Ларри Бейнхарт – Хвост виляет собакой (страница 66)

Но еще сложнее, чем распознание сегодняшних победителей и проигравших, было понимание, как они будут действовать завтра. Или, скорее, какую форму будет иметь завтрашний день, потому что мир постоянно меняется, и те же самые вещи, которые сегодня помогли вам выиграть, сделают вас проигравшим в новом мире, где вы проснетесь завтра утром.

На это в конце концов он и решил сделать ставку.

Бункер случайно узнал, почему Тейлор ненавидел Броза. Об этом ему рассказал Грифф. Это была одна из любимых историй Гриффа. Джо завоевал уважение К. Г., вернув Гриффа домой. Кто бы мог подумать, что Престон Гриффит окажется настолько слабым. Превратится в проклятого слюнявого наркомана. Это тоже было не совсем так. Грифф превратился в циничного, обаятельного, умного наркомана. С большим багажом, немногочисленными иллюзиями и привязанностью к опиуму и его производным, чтобы заглушить боль.

Проклятый Вьетнам. Следующую войну им надо будет провести как следует. Все, кто там повоевал и вернулся, плохо кончили. Кроме, может быть, Джо Броза. И то вряд ли. Джо никогда бы в этом не признался, но ему понадобилось несколько лет после возвращения, чтобы прийти в себя.

С войны Бункера возвращались герои. Американские герои, спасители мира, готовые управлять миром ради его же блага, у которых это чертовски хорошо получилось. Если бы Грифф вернулся таким, каким все его ждали, он стал бы чертовски хорошим зятем. Лучшим. Наследником. Подарил бы К. Г. внуков. Черт возьми, он знал, что у парня было хорошее семя. Такого, от которого точно бы родились мальчишки, К. Г. точно это знал. Еще перед отъездом Гриффа во Вьетнам кругом болтали о его внебрачном сыне. Все это замалчивали. Дочь К. Г. месяц проплакала из-за этого. Студенческие страсти. Они помирились, девчонка и Грифф, перед его отъездом. Но то, каким он вер– нулся…

Следующую войну им стоило бы провести как следует.

Но он не стал увольнять Тейлора.

Он знал, что Тейлор не изменится. Он не станет ни лучше, ни хуже. Но Бункер полагал, что изменится маленькая вселенная, вращающаяся вокруг этого конкретного секрета, и когда это произойдет, Тейлор перестанет казаться неправильным. Тейлор был настойчивым и упорным, и он ненавидел Джо Броза настолько, что Джо не мог его обмануть.

К. Г. нравился Джо. Он был ему обязан, если уж на то пошло. Но у него было подозрение, что Джо пускает им пыль в глаза. Смелый ход. Именно так поступил бы невиновный человек. А если он не врал, то что же, ему повезло с этой похотливой девицей с хорошими сиськами и ногами от ушей. Лучше не бывает.

К. Г. временно поставил Шихана во главу офиса в Лос-Анджелесе, выше Тейлора – чтобы Тейлору было очень обидно.

Он сказал Тейлору:

– Если Броз решит сбежать, пусть бежит. Он ведь ловкий, гад. Если там что-то есть, пусть он это найдет. А ты потом отберешь. А потом избавьтесь от него.

По паспорту Дэвид Кравиц принадлежал епископальной церкви. Это была небольшая ложь, которая помогла всем расслабиться, когда он въехал в Ирак. Очевидно, никто из сотрудников паспортного контроля или приближенных правителя страны не был подписан на журнал «Премьер» или Шери, или Сьюзи, иначе кто-нибудь обязательно бы спросил: «Эй, я читал о мега-бар-мицве, которую ты устроил для своего сына. Как получилось, что у него была бар-мицва, если ты – христианин? А?»

Если бы Джеймс Бейкер встретился с Хусейном или Джордж Буш вступил в контакт, кто-то принял бы это к сведению. Но «серьезные» мировые СМИ не обратили никакого внимания на то, что Дэвид Кравиц прибыл в Багдад. У Кравица было рекомендательное письмо от президента, где на вычурном арабском языке говорилось, что он передает приветствия и действует от его имени. Кравиц уничтожил это письмо сразу же после встречи с Хусейном. В отличие от записки Этуотера, которая все еще хранилась у него в сейфе.

Хотя Саддам был от природы осторожным и глубоко подозрительным человеком, это предложение, похоже, не шокировало и не встревожило его. Конечно, у него были определенные условия. Кроме того, поскольку некоторые из его потребностей были очень срочными, он хотел немедленно получить кое-что от Соединенных Штатов: жест доброй воли, подарок или даже, если позволит Аллах, первый обмен в сделке, которую они вскоре заключат.

Кравиц сказал, что это звучит разумно.

Было бы неблагородно отказываться от экскурсии по Багдаду, которую предложил ему хозяин. В результате он остался на ночь. На следующее утро он вылетел в Рим, где встретился с несколькими старыми знакомыми, связанными с финансами и кино. Они были частью лабиринта личных связей, который правит всей Италией. Кравиц сказал, что ищет банк, который мог бы совершенно секретно работать с крупными суммами. Желательно, чтобы у него был американский филиал или отделение, поскольку, если средства будут поступать из Штатов, то, по крайней мере на бумаге, у них будет гарантия США. Его друзья знали несколько таких фирм.

Кравиц хотел бы остаться. В Риме было что-то прекрасное. Он был колыбелью всех других городов, определившей многое в нашей цивилизации. Империя. Богатство. Коррупция. Возможности. Когда он приезжал туда и в некоторые другие места, камни веков, сложенные из руин и славы, говорили ему, что в Голливуде нет ничего нового. Его успокаивало то, что подобное безумие в пышном великолепии существовало где-то еще и не развалилось в считанные минуты, а длилось, становясь все более грандиозным, в течение многих поколений.

Оттуда он отправился в Женеву. Там состоялась еще одна банковская конференция. Банкир пожал ему руку, когда они закончили.

– Только не нанимайте Фаун Холл[123] на должность секретаря, – сказал он, – и все будет хорошо.

Он многозначительно усмехнулся. Швейцарские банкиры знают о своем имидже и тщательно поддерживают его. Так что по швейцарским банковским стандартам усмешка означала высшую степень веселья.

Глава сорок девятая

Цель войны – улучшение состояния мира. Поэтому необходимо вести войну с постоянной оглядкой на мир, которого вы желаете.

Победа в истинном смысле подразумевает, что состояние мира и вашего народа после войны будет лучше, чем до нее. Победа в этом смысле возможна только в том случае, если можно добиться быстрого результата или если длительные усилия могут быть экономически соразмерны национальным ресурсам. Цель должна соответствовать средствам[124].

С самого первого дня, когда я узнал, что ложь существует и скрывает провода прослушки, я понимал, что провода каким-то образом ведут к большому зверю. Я пытался разведать фланги. Я пытался замаскировать свои намерения, и в какой-то степени мне это удалось. Я выманил его и заставил ударить. Что, по крайней мере, доказывает существование зверя. И говорит мне кое-что о его форме.

Может быть, у меня крыша поехала после Вьетнама – как у того парня, которого сыграл Де Ниро в «Таксисте» или Ник Нолти в «Боевых псах», или у того, кто посмотрел все пять фильмов про Рэмбо подряд. Может быть, я претенциозен, слишком много о себе возомнил, чтобы продолжать описывать, как я играю в войну против Дэвида Кравица и «Юниверсал Секьюрити». Но, если не смотреть на вещи стратегически – а затем тактически, – вы проиграете еще до того, как начнете. Можно проиграть, даже если вы выиграли, – когда у вас нет стратегии, когда в ваших действиях нет смысла.

Вот как я это вижу. В эквиваленте войны Мэгги – это нация, а я – ее генерал. Она производит богатство, дает мне припасы, и именно ради ее целей я сражаюсь. Мой выбор должен быть основан на этом.

Если мы хотим воевать, из этого вытекают определенные последствия. Мы не можем позволить себе долгую войну. Это первое правило, или, по крайней мере, так кажется всем читателям Сунь-Цзы, которые были во Вьетнаме, – может быть, уже даже генералу Гиапу. Ресурсы Мэгги не бесконечны. В войне на истощение она наверняка проиграет, а Кравиц наверняка победит.

Когда вы способны, скрывайте свои способности. Надеюсь, у меня получилось. Я не думаю, что враг знает про додзё.

Покажите врагу, что вы незначительны, чтобы он так о вас думал. Мы сделали это, ворвавшись в его кабинет, и дали ему распоряжаться нашей судьбой.

Атакуйте, когда он не готов, выходите вперед, когда вас не ждут. Поэтому я должен ударить туда, где опаснее всего: в сердце зверя. Он так хорошо защищен по сравнению с тем, что кажется моими ресурсами, что это будет неожиданно. Я застану его врасплох.

В одном я не подчиняюсь Сунь-Цзы, и это очень важно. Если вы во всем уступаете, избегайте боя. Я не могу понять, как это сделать. Разве что уехать так далеко, что мы потеряем все, кроме друг друга, а я очень сомневаюсь, что любовь Мэгги выдержит подобную потерю. Да и не должна. Наверное. Оставаться и стоять на месте – это не защита. Это поражение. Потому что в конце концов удар нанесут по нам, просто чтобы убедиться.

Вот мое мнение.

Другое дело, и я должен это понимать, – я хочу сражаться. Такова моя природа. И это может заставлять меня принимать неудачные решения. Я уравновешиваю это, как могу.

Оказалось, что дискета написана в «Юникс». Мне сказали, что это невероятно сложная и гениальная программа для редактирования на нескольких экранах одновременно. Даже на целом десятке. Она похожа на «ЭдитДроит», которую используют для редактирования в «Лукасфилм», но гораздо мощнее. На дискете находится не сама программа, а распечатка команд в виде обычного текста. Это интересно для киношников, потому что на дискете указаны названия источников, место в фильме, тайм-код клипов и их длительность. Кажется, Тедди никто не запрещает владеть этой информацией. Или не владеть ей. Она показывает только то, что кто-то с навороченной программой делает монтаж фильмов о войне. Если собрать все эти ролики вместе, можно понять, как будет выглядеть готовый фильм. Во всяком случае, его несколько минут.