Лариса Зверинская – Застывшая в ледяном саркофаге (страница 18)
Вадим завернул в первое же попавшееся кафе, и очень удачно: в меню оказалась нормальная человеческая еда – борщ, сарделька с картофельным пюре и пирожки с капустой и с яблоками. Все это мгновенно исчезло в недрах оголодавшего мужского организма, и Вадим вдогонку взял еще парочку сладких плюшек с чаем.
«Так, теперь нужно решить, что делать дальше, – наслаждаясь теплыми булочками, размышлял самозваный „детектив“. – Что еще можно здесь, в Москве, сделать? Расспрашивать эту женщину о Сергее я не могу, нет у меня на это никаких полномочий. И так засветился в службе безопасности, еще неизвестно, чем это повернется, если начальство узнает.
Рабочий день в инспекции скоро закончится, поеду-ка я к дому этой Семеновой и подожду, пока она с работы придет. А там видно будет, по обстоятельствам».
Вадим вытащил из спортивной сумки «Атлас для водителей» по Москве, который предусмотрительно купил на вокзале, и стал искать на карте адрес, который ему дал Игорь. Оказалось, Семенова живет довольно далеко от своего места работы, и Вадим, посмотрев на часы, заторопился к выходу.
Рабочий день в инспекции уже заканчивался и в Москве, и в Петербурге, и тут Вадим сообразил, что можно позвонить Инне и попросить ее попытаться что-нибудь узнать о Семеновой – вдруг пригодится.
«Напарница» не подкачала, смогла довольно быстро узнать кое-что интересное. Оказывается, госпожа Семенова до переезда в Москву работала в той самой районной инспекции, куда начальником назначили Сергея Владимировича Парфенова, и занимала должность заместителя начальника отдела. А потом вдруг неожиданно переехала в Москву и устроилась на работу в должности инспектора, то есть с явным понижением статуса и зарплаты.
«Надо на нее хотя бы посмотреть, – думал Вадим, идя по длиннейшей неуютной улице окраинного района Москвы. – В жизни человек по-другому выглядит, чем на фото из личного дела. Да где же этот дом? Номеров не найти, как и у нас в Питере. Нарочно их прячут, что ли? Так и опоздаю к ее приходу, может, она на машине приедет».
Дом, наконец, нашелся, и Вадим, вычислив парадную, где жила Семенова, занял удобную для наблюдения позицию. Через некоторое время к ближней остановке подъехал автобус, и из него вышли несколько человек, в том числе женщина с ребенком. Эта пара быстро пошла в сторону Вадима, причем малыш не успевал, скользил и иногда падал, а женщина раздраженно дергала его и тащила за собой.
«Вот злыдня! – подумал Вадим, сразу же ощутив неприязнь к этой тетке. – Ребенок совсем маленький, не может же он за ней угнаться!» Он пошел навстречу и, как бы рассеянно посмотрев в лицо женщины, убедился, что это именно Семенова. Ребенка рассмотреть не успел, тот захныкал и, получив от мамаши «подшлепник», разревелся по-настоящему.
«Ну, собственно, это все, что я мог сделать в пределах своих возможностей, – решил Вадим. – Поеду-ка я к своим! Только как отсюда выбираться?» Он снова развернул «Атлас для водителей» (полезнейшая штука оказалась) и наметил для себя маршрут до дома сестры, благо станций метро в Москве понатыкано великое множество. В какую сторону ни пойдешь – везде на какую-нибудь букву «М» наткнешься, на зависть петербуржцам.
Инна воскресным утром проспала до двенадцати, время от времени просыпаясь и поглядывая на часы – «Нет, еще немного поваляюсь, завтра ведь опять рано вставать», – и снова проваливаясь в глубокий сон. Наконец она заставила себя вылезти из постели и побрела в разгромленную накануне ванную. «Да, грязь-то убрала, а теперь надо все барахло на место возвращать», – с тоской констатировала она.
Инна неспеша позавтракала, всячески оттягивая неприятный момент начала работ в ванной, и решила сначала заняться приготовлением обеда на неделю, а вот уж потом – она как возьмется за неприятные дела, как возьмется!
«Полетят клочки по заулочкам!» – вспомнилась поговорка, которую она слышала от своей пожилой тетушки, которая часто нянчила маленькую Инну, когда она болела и не ходила в детский сад. Почему-то тетя говорила «по заулочкам», и Инне очень нравилось это старинное слово – гораздо лучше, чем какие-то «закоулочки», сразу становится понятно, что «заулочки» – это проходы за большими улицами. Там-то клочки и полетят!
Готовка заняла почти два часа, потом Инна сбегала к родителям, удостоверилась, что они явно идут на поправку и что им ничего не нужно. Но она все же принесла замороженной клюквы для морса, хотя мама и отбрыкивалась, пытаясь засунуть эту клюкву назад, Инне в сумку.
Потом прошлась по улице, где уже начинало попахивать весной, и из водосточных труб время от времени с грохотом обрушивались на тротуар куски льда. «Лед! Как я могла забыть! Катин сверток-то я так и не развернула!» – вдруг осенило Инну.
Она заторопилась домой. Но – начиная с пятницы никаким ее планам, по-видимому, не суждено было сбываться. На лестнице ее поджидала вреднючая соседка со второго этажа, которая желала получить компенсацию за протечку в ванной.
Инна добровольно платить не хотела и предложила вызвать комиссию из «жилконторы» для оценки ущерба: в конце концов, она же не виновата, что труба пенсионного возраста решила лопнуть именно в эту пятницу. Наверное, жилищники обязаны менять старые трубы по истечении какого-то срока? Или нет?
Спор затянулся, присоединились другие пострадавшие, и только примерно через час Инна попала к себе домой и с облегчением захлопнула входную дверь.
Собственноручно приготовленный обед ждал на плите. Правда, меню не блистало оригинальностью или какими-нибудь изысками: большая кастрюля щей с увесистым куском мяса (на всю неделю хватит, первое и второе в одном!) и целая сковорода жареной рыбы.
«Ну, уж этой-то порции хватит дня на три, не меньше, а дальше что-нибудь придумается. Сейчас поджарю еще картошечки и устрою пир горой!» – весело подумала Инна, закидывая в раковину картошку и повязывая фартук.
Размечталась!
Зазвонил мобильник, Инна бросила в раковину нож и не дочищенную картофелину, кое-как вымыла руки и схватила трубку.
– Иннусик, ты дома? – звонила ее институтская подруга Люда. И затараторила, не дожидаясь ответа: – Я к тебе зайду сейчас, ладно? Я рядом, Граню в «ветеринарку» привозила на прививку. Просидели там ужас как долго, я есть страшно хочу, умираю прямо, а мне нельзя голодать, ты же знаешь! И уколюсь у тебя. Сейчас сардельки куплю и хлеба черного и к тебе забегу. Жди!
– Конечно, заходи! – без особого энтузиазма ответила Инна. – Сардельки можешь не покупать, у меня сегодня обед есть в кои-то веки, и тебе эта еда тоже подойдет.
Люда болела диабетом в тяжелой форме, сидела на инсулине. Но это не особо мешало ей жить полной жизнью – по характеру она была настоящий «черт в юбке»! Вернее, чертовка, потому что явно обладала кое-какими сверхспособностями: могла сглазить человека и частенько предвидела какие-то бытовые события, удивляя окружающих.
К тому же, Люда имела ярко выраженные лидерские качества – умела командовать и подчинять своей воле тех, кто давал слабину в отношениях. А таких она вычисляла сразу и держала крепко, в качестве друзей и помощников, причем все эти люди были глубоко убеждены, что она имеет полное право их использовать, и даже не пытались вырываться.
Инна все это про свою подругу прекрасно понимала, и Людка, в силу своей суперпроницательности, знала, что она понимает, но это совершенно ее не останавливало – пользовалась Инной, как и другими, для своих надобностей.
Инна правда иногда взбрыкивала, давая подруге понять, что та чересчур увлеклась ролью руководителя, и на некоторое время попытки диктата прекращались. А потом Люда как ни в чем не бывало снова обращалась к ней с какой-нибудь просьбой, и Инна не находила сил ей отказать – ведь та была серьезно и совершенно безнадежно больна.
Инна дочистила картошку, поставила на плиту и еще решила сварить гречу для Людмилы – ведь картошку ей нельзя, а с кашей может поесть мясо из супа, если сардельки не принесет.
С лестницы послышалось бодрое тявканье – ягдтерьера Граню заставить замолчать не могла никакая прививка, неиссякаемая активность породистой девочки-песика была такой же, как у ее хозяйки. Инна побежала в прихожую.
Тут же захрипел старый звонок, доставшийся в наследство от бывшей хозяйки, и в начавшую открываться дверь ворвалась сначала черно-рыжая торпеда с бешено виляющим коротким хвостиком, а за ней, распахнув дверь на всю ширину, ввалилась и ее хозяйка. Инна едва успела увернуться, чтобы не получить как следует в лоб, печальный опыт у нее уже имелся.
– Граня, фу! Фу, кому говорю! – вступила в дуэт с собакой Люда, стараясь ее перекричать. – Замолчи сейчас же! Инна, она пить хочет, налей во что-нибудь водички! Подожди, у меня же с собой ее миска есть! Вода только кипяченая или фильтрованная ей нужна, у тебя есть? Да замолчи ты, Граня! Сейчас мама попить нальет!
Весь этот гвалт прекрасно резонировал на лестнице, и Инна услышала, как двери соседей открываются, а потом громко захлопываются («Конечно, опять это в тридцать шестой квартире, где же еще!»), демонстрируя Инне, как постоянному источнику всяческих беспокойств, свое «Фи».
«Наплевать на них! – решила Инна, закрывая дверь. – Если соседка снизу явится с претензиями, скажу, что ее муженек на балконе постоянно курит и окурки вниз бросает».