Ларри Коррейя – Альфа (страница 9)

Так ей и надо. Отродье вора, предателя-финна!

Николай тряхнул головой. В последнее время та часть стала куда требовательнее. Мыслить ясно было все труднее.

– Сосредоточься. – Предстояло еще много работы. Опросить людей, знавших Акселя, обследовать нужные места… Решить проблемы, которые клыками, когтями и даже ружьем в багажнике не решаются. – Нужно действовать тихо.

Чувствуешь запах?

Он принюхался.

– Волчий аконит…

Печка, перегоняя воздух, принесла запах знакомый, хоть и еле различимый – Николай узнал его только потому, что привык к нему, помнил, что он несет. Предупреждение. Хоть травы и притупляли острый нюх, маскировали местонахождение самого важного – остальных вервольфов, особенно носителя артефакта.

Предтеча.

На светофоре зажегся зеленый. Николай включил дворники, смахивая собравшийся снег.

* * *

Рудник «Квинн» годами стоял закрытым. Он начал сдавать еще в старые добрые времена, когда там работала половина региона, а к тому времени, как случилась трагедия, Горнодобывающая компания «Квинн» давно превратилась в бледную тень прошлого промышленного гиганта. Лишь две из дюжины штолен продолжали работать, таскать медь из земных недр, когда потолок рухнул и двадцать рабочих завалило в Шестой штольне. Семь дней спасатели безнадежно пытались их вытащить, и когда двух спасателей убило неисправным оборудованием, попытки решили прекратить. Это стало последним гвоздем в гроб без того захиревшего рудника.

Большинство зданий уцелело, защищенное от вандалов лесом и холмами. Оборудование, ставшее причиной судебных исков, бросили ржаветь. Волонтеры из Исторического общества округа Коппер пару раз в год водили туда экскурсии, преподаватели Мичиганского технологического ходили в походы, но остальную часть года лабиринт вагончиков-офисов, дробильные установки, здания подъемников и склады стояли пустые, понемногу разваливаясь.

Когда «Квинн» закрылась наконец, Итан Пидди из шахтеров переквалифицировался в ночные сторожа. Единственное, что в этой работе было интересного, – гонять подростков, пришедших похулиганить или попугаться призраков погибших в завале шахтеров, которые тут, по слухам, обитали. В прошлом году он даже провел на территорию телевизионщиков с кабельного – снимали на кучу камер какое-то шоу про охоту на призраков. Ничего не нашли, но Итан все равно уверен был, что призраки тут водятся.

Например, в здании, стоявшем над Шестой штольней, которое он сейчас обходил, на него всегда нападало жутковатое чувство. Несколько узких ярусов из занозистых досок, свисающие с них жестяные конструкции, ставшие домом крысам и голубям. Стоило ветру подуть, как все это начинало скрипеть и стонать. Под ногами у Пидди зияла дыра, уходившая на пять тысяч футов вниз – дальше, чем Бог заповедал людям спускаться, – девять тысяч миль туннелей, покрытых красной железистой пылью, и где-то в глубине, в багряном мокром аду – скелеты двадцати его лучших друзей, умерших от удушья среди непроглядной темноты. О да, если где и водились призраки, то в старой Шестерке.

Он взял пару выходных на День благодарения, потом простудился из-за адской холодины. Перекушенная цепь, валявшаяся на снегу у ворот, намекала, что кто-то пролез в Шестерку, пока его не было. Чертовы детишки. Они, наверное, давно убрались, но если нет – велик был соблазн отделать кого-нибудь из них дубинкой.

Итан заметил, как луч фонарика мелькнул впереди и исчез внизу, на лестнице. Это бесило. Из-за легенд, окружавших Шестерку, всякие идиоты сюда вламывались, чтобы девчонок впечатлять, поэтому он делал обходы как минимум по два раза за ночь, даже в холодрыгу вроде сегодняшней. Религиозным он не был, но Шестерку считал могилой, а значит, местом священным: нечего всяким тупым подросткам тут бегать.

Нравится детям бояться… Они не знали, что такое страх. Страх – это когда ты снова спускаешься в эту дыру, хотя камень вокруг скрипит и хрустит, готовый снова обвалиться, и пытаешься пробиться к людям, которых все считают мертвыми, задохнувшимися от пыли. Итан спускался дважды, отчаянно долбил камень двадцать часов. Но настоящим храбрецом был чокнутый Аксель Керконен, начальник на Шестерке, в одиночку спустившийся в последний раз, когда уже спасателей отозвали. Упрямый старый ублюдок никогда не умел вовремя остановиться.

В пыли четко были видны отпечатки. Эти дети оказались храбрее многих, решили добраться по гнилым шпалам прямо ко входу в штольню. Стальные рельсы давно сняли и продали на металлолом. У железного мостика следы исчезли.

Впереди внизу висели две здоровые бухты кабеля, на котором опускали и поднимали вагонетки. Если подросток решил туда сунуться, то он совсем идиот. Дальше разливалась чернота, в которой была куча острых ржавых кусков металла, о которые легко приложиться. Штольни для безопасности закрыли толстыми решетками. И хотя балки штольни тоже обвалились так, что между ними не проползти, лежали они все равно в паре сотен футов.

Итан остановился вытащить паутину из волос и вдруг услышал хруст. Сперва он решил, что это гравий хрустит под чьими-то ботинками на верхнем ярусе, но нет – звук был слишком громкий, резкий, эхом отдавался от каменных стен. Итан не понимал, что именно он слышит. Пробираться в штольню было опасно: даже если кто-то протиснется между балок, нижние уровни затоплены грунтовыми водами, затекшими внутрь, когда отключились насосы. Застрять там и утонуть – раз плюнуть.

Выйдя на твердый пол, Итан посветил вокруг фонариком, ища новые следы. Они нашлись: одни от ботинок, другие от кроссовок… И еще одни – будто кого-то тащили. Вот это было интересно. Оглядывая пол, он двинулся на шум. Пыль тут была вся истоптана. Может, в Шестерку заселился какой-нибудь бродяга… Чокнутый бродяга… Итан вдруг осознал, как темно вокруг. Из света только фонарик, из оружия – дубинка, больше ничего компания охранникам носить не разрешала. Наверное, ему стоило вернуться наверх, позвонить в полицию – пусть шериф разбирается.

Дохнуло какой-то гнилью. И тут Итан заметил такое, что решил, будто у лекарства от простуды обнаружилась побочка: галлюцинации. В пыли виднелся отпечаток лапы размером с ботинок сорок четвертого размера.

Итан медленно обернулся. Следы лап были повсюду. Самые странные среди них походили на птичьи: три длинных пальца и шпора, как у курицы. Только в два фута длиной и десять дюймов шириной.

Луч фонарика поднялся, дрожа, и осветил существо, издававшее хруст.

Кости. Красные блестящие кости. Большие живые твари в тенях перекусывали костями.

– Господь всемогущий… – выдохнул Итан.

Шепот у него за плечом раздался так внезапно, что сторож едва из своей шкуры не выпрыгнул.

– Тут он тебе не поможет.

Глава 5

Падре оказался не из болтливых. Почти ничего не сказал о работе, которую хотел мне поручить, – только упомянул, что мои шансы выжить минимальны и что против монстра лучше всего выпускать монстра. Он не рассказал, как нашел меня и смог остаться незамеченным. И откуда ему вообще известно, кто я.

Полнолуние недавно прошло. Время у меня было, а вот планов никаких – разве что успеть на экспресс до ада. Так почему не поучаствовать?

Мы проехали по большому острову до южного берега. Там уже ждала рыбацкая лодка, она отвезла нас на островок Кайос де Тибурон.

– На другой стороне острова деревня. Там моя церковь. Мою паству терзает существо из океана, оно унесло многих. Мы – простые люди, живущие дарами моря, но из-за чудовища рыбаки боятся выходить на лов. Оно медленно убивает нашу деревню.

– Набрали бы парней с ружьями и дождались, пока оно появится. Почему нет? – спросил я.

– Мы пытались. Оно слишком умное, выбирается на берег только охотиться на безоружных и беспомощных. Видимо, оно уже попробовало пулю, поэтому, когда мы готовы, не появляется. Выглядит тупым монстром, но на деле очень, очень умное. Оно огромно, с головой акулы и щупальцами кальмара. Жестокое: сперва разрывает жертву на части, потом поглощает или утаскивает в свои подводные пещеры. Индейцы называют его «луска».

– Значит, вы хотите, чтобы я дождался, пока эта луска вылезет меня сожрать, и убил ее голыми руками или хотя бы так ранил, пока она меня жрет, чтобы не вернулась. Верно?

– Это было бы замечательно.

Перспектива умереть от серебряной пули в висок звучала все лучше и лучше.

На пляже было хорошо и тихо. Впервые за долгое, очень долгое время на меня снизошел абсолютный покой. Я собирался умереть за правое дело. Над головой висела яркая луна – тоненький полумесяц, и Гул был всего лишь шумом на фоне. Я снял ботинки и рубашку, присел на корточки у воды, пропуская между пальцев ног песок, выжидая. Револьвер я оставил уплывшему падре. Ну, посмотрим, насколько эта тварь умная. Мой инстинкт выживания уравновесило жгучее желание поохотиться. Я нашел баланс.

Луска быстро заметила меня – одинокую беспомощную добычу. Я чувствовал, как она изучает меня, скрываясь среди волн. Я ей должен был показаться беззащитным.

Сперва я унюхал легкий запах гнили – чуть сильнее запаха океана. Ужасная древняя вонь. Полчаса монстр наблюдал за мной. Понял, что я не обычная его жертва, но пока не догадывался, на что способен вервольф, даже в человеческой форме.