Ларри Нивен – Рассказы. Часть 2 (страница 69)

Я рассказал ему о взрыве в Центре Галактики и о том, что я не описывал ни в одной из своих сенсационных статей. Да, у меня было верное предчувствие, что когда-нибудь смогу продать эту информацию подороже!

— Мне кажется, что взрыв зародился на той стороне Центра, которая сейчас обращена в другую сторону от нас. Иначе он распространялся бы намного медленнее, — закончил я свой отчёт, и комната немедленно отозвалась:

— Большое спасибо. Маршрут до протосолнца будет немедленно введён в бортовой компьютер вашего корабля. Грегори Пелтон, за дополнительную плату в двести тысяч мы сообщим вам, почему именно выбранная нами планета является странной.

— А я смогу выяснить это сам?

— Наверняка.

— Тогда ничего не говорите.

Настала тишина. Запредельник явно не ожидал такого ответа.

Под удивлённую почтительную тишину мы и покинули приёмную для землян.

Когда «МБП», оставив позади планету запредельников, лёг на проложенный ими маршрут, Медведь заметил:

— Надеюсь, эти плётки-девятихвостки не соврали, и через несколько дней я увижу свою планету. Спасибо, Би.

— Не за что, — отмахнулся я. — Я был твоим гостем в самом дорогом мире изведанного космоса и рад, что сумел сэкономить для тебя миллион. А насчёт плёток с мозгами — не волнуйся, честность — основа их ремесла. Им просто нельзя быть нечестными! Они должны быть выше всяких подозрений, чтобы те, с кем они имеют дело, охотно покупали у них информацию…

— Тогда почему же они пытались содрать с меня лишние две сотни тысяч?

— Ну-у-у…

— Понимаешь, если это было честное предложение, поневоле напрашивается вопрос: вдруг нам действительно необходимо знать, в чём заключается необычность планеты в системе быстрого протосолнца?

— Ты прав. Наверняка нам предлагали полезную информацию. Слушай, может, вернёмся и…

— Нет, Би. Извини, но возвращаться мы не будем. Не подумай, что я жлоб, что мне жалко этих двухсот тысяч — вовсе нет! Просто я хочу сам выяснить, в чём именно состоит странность планеты, понимаешь? Давай продолжать наш путь — и, может быть, повезёт!

— Хм…

Отозвавшись столь глубокомысленно на слова моего спутника, я впервые задумался, а правильно ли я сделал, составив компанию Медведю. Вдруг он хотел отправиться в свой странный мир в одиночку, чтобы быть первым, а не одним из первых? Может, зря я повис у него на хвосте? Правда, с благими намерениями, собираясь осторожно и тактично оберегать его от опасности, если это потребуется, — ведь, несмотря на самоуверенность, огромные богатства, широкую натуру и широкую спину, Медведь был всего лишь брюхошлепом, то есть довольно беспомощным существом…

И мы продолжали наш путь к протосолнцу, разумно чередуя отдых с вахтами в рубке.

Запредельники не зря оценили свой маршрут в миллион: прошло всего пять дней, а мы уже оказались в опасной близости от системы быстрого протосолнца. Короткая зелёная линия в индикаторе массы начала расти, я позволил ей достигнуть поверхности сферы и вышел из гиперпространства.

Впереди был круг тёмного неба, а на нём — яркие бело-голубые звёзды. Из центра круга сочился тусклый красный свет.

Следующие двенадцать часов Медведь бегал от телескопического экрана до прозрачной стены рубки и обратно, периодически задавая мне один и тот же вконец осточертевший вопрос:

— Ты когда-нибудь раньше уже видел протосолнце?

— Нет, — раз за разом терпеливо отвечал я. — Насколько я знаю, в освоенном космосе нет протосолнц.

— Так может быть, странность системы именно в этом?

— Может быть.

— Би, а вдруг протосолнце прилетело из другой галактики, может, в этом как раз и заключается его необычность?

Я решил подождать с ответом до следующего выныривания из гиперпространства в обычный космос.

А когда мы вынырнули, начисто забыл свой предполагаемый ответ, потому что Медведь внезапно взревел, как один из его тёзок в зоопарке:

— Вижу нашу планету!

«Подумаешь, сенсационное зрелище!» — подумал бывалый пилот Беовульф Шеффер.

Я предусмотрительно придержал эту реплику: Медведю необязательно было знать, что мир, за координаты которого он заплатил миллион, пока не производит на меня большого впечатления.

Отсюда планета казалась едва заметной точкой, и протосолнце тоже не выглядело особо внушительным.

Протосолнце — это зародыш звезды, облако разреженного газа и пыли, образованное неспешными водоворотами межзвёздных магнитных потоков или действием троянской точки, расположенной в открытом звёздном скоплении. Облако может рассеяться или уплотниться в зависимости от гравитационных условий. В базе данных корабельного компьютера я отыскал материал о протосолнцах, но всё это были математические выкладки, так как никто и никогда ещё не видел протосолнца вблизи.

— Вот она! — Медведь не мог отвести взгляда от крошечной точки за прозрачной стеной. — Совсем рядом!

— Прекрасно. Просто милашка! Теперь нам надо бы…

Не дав мне договорить, мой приятель рванулся к телескопическому экрану. Если бы путь ему преградил голодный кзин, в его меху наверняка остались бы следы ботинок Медведя.

Пока Медведь упивался зрелищем своей планеты, я провернул кой-какую работёнку и вскоре прервал его экстаз будничными словами:

— Медведь, ты не замечал за мной привычки ругаться для пущей выразительности?

— Нет, а что?

— Здесь чертовски высокий уровень радиации. Если бы мы были снаружи, наши скафандры начали бы пропускать радиацию через три дня.

— О’кей, отметь это в досье Секрета. — Медведь мимоходом окрестил свой странный мир, даже не предложив отметить это событие шампанским.

Потом он снова жадно уставился на экран, а я ввёл данные в компьютер, не испытывая особого беспокойства. Мы были в безопасности: корпус, изготовленный в «Дженерал Продактс», защитит нас от чего угодно, кроме столкновения с планетой или со звездой.

Вскоре досье странного мира стало заполняться с пугающей скоростью.

— Астероидного кольца не видно, — докладывал Медведь, — плотность метеоров — ноль, насколько я могу судить…

— Может, это потому, что на такой скорости межзвёздный газ вытесняет мелкие объекты?

— Одно могу сказать точно, Би, я не зря потратил деньги. Это чертовски занятная система!

— Рад за тебя, но мы давно уже пропустили ленч.

— Ну, иди поешь, а я ещё понаблюдаю!

Поняв, что оторвать Медведя от созерцания Секрета будет так же трудно, как молодого папашу от знакомства с первенцем, я отправился обедать в одиночестве.

Когда я вернулся в рубку, Медведь поделился со мной новыми потрясающими впечатлениями:

— Планета кажется отполированной, как бильярдный шар. Следов атмосферы не видно…

— Кратеры есть?

— Нет. Откуда — в системе же нет метеоров!

— Но в окружающем космосе они есть, а на такой скорости…

— Ага! Вот тебе ещё одна странность в придачу к повышенной радиации и всему прочему!

Я обогатил новой странностью досье планеты Секрет и неодобрительно уставился на тёмно-красное протосолнце, которое злобно пялилось на меня.

Под пристальным враждебным взглядом я провёл ещё ряд измерений, облучив протосолнце и планету глубинным радаром и сняв температурные показания. То и дело — к вящей радости Медведя — обнаруживались всё новые и новые аномалии.

— Теоретически эта звезда ещё не должна светиться, она недостаточно плотна, в таком разреженном облаке невозможна реакция синтеза ядер!

— Значит, теории о протосолнцах ошибочны! Чтобы выяснить это, уже стоило сюда прилететь, верно, Би?

— Да, но это ещё не всё. Согласно показаниям глубинного радара, твоя планета не имеет литосферы. Литосфера стёрлась, обнажив магму, которая на холоде затвердела.

— Здорово!

Мне показалось, что Медведь понимает едва ли каждое второе моё предложение, тем не менее он радовался моим словам, как радовался бы папаша похвалам своему дитяти. Его странный мир вёл себя более чем странно, а разве не за этим он сюда прилетел?

— Послушай, хоть одна из выявленных нами аномалий стоит того, чтобы платить за предупреждение о ней? — Этим вопросом Медведь всё-таки доказывал, что остатки здравого смысла у него всё-таки сохранились.

— Пожалуй, радиация… Но она могла бы представлять для нас опасность, только если бы мы летели не на корабле «Дженерал Продактс».