Ларри Бейнхарт – Хвост виляет собакой (страница 70)

В выпускном классе он был в числе отличников. Но успеваемость никогда не играла большой роли в армии. Такие люди чаще всего превращались в вооруженных ботаников, бумагомарателей, планировщиков, сотрудников аналитических центров, которые никогда не получали звания выше полковника. Кроме того, Тейлор много занимался легкой атлетикой, футболом, боксом, гольфом. Гольф давался сложнее всего: в половине случаев ему было тяжело играть опухшими руками, которые болели от блокирования ударов, а в другой половине случаев он был слегка контужен от ударов головой о футбольное поле на полном ходу. Но в армии служило несколько поколений Тейлоров. Все были офицерами. Они говорили ему: бокс и футбол принесут тебе уважение и признание. Но ни один генерал не пойдет с тобой на ринг или позволит тебе врезаться плечом в его бедро, обхватить его ноги руками и повалить на землю. Если хочешь общения со старшими мужчинами, которое поможет подняться по служебной лестнице, играй в гольф и учись пить.

К счастью, шла война.

Конечно, война была какая-то трусливая. Против маленькой дерьмовой страны. Это была не война НАТО против стран Варшавского договора, с бронемашинами, миллионами людей, танками, полчищами истребителей и бомбардировщиков в воздухе над равнинами Центральной Европы, о которой так долго мечтали военные со всех сторон. Но все-таки это была война. Военные, чутко прислушиваясь к своим людям и понимая желание каждого амбициозного офицера получить боевой опыт – пожалуй, самую важную заслугу в резюме любого офицера – разработали схему быстрой ротации. Каждый получал возможность поучаствовать в боевых действиях, надеть соответствующий боевой значок на свою форму и, может быть, пару медалей.

Это был ответ бюрократов. Потребности членов организации превалировали над ее мнимой миссией. Организация даже не задумывалась о последствиях войны – о том, что они ее проиграют, или о том, что в ней погибнет больше людей из-за того, что ими всегда будут руководить неопытные офицеры. Они не подумали даже о себе – о том, что, будучи ответственным за свой собственный краткосрочный успех, любой здравомыслящий офицер почти всегда будет ставить видимость краткосрочного успеха выше суровой правды о том, что необходимо для окончательной победы.

У Тейлора были хорошие связи. Его отец погиб в бою в Корее. Его дядя все еще служил в армии в звании полковника. Его сразу же направили в Сайгон на штабную должность. Для молодого офицера это был рай на земле, удовлетворяющий все его нужды, включая чувство собственного достоинства. Он был умным, внимательным, общительным, держал форму в идеальном порядке и очень быстро получил капитанские погоны. Его честолюбие и мужественность взывали к борьбе, поэтому при любой возможности он рвался в бой. Его начальство не возражало. Каждый молодой офицер должен был стремиться к бою. Это было частью всей затеи.

В конце концов его отправили в гущу событий – но только посмотреть на боевые действия в качестве наблюдателя.

Это была странная война. Никто так и не удосужился выяснить, что такое победа. Там не было кучки парней в смешной зеленой форме и касках, сформированных в полки и батальоны, которые можно было бы отбросить за линию фронта. Мы также не собирались входить во вражескую столицу, арестовывать плохих парней, находить хороших парней и учить их демократии. Мы даже не собирались подавлять мятеж. Но на вас работают люди, нужно их оценивать. Поэтому они придумали подсчитывать трупы и соотносить количество убийств. Это казалось вполне логичным, поскольку Уэстморленд действовал по своей теории истощения.

Генерал Тейлора, служивший в I корпусе, который в основном был вотчиной морских пехотинцев, столкнулся с некоторыми подразделениями, имевшими потрясающий коэффициент убийств. Просто потрясающий. Он был выше, чем почти у любой армейской группы аналогичного размера и состава. И тут ему подвернулся Тейлор, который все время требовал боя. Генерал сказал: «Вот тебе бой. Твоя задача – выяснить, почему у них все так хорошо». А потом кивнул и подмигнул. Если, конечно, слухи правдивы.

Коллега генерала в морской пехоте неплохо разбирался в способах и средствах бюрократических разборок. Он приставил к Тейлору своего капитана, который требовал боя. И приказал: «Принесите ему много трупов».

Парня звали Тартабулл. Полный кретин.

Тейлор переживал тот день снова и снова, снова и снова. Его задний ум работал на полную. «Надо было спокойно подойти к Тартабуллу и указать ему на его ошибки. Но, конечно, – оправдывался Тейлор, – Тартабулл бы не послушал. Конечно, я был боксером. Один кросс справа, и он упал бы в отключке. Я бы спас два отряда. Потом меня отдали бы под трибунал.

Я должен был остановить сержанта Джо, мать его, Броза. Пустить ему пулю между глаз. Потом сказать Тартабуллу, что он поехал крышей».

Тейлор видел, как Джо прикончил капитана. Вначале он собирался выдвинуть обвинение. Убийство капитана – это довольно серьезное дело. Даже во Вьетнаме.

Тем временем лейтенант, Гелб его звали, лейтенант Натан Гелб, представляет Джо к медали. Конечно, он не упоминает, что Джо угробил капитана. Зато рассказывает, как Джо назвал правильные координаты, взял на себя командование после того, как капитан погиб, а лейтенант был ранен. Вынес людей из засады. Вернулся и забрал тело Джоуи. Теперь я знаю, что он не думал о том, жив ли Джоуи. Такое бывает – парень несет мертвеца и не знает. Но знаю, что Джо знал о смерти Джоуи, потому что он бросил его, чтобы поднять меня. Понимаете, о чем я говорю.

Задница была полная. Тейлор представил свой отчет. Откуда, черт возьми, ему было знать, что Гелб тоже подал рапорт. Представил Броза к медали. Ходили слухи, что изначально этот жалкий сукин сын был так благодарен за спасенную жизнь, что собирался представить его к Медали Почета. Вот это номер. В отчете Гелба ничего не говорилось о том, что Броз стрелял в Тартабулла. Позже, когда Тейлор пошел в госпиталь, чтобы поговорить с Гелбом об этом, Гелб сказал, что не имеет значения, стрелял ли Джо в капитана, Тартабулл все равно бы застрелился через пять минут.

Тейлор должен был одержать верх. У него было звание, он служил в регулярной армии, он ходил в церковь по воскресеньям, а не субботам. Но, помимо всего прочего, существовал принцип: в армии не принято расстреливать офицеров. Не важно, насколько они неправы. Это основа существования и выживания армий.

На что он не рассчитывал, так это на средства массовой информации. Чертовы СМИ.

Его генерал объяснил ему: им придется отдать под трибунал сержанта Джо Броза, героя, который спас десять человек от нападения собственных самолетов. Его собственный лейтенант выйдет на трибуну для свидетелей, в форме, с орденами на груди. Мать лейтенанта прилетит из Атланты и в слезах скажет телевизионщикам по всей Америке, что Джо Броз поступил правильно: отправил ее мальчика домой живым к ней, а остальных девятерых – домой живыми к их матерям. Включая обвинителя. «Видишь ли, Америке не нравится эта война, сынок, и мы не можем позволить себе этот конкретный военный трибунал».

Тейлор был уверен в собственной правоте. Кроме того, его имя стояло в рапорте, где говорилось, что он видел, как рядовой убил офицера. Если этого рядового не привлекли к ответственности, значит, с рапортом Мэла Тейлора было что-то не так. Он впервые участвовал в бою. Поэтому он добивался военного трибунала.

Они нашли, где спрятать Броза. Он понадобился одному из его друзей в ЦРУ. Поэтому морская пехота отпустила его. Даже не уволили с позором. Просто отстранили его или что-то в этом роде.

Армия хотела скрыть свой позор, которым был Мэл Тейлор. Он так и не добился боевого командования и не вернулся на карьерную лестницу. Он не сразу понял это. Никто никогда не говорил ему об этом. Просто так сложилось. Он понял, что никогда не станет генералом. Потом он понял, что не дослужится даже до полковника. Ему не забраться выше майора.

И в этом был виноват Джо Броз, нарушивший самый главный закон армии и человечества и оставшийся безнаказанным.

Зазвонил телефон. Это был Кравиц из Вашингтона. Тейлор включил скремблер. Он сообщил, что в доме Бигла все было тихо. Пленки каждый день в 10:30 отправляются челночным рейсом из Сакраменто в Лос-Анджелес и там расшифровываются. С Брозом было несколько человек. Он не был уверен, что это значит. У них не было прослушки. Но за всеми дорогами велась слежка.

– Плюс, – сказал Тейлор, – у меня есть туз в рукаве.

– Какой? – спросил Кравиц.

– Пиковый, – сказал Тейлор.

– Вот что самое забавное, – сказал Стив Мэгги. – Джо говорит, что Тейлор был прав. Он говорит, если офицеры будут получать ранения, армии кранты. Конечно, верхние чины должны следить за тем, чтобы младшие офицеры были компетентны, и убирать засранцев. Но пусть даже они этого не делают – если человек ранит своего командира, его надо отправлять на электрический стул. Так говорит Джо.

Стив громко рассмеялся, когда это сказал, и стукнул себя руками по коленям.

Его сын скорчил гримасу. Ему было неловко рядом с отцом. Стив очень старался, но все равно оставался безнадежной деревенщиной. Двадцать лет жизни в Лос-Анджелесе нисколько ему не помогли. Ему стоило остаться на хлопковых полях.