Ларри Нивен – Одиннадцатые звездные войны (страница 86)

— Глупости. Одна планета, населенная моти? Независимо от того, насколько они развиты, здесь слишком мало моти, чтобы угрожать империи. И вам это известно, Дэвид.

— Да, Энтони, я не думаю, что моти угрожают нам. Но с другой стороны, и не верю, что они также простые и открытые, как мы о них думаем. У меня было больше времени для размышлений над этим, чем у вас...

— Ну и...?— спросил Хорват. Ему нравился священник Харди. У него всегда были интересные рассказы и мысли.Конечно, он умел говорить, ведь этого требовала его профессия, но он не был типичным священником, да и типичным военно-морским тупицей тоже.

Харди улыбнулся.

— Вы знаете, я не могу' выполнить ни одной работы. Хингвистическая археология? Так я даже не изучал языка моти. Когда меня вызовет церковная комиссия, сомневаюсь, что найдется достаточно аргументов, чтобы решить что-либо. Должность корабельного священника поглощает не так уж много времени — что еще остается, как думать о моти?— Он снова усмехнулся.— И размышлять над проблемами миссионеров, которые явятся со следующей экспедицией...

— Вы полагаете, Церковь пошлет сюда миссию?

— А почему бы и нет? Никаких богословских возражений я придумать не могу. Да скорее всего это и бесполезно...—- Харди хихикнул.— Я вспомнил историю о миссионерах на Небесах. Они обсуждали свою прежнюю работу, и один говорил о тысячах, которых обратил, другой хвастался целой планетой павших, которых вернул в лоно Церкви. Наконец, они повернулись к маленькому человечку на конце стола и спросили его, сколько душ он спас. "Одну", ответил тот. Сейчас эту историю считают иллюстрацией морального принципа? но не думаю, чтобы миссионерам на Мошке-1 удалось превратить его в... гмм... реальной жизни.

—- Дэвид,— сказал Хорват, и в голосе его прозвучала нотка крайней необходимости — Церковь будет оказывать большое влияние на Имперскую политику относительно моти. И я уверен, что Кардинал придаст большое значение вашему докладу, когда вы явитесь в Новый Рим. Понимаете ли вы, что ваш вывод о моти будет иметь такое же влияние, как... Нет, черт побери, он будет более влиятельным, чем научные доклады, а может, даже более, чем военные.

— Это я понимаю,— серьезно сказал Харди.— Энтони, это влияние меня не интересует, но саму ситуацию я понимаю.

— Хорошо.— Хорват тоже не был напористым человеком, или по крайней мере пытался не быть им, хотя иногда и забывал об этом. Впрочем, с тех пор, как он занялся научным администрированием, он научился бороться за свой бюджет. Он глубоко вздохнул и изменил тактику.— Я хочу, чтобы вы помогли мне кое в чем прямо сейчас. Мне хотелось бы забрать эти статуэтки с собой.

— А почему не весь корабль?— спросил Харди.— Я бы взял его.— Он глотнул бренди и прокашлялся. Гораздо легче было говорить о моти, чем об имперской политике.— Я заметил, что вы уделяете большое внимание пустым местам на статуэтках,— озорно сказал он.

Хорват нахмурился.

— Да? Что же, возможно. Возможно...

— Должно быть, вы провели немало времени, думая об этом. Вас не удивляет странность этой второй области сдержанности моти?

— Пожалуй, нет.

— А меня да. Это меня весьма удивляет.

Хорват пожал плечами, затем наклонился вперед и налил им обоим бренди. Не имело смысла экономить то, что все равно придется оставить.

— Вероятно, они думают, что их сексуальная жизнь не наше дело. Много ли подробностей дали им МЫ?

— Довольно много. У меня была долгая и счастливая супружеская жизнь,— сказал Харди.— Возможно, я не эксперт в том, что делает ее счастливой, но я знаю достаточно, чтобы научить моти всему, что они захотели узнать. Я не скрывал ничего и призывал поступать так же Сэлли Фаулер. В конце концов, они ЧУЖАКИ, и едва ли мы способны вызвать у них похотливые желания.— Он усмехнулся.

Хорват ответил улыбкой, потом задумчиво кивнул.

— Скажите, Дэвид, почему адмирал требовал сжигать тела после похорон?

— Что ж, я думал об этом... И ведь никто не протестовал. Мы не хотим, чтобы чужаки вскрывали тела наших товарищей.

— Именно. Мы ничего не собирались прятать, просто нам противна мысль о чужаках, вскрывающих мертвых людей. Это единственное, вчем я могу согласиться с Царем. А теперь подумайте, Дэвид, может быть моти думают точно также о своем способе воспроизведения?

Харди на мгновение задумался.

— Вы знаете, это не так уж невозможно. Множество человеческих обществ испытывают те же чувства, скажем, к фотографии.— Он снова глотнул бренди.— И все же, Энтони, я в это не верю. Я не могу предложить ничего лучше, но поверить не могу. Что нам действительно нужно, так это долгий разговор с антропологом.

— Чертов адмирал не позволяет ей подниматься на борт,— проворчал Хорват, но гнев его быстро прошел.— Держу пари, что она еще сердится.

Однако, Сэлли не сердилась — она исчерпала свой словарный запас еще раньше. Пока Харди, Хорват и остальные радостно изучали подаренный корабль, ей приходилось довольствоваться голограммами и устными рапортами.

Сейчас она никак не могла сосредоточиться. Обнаружив, что читает один и тот же абзац пятый раз, она швырнула доклад через каюту. Проклятый Род Блейн! Он был не прав, осаживая ее таким образом и заставляя думать о нем.

В дверь каюты постучали, и она торопливо открыла ее.

— Да... О, здравствуйте, мистер Реннер.

— Вы ждали кого-то другого?— лукаво спросил Реннер.— Ваше лицо вытянулось, когда вы меня увидели, и это не слишком лестно для меня.

— Простите, нет, я не ждала никого другого. Вы что-то сказали?

— Нет.

— Мне показалось... Мистер Реннер, мне показалось, что вы сказали "вымирание".

— Вы над чем-то работаете?— спросил Реннер, окидывая взглядом каюту. Ее стол, обычно отличавшийся порядком, был завален бумагами, диаграммами и компьютерными распечатками. Один из докладов Хорвата лежал на полу возле переборки. Реннер сложил губы в нечто, что должно было означать полуулыбку.

Сэлли проследила за его взглядом и покраснела.

— Пожалуй, нет,— признала она. Реннер говорил ей, что собирается навестить Рода, и она ждала, когда он заговорит об этом. Ожидание затягивалось, и, наконец, она сдалась.— Ну, хорошо. Я ничего не делаю, а как он?

— Он — это мешок с битым стеклом.

— О...!— Это заявление застало ее врасплох.

— Он потерял свой корабль и, конечно, находится в плохой форме. Послушайте, не позволяйте никому говорить вам, что потеря корабля подобна потере жены. Это не так. Это больше похоже на зрелище сожженной планеты, на которой вы жили.

— Вы думаете, я могу что-то сделать?

Реннер уставился на нее.

— Вымирание, как я и сказал. Конечно, вы можете кое-что сделать. Например, пойти и взять его за руку, или просто сесть с ним рядом. Если сидя рядом с вами, он будет продолжать разглядывать переборку, значит, его явно ударило по голове.

— Ударило? Он ранен?

— Разумеется, нет. Я имел ввиду, что он должно быть... Давайте лучше сменим тему. Просто пойдите и постучите в его дверь, хорошо?— Кевин вывел ее в коридор и, нисколько не заботясь о ее чувствах, потащил в его конец. Когда она удивленно уставилась на него, он указал ей на дверь,— А я пойду чего-нибудь выпью.

Ну вот, подумала она. Торговые капитаны говоря «аристократам, как они должны вести себя друг' с другом... Однако, не было смысла стоять и коридоре. Она постучала.

— Войдите.

Сэлли быстро вошла.

— Привет,— сказала она. Блейн выглядел ужасно. И этот мешковатый мундир... что-то с ним нужно было делать.— Не заняты?

— Нет. Я как раз думал о том, что сказал мистер Реннер. Вы знаете, что глубоко в душе Кевин Реннер действительно верит в Империю?

Она посмотрела вокруг в поисках ст-ула. Ничто не указывало на то, что он предложит ей сесть. Тогда она сделала это сама.

— Он офицер Военного Флота, разве не так?

— Да, конечно, он ПОДДЕРЖИВАЕТ Империю, иначе не прошел бы комиссию... но я имел ввиду, что он действительно верит в то, что мы знаем, что делаем. Удивительно.

— А разве это не так?— неуверенно спросила она.— Если эго не так, то все человечество в большой опасности,

— Об этом я и думал,— сказал Род. Все это выглядело довольно нелепо. Из множества тем, которые можно было обсудить с. единственной девушкой на десять парсек, он выбрал политику.—- Вы хорошо выгладите. Как вам это удается? Ведь вы должны были все потерять.

— Нет, у меня остались дорожные вещи. А платье я получила от моти, помните?— Не в силах сдержаться, она рассмеялась.— Род, если бы вы знали, как глупо выгладите в мундире капитана Михайлова! Вы в два раза меньше его по любому направлению. Нет уж, довольно! Пора браться за ум, Род Блейн!— И она скорчила строгую мину.

Это длилось мгновение, но она выиграла. Она поняла это, когда Род посмотрел вниз на огромные складки на тунике, сделанные им, чтобы она не очень походила на палатку. Он усмехнулся.

— Не думаю, чтобы мою кандидатуру можно было выставить на конкурс самых изысканно одетых мужчин Двора, верно?

— Конечно, нет.

Они сидели молча, и она изо всех сил пыталась придумать тему для разговора. Почему ей так трудно говорить с ним? Дядя Бен говорил, что я слишком много говорю, а здесь я не могу придумать, о чем сказать.

— Так о чем же говорил мистер Реннер?

— Он напомнил мне о моем долге. Я и забыл, что он у меня еще есть. Полагаю, он прав, и жизнь продолжается, даже для капитана, потерявшего свой корабль...— Последовала очередная пауза, во время которой воздух, казалось, сгустился и стал более тяжелым.