Лариса Зверинская – Инженерный тупик 1991 (страница 51)

– Да ладно, может, не надо сейчас? – попыталась остановить его Нина. – Ты ведь пока не очень-то поправился, могу ещё раз-другой тебя блинчиками покормить авансом, так сказать, а потом расскажешь….

Но Алексей решительно встал и, взяв Нину за руку, повёл в конец коридора, где он ещё днём присмотрел укромный уголок. Сели на подоконник. Вокруг было пусто и тихо. Врачи почти все ушли по домам, пост медсестры был далеко.

– Очень коротко расскажу, только самую суть, – начал Алексей. – Помнишь, мы в последний год существования нашего отдела в командировку ездили?

Нина кивнула. Алексей отвёл глаза, не мог говорить дальше, глядя в её напряжённое лицо. И продолжил:

– Так вот, мы там с Женькой переспали по пьяни. Она мне казалась такой лёгкой, доступной, просто воплощением современной девушки. Всё без проблем, со смехом и шуточками. С женой к тому моменту мы разругались окончательно, много там всего накопилось.

Из-за Женькиного появления у нас в отделе я и к тебе-то по-другому относиться стал. В голове просто всё переклинило, что ли. Ведь до этого мы нравились друг другу, а вели себя оба как восьмиклассники какие-то. Мне вдруг показалось, зачем все эти сложности, когда вот он – простой выход из семейного тупика, не обременительный ни для меня, ни для Жени.

Но всё оказалось не совсем так, как мне поначалу представлялось. Меня Женька здорово зацепила, и я стал думать о продолжении наших отношений. Но она-то, как оказалось, никакого продолжения совершенно не планировала. И это меня завело ужасно, я стал искать способы с ней остаться наедине и, по крайней мере, всё окончательно выяснить.

Совершенно случайно я обнаружил выход из нашего института прямо на лестницу соседнего жилого дома – проверял пожарный стенд и случайно пнул дверцы под этим стендом. Там оказался довольно большой тамбур и запертая дверь с номером 1991а.

Мне пришло в голову сделать копии ключей от этой двери, дверей от стенда и от нашей отдельской комнаты. Это оказалось очень просто (к сожалению), и у меня появился доступ в нашу закрытую контору в любое время дня и ночи.

– Это тот выход, который нашла Таня? – тихо уточнила Нина. – Помнишь, она ещё всем тогда о нём рассказала.

– Да, – кивнул Алексей. – Но только я-то воспользовался им раньше и в своих целях. Я уговорил Женю после работы, когда все уйдут домой, пробраться через этот лаз к нам в комнату. Я вот потом не раз думал – почему она согласилась, зачем?

Может, и она хотела всё-таки со мной уединиться, а может, хотела окончательно меня отшить – не знаю. Но тогда я для себя выбрал первый вариант, и, когда мы пролезли в комнату, стал к ней приставать.

Она отбивалась, как мне казалось – шутя, со смехом, и тут в разгар этих игрищ в комнату влетела совершенно бешеная Светка, схватила что-то со стола и начала изо всех сил бить Женьку по голове! Та упала, а я попытался утихомирить хоть как-то жену, запихал её под стол и подбежал к Жене. А та лежит и не шевелится, глаза открыты…

Я заорал на Светку: «Что ты наделала, ты же её убила!», а эта гадина только смеётся и издевается: «Давай, вызывай милицию, посадят тебя как насильника и убийцу, и поделом тебе!»

Я совершенно потерял голову, дальше всё как в страшном сне было. Светка стала командовать – я подчинялся. Женю положили в шкаф, дверцы заперли. Наружу мы со Светой вылезли тем же путём, как с Женькой забирались. Супруга моя, оказывается, в туалете напротив нашей комнаты пряталась, выслеживала меня, причём не в первый раз.

Я потом не раз думал, может, лучше бы я действительно милицию вызвал, получил бы своё и не мучился бы столько лет. Но, с другой стороны, ведь я-то знал, что я не убийца, а обвинили бы точно меня, тем более, что Света этого очень хотела.

И потом, если бы началось разбирательство, как я мог начать доказывать, что это она убила? Ведь она женщина, мать двоих наших детей! Это было бы ненамного лучше в глазах окружающих, чем оказаться убийцей.

В общем, я практически пустил всё на самотёк и стал ждать результатов расследования. Но никаких обвинений не выдвигали, всем органам было не до этого бытового убийства – в стране революция.

И тут у меня неожиданно появилась возможность уехать в Штаты, избавиться от всего этого кошмара, как я надеялся. Светка загорелась этой идеей, даже на какое-то время перестала меня доводить.

Но в Америке у меня сложилось всё не очень-то удачно, приехал ведь я без права работы, заниматься пришлось совсем не тем, чем хотелось бы. А тут ещё Света начала снова меня шантажировать. Теперь уже ей нужен был развод, чтобы выйти замуж за некоего Джона и отсудить у меня алименты на детей.

Суд в Америке означал бы для меня полный крах и огромный срок за неуплату налогов и нелегальную работу, и я опять попал в безвыходную ситуацию. Она разрешилась только сейчас вот таким образом: Светка, ничего мне не сказав, улетела в Россию, чтобы подать на развод.

Когда я об этом узнал, то всё бросил и полетел сюда вслед за ней. Развёлся-то я с этой ведьмой с огромным облегчением, но теперь обратной дороги в Америку у меня нет. И вообще ничего нет. Вот всё тебе рассказал, подумай теперь, как ты после этого будешь ко мне относиться, – и Алексей замолчал и перевёл дух. Самое трудное было позади.

После долгого молчания Нина спросила:

– А кто ещё про это знает? Таня? А родители?

– Да, Татьяне я недавно всё рассказал, так получилось, – ответил Алексей. – Родители, наверное, не знают. Хотя, мне сейчас стало казаться, что Света им какую-то свою версию тогда представила. Это же они практически купили ей квартиру, из последних сил насобирали денег по всем родственникам и знакомым, мой брат комнату отдал, в которой они с женой жили.

Да и когда я им объявил, что хочу уехать за границу, они не возражали и не удерживали. Может, они хотели, чтобы я там укрылся от греха подальше. У меня умные, прекрасные родители.

Помолчали.

Алексей тяжело вздохнул:

– Нина, я уже не могу больше ничего говорить, что-то мне поплохело слегка. Ты обдумай всё это «житие мое», если хочешь – у Татьяны спроси, что она обо всём этом думает. Но я клянусь, что я говорил правду и тебе, и ей. Если захочешь и сможешь, то приходи завтра, а послезавтра меня, наверное, выпишут.

– Блинчики принести? – спросила Нина.

– Без блинчиков даже не показывайся, не приму, – с облегчением рассмеялся Алексей.

Придя домой, Нина долго сидела на кухне, думала. Спохватилась, что уже поздно, только в половине двенадцатого. Всё-таки решила позвонить Татьяне. Та сразу сняла трубку, значит, ещё не спит.

– Слушай, я на минутку, – заторопилась Нина, – понимаю, что поздно уже для разговоров. Ты мне только скажи, ты веришь Алёшке, что убила Женю Светка?

Татьяна поняла, что Алексей уже признался во всём Нинке, и ответила:

– Ну, да. В тот момент, когда он мне это всё рассказывал, я очень напугана и разозлена была, потом тебе расскажу, как дело было. Но, несмотря на злость, я ему поверила, все подробности совпадали с тем, что я помнила.

Конечно, это могла быть и случайность какая-нибудь. Женя могла сама удариться, если он её толкнул, например…

Но Света, когда приходила ко мне в инспекцию перед своим отъездом, сама себя выдала. Она стала рассказывать мне, как она ненавидит Алексея и всю его семью, и как она ненавидела «эту проститутку Женьку». При этом возбудилась до крайности, похоже, она всё-таки не совсем нормальная. Начала сжимать кулаки и мечтать, как она хотела бы увидеть их мучения.

И я её в этот момент спровоцировала, сказала, что это ей не удастся, поскольку Женьку-то кто-то вместо неё убил и она ничего не увидела. Тут она как вскинулась! «Нет, я всё видела, видела! Это я её, я…» – и замолкла, поняла, что себя выдала. Ну, а я убедилась, что Алексей не соврал.

– Ну тогда ладно, – с облегчением произнесла Нина. – Как я понимаю, его главная вина состоит в том, что он Женьку заманил в нашу комнату и не уберёг от сумасшедшей Светы. Но ведь Женя сама туда пришла, невозможно же было её силой затащить!

– Да. Но, наверное, ему надо было тогда, когда всё это случилось, вызвать милицию и сказать правду, – неуверенно возразила Татьяна.

– Алексей говорит, что тогда ему пришлось бы обвинять свою жену, мать их двоих детей, в убийстве, а это тоже было для него невозможно. И убийцей себя признать сил не было, – ответила Нина.

– Нинка, ты его очень хочешь оправдать, потому что всё-таки любишь? – напрямую спросила Татьяна.

– Наверное. – тихо отозвалась Нина. – Когда ты позвонила и сказала, что он приехал и развёлся со Светкой, у меня просто всё внутри перевернулось… Ни о чём думать больше не могла, только бы его снова увидеть.

Помолчав немного, она добавила:

– Я все эти четыре года сама себе внушала: мы все изменились, мы уже совершенно другие люди, не такие, какими были во времена существования нашего отдела. Алексей для меня больше не существует, забыть, забыть… и вот один звонок – и всё снова всколыхнулось.

Внешне Алёшка очень изменился, я сначала даже вздрогнула, когда его увидела. Но он заговорил, и через минуту я уже перестала видеть все эти новые черты. Родной, мой, любимый, долгожданный… Таня, я идиотка деревенская, наверное, но я приму его сейчас таким, какой он есть, и дальше пусть будет как будет. Да, он во многом виноват. Но вот как бы ты поступила на его месте?