что с тобой, Генри? Говорить можешь? А двигаться?

— Со мной всё в порядке.

Крис с облегчением вздохнул, потом рассмеялся.

Генри, чуть пошатываясь, поднялся. Болела голова. Запах стоял невыносимый, через клапан во внешней стене шлюза струёй бил красный дым. Яростно завыл кондиционер, деловито очищая воздух.

— Почему мумия взорвалась? — поинтересовался Генри.

— Вода, — Крис пожал плечами. — Из какого дерьма сделаны эти марсиане? Интересно было бы встретиться с живой особью…

— А колодец? Мы знаем, что он пользовался водой.

— Да, пользовался. Ещё как пользовался! А ты знаешь, что глаз осьминога идентичен человеческому?

— Конечно. Но колодец — это колодец, не так ли?

— Только не в том случае, Генри, когда он служит крематорием. На Марсе нет огня, но вода способна полностью растворить тело. А этот колодец из алмазных строительных блоков — самое крепкое сооружение, известное человеку или марсианину. И нерушимый монумент навеки ушедшим!

Как умирают герои

Лишь ценой предельного вероломства он смог бы теперь выбраться из города живым. Толпа за спиной Картера и не пыталась охранять марс-багги — слишком много времени ему потребовалось бы, чтобы провести машину сквозь транспортный шлюз. Там его сразу накроют: они знали это. Хотя несколько человек стояли около шлюза на случай, если Картер всё-таки рискнёт воспользоваться им.

Он мог бы решиться на это. Стоит только захлопнуть у них перед носом одну дверь и тут же открыть другую — изолирующие системы не пустят внутрь никого, пока он не пройдёт сквозь третью, четвёртую дверь и, наконец, не выйдет наружу.

Но на марс-багги он оказывался пленником воздушного пузыря. Хотя здесь было достаточно места, чтобы свободно двигаться: было возведено меньше половины сборных домиков, а остальные строения шарограда в виде пенопластиковых плит аккуратно лежали на полу из оплавленного, остекленевшего песка.

Впрочем, рано или поздно его неминуемо настигнут. Они уже заводили второй марс-багги. Они и помыслить не могли, что Картер на машине протаранит стену воздушного пузыря.

Сначала марс-багги качнуло, но он тут же выправился. Вокруг Картера ревела, поднимая облачка тончайшего песка, искусственная атмосфера. Она быстро исчезала в дыре и смешивалась за стенками пузыря с разреженной и ядовитой атмосферой Марса.

Оглянувшись, Картер злорадно усмехнулся. Теперь они все погибнут. Все до единого. Он — единственный, на ком в момент прорыва оболочки был изолирующий костюм с искусственным давлением. Уже через час он сможет вернуться и залатать дыру… А потом до прилёта следующего корабля будет время, чтобы придумать трогательную историю обо всём, что произошло.