Ларри Нивен – Одиннадцатые звездные войны (страница 50)

— Слушаюсь, сэр.— Род бесстрастно сидел в своем командирском кресле. Неужели я согласен с этим?— подумал он.— Я должен бы быть потрясен, но...

— Вы хотите задать вопрос даже при подобных обстоятельствах, доктор?— спросил Кутузов.

— Да. Я и не ждал от вас ничего другого.— Губы Хорвата были плотно сжаты.— Главный вопрос для нас сейчас следующий: моти пригласили нас перебраться на орбиту вокруг их планеты. Почему они сделали это — не совсем ясно. Я думаю, они искренне хотят развивать с нами торговлю и дипломатические отношения и, рассуждая логически, мы должны пойти на это. Доказательств другой точки зрения просто нет. У вас, конечно, есть собственные теории...

Кутузов рассмеялся. Это был глубокий, сердечный смех.

— На самом деле, доктор, я могу верить в то же, во что и вы. Но какое это имеет отношение к моим поступкам? Моя задача — поддерживать безопасность Империи, а во что я верю — неважно.— Адмирал холодно посмотрел на экраны.— Ну, хорошо, капитан, я даю вам свободу действий в этой ситуации. Однако, вы будете первой целью для торпед моего корабля. Вы понимаете, что нельзя допустить попадания "Макар-тура" в руки моти?

— Да, сэр.

— Отлично. Можете отправляться, капитан. Мы последуем за вами. Вы будете передавать нам всю полученную информацию каждый час и помните, что если возникнет угроза вашему кораблю, я и не подумаю спасать вас, если при этом опасности подвергнется "Ленин”. Мой основной долг — вернуться с информацией, включающей (если это произойдет) сведения о том, как вы погибли.— Адмирал повернулся и посмотрел прямо на Хорвата.— Доктор, вы все еще хотите отправиться к Мошке?

— Конечно.

Кутузов пожал плечами.

— Действуйте, капитан Блейн. Действуйте.

Буксирные катера "Макартура доставили похожий на барабан цилиндр, размером в половину меньший, чем корабль моти. Он был устроен очень просто: твердая тонкая оболочка из какого-то пенистого материала, заполненная жидким водородом, медленно вращалась. На оси вращения находился выпускной клапан. Сейчас цилиндр был уже прикреплен к посольскому кораблю тороидальних жилых блоков. Тонкий сердечник должен был служить проводником для плазмы, текущей от синтез-двигателя, который тоже изменился, уходя далеко в сторону через новый центр масс... Собственно, корабль был теперь очень далеко от своего двигателя, походя на маленькую беременную женщину, вышедшую на прогулку.

Моти — Коричнево-белые, возглавляемые одним Коричневым — работали, разбирая воздушный мости на части и превращая этот материал в круговые, поддерживающие платформы для хрупких тороидов. Другие работали внутри корабля, а три маленькие, коричнево-белый фигуры играли среди них. Снова внутренность корабля изменилась как во сне. Обстановка для невесомости была переделана, полы наклонились, чтобы быть вертикально к новой линии движения.

На борту катера сейчас не было ни одного моти: все были заняты на работе. Однако контакт поддерживался. Некоторые гардемарины, имевшие склонность к простой работе, требующей крепких мускулов, трудились на борту посольского корабля.

Уайтбрид и Поттер работали в противоперегрузочной камере, передвигая койки, чтобы освободить место для трех более маленьких. Это была простая работа по разборке, но она требовала физической силы. Испарина каплями оседала на фильтрах их шлемов, под мышками было мокро.

— Интересно,— спросил Поттер,— на что похож запах человека для моти? Можете не отвечать, если сочтете вопрос оскорбительным,— тут же добавил он.

— Это довольно трудно описать,— ответила Моти Поттера.— Моей обязанностью, мистер Поттер, является знать все о моем Финч

(клик). Возможно, я подхожу для этой роли слишком хорошо. Запах чистого пота не оскорбит меня, даже если вы будете работать в своих собственных интересах. Что вас так рассмешило, мистер Уайтбрид?

— Простите, это акцент!

— Какой акцент?— удивился Поттер.

Уайтбрид и его Моти расхохотались.

— Да, это забавно,— сказала Моти Уайтбрида.— Это из-за того, что вы говорили с нами порознь.

— Есть в этом и еще кое-что,— сказал Джонатан Уайтбрид.— Скажем, Моти капитана Блейна. Только я расслаблюсь и выйду из позы "Внимание", как она говорит что-то и я снова автоматически принимаю ее. Она отдает приказы, как будто она хозяин этого катера, и мы повинуемся, а затем говорит: "подождите минуточку, мистер", и приказывает нам забыть о ней. Это приводит в замешательство.

— И все-таки,— сказала Моти Уайтбрида,— иногда я думаю, действительно ли мы могли понять вас. То, что я могу вам подражать, не значит, что я понимаю вас...

— Это наша стандартная метода, такая же старая, как эти холмы, такая же старая, как некоторые горные цепи. И она действует. Что еще мы можем делать, Финч (клик) Джонатана Уайтбрида?

— Сомневаюсь, что это все. Эти люди такие многосторонние. Мы не можем уследить за всеми вашими способностями, Уайтбрид. Вы легко можете и командовать, и подчиняться: как у вас получается и то и другое? Вы хороши в работе с инструментами...

— Как и вы,— сказал Уайтбрид, зная, что это предуменьшение.

— Но мы легко устаем. Вы готовы продолжить работу, верно? А мы нет.

— Угу.

— И мы не слишком хороши в бою... Но хватит об этом. Мы играем свою роль, получив приказ понимать вас, но каждый из вас, похоже, играет тысячи ролей. Это делает вас сложными для четных, тяжело работающих, жукоглазых монстров...

— Кто назвал вас жукоглазыми монстрами?— воскликнул Уайтбрид.

— Мистер Реннер, кто же еще? Я воспринимаю это как комплимент — это значит, что он верит в мое чувство юмора.

— Доктор Хорват убьет его. Нам предписано быть очень осторожными в общении с чужаками. Не нарушать табу и все такое.

— Кстати, о Хорвате,— сказал Поттер.— Я вспомнил, что доктор Хорват просил нас кое-что спросить у вас. Вы знаете, что у нас на борту есть Коричневый?

— Конечно. Шахтер. Ее корабль посетил "Макартур" а затем вернулся домой пустой. Было достаточно ясно, что она осталась у вас.

— Она больна,— сказал Поттер,— и ей становится все хуже. Доктор Блевинс говорит, что есть все признаки диетической болезни, и он не может помочь ей. Можете вы подсказать нам, чего ей не хватает?

Уайтбрид подумал, что знает, почему Хорват не спросил о Коричневом СВОЕГО Моти: если бы они потребовали встречи с шахтером, нужно было бы отказать, ссылаясь на приказ самого адмирала. Доктор Хорват считал этот приказ глупым и не смог бы защищать его. Уайтбрид же с Поттером и не подумали бы обсуждать его — приказ это приказ.

Когда моти не ответили немедленно, Джонатан сказал:

— Наши биологи пробовали множество разных вещей. Новую пищу, анализы пищеварительных жидкостей Коричневого, рентгеновские лучи для опухоли. Они даже изменили воздух в ее кабине, приблизив его к атмосфере Мошки-1. Ничего не помогло. Она несчастна, она жалобно стонет, она не может двигаться. Коме того, она худеет, и у нее выпадают волосы.

Моти Уайтбрида заговорила голосом, ставшим страшно ровным:

— И вы понятия не имеете в чем тут дело?

— Да,— сказал Уайтбрид.

Было странно и неприятно находиться среди моти, смотревших на них. Сейчас оба они казались одинаковыми, скрючившиеся, цепляющиеся за что-то руками: идентично позы, идентичные слабые улыбки. Их индивидуальные различия сейчас не были видны. Возможно, все дело было в позе...

— Мы дадим вам немного пищи,— сказала вдруг Моти Поттера.— Возможно, все дело в диете.

И обе моти исчезли. Вскоре Моти Уайтбрида вернулась с герметичным мешком, содержавшим зерно, похожее на сливы, фрукты и кусок красного мяса.

— Сварите мясо, дайте ей эти фрукты и намочите зерно,— сказала она.— И проверьте ионизацию воздуха в ее кабине.— Затем она вывела их наружу. Парни сели в открытый скуттер, чтобы вернуться на катер. Поттер сказал:

— Они вели себя очень странно. Я не могу отделаться от мысли, что минуту назад произошло что-то важное.

— Да.

— Но что это?

— Может, они решили, что мы дурно обращаемся с Коричневым. Может, недоумевают, почему мы не доставили ее сюда. А может, и что-то еще: скажем, их шокировало, что мы так заботимся и каком-то Коричневом.

— А может, они просто устали, и нам все это привиделось.

Поттер запустил двигатель скуттера, и они двинулись.

— Гэвин, посмотри назад...

— Но сейчас. Я должен заботиться о безопасности моей команды.— Только загнав скуттер на его место, Поттер оглянулся.

Снаружи корабля работали более дюжины моти. Стяжки для тороидов явно были еще не закончены... но все моти направлялись к воздушному шлюзу.

Посредник в спешке влетела в тороид, отталкиваясь от стен и торопясь освободить путь другим. Большинство из них тем или иным способом показывали, что были Финч (кликами) чужаков. Они стремились пользоваться своими нижними правыми руками, и старались ориентировать себя так, чтобы головы их были направлены в одну сторону.

Мастер был белым. Пучки волос, росшие у него под мышками и в паху, были длинными и шелковистыми, как шерсть ангорского кота. Когда все собрались, Мастер повернулся к Моти Уайтбрида и сказал:

— Говори.

Моти Уайтбрида рассказала об инциденте с гардемарином.

— Я уверена, что у них дурные намерения во всем,— закончила она.

Мастер обратился к Моти Поттера:

— Ты согласна?

— Да, во всем.

По залу прокатилась волна шепота, частью на английском, частью на языке моти. Однако, все стихло, когда заговорил Мастер: