Лариса Зверинская – Инженерный тупик 1991 (страница 40)

Но вдруг случилось чудо! В институт приехал некий благотворитель с большой свитой. По городу он передвигался на роскошном огромном внедорожнике с крякалкой и эскортом сопровождающих машин поскромнее. Привезли подарки детям, воздушные шарики и обещания перечислить на счет бедствующего учреждения значительную сумму.

Принимали его как могли торжественно, чуть ли не с поклонами в пояс. Детишек с различными увечьями собрали в холле, персонал утирал слёзы умиления. Детки по знаку главного врача, седого профессора, посвятившего всю жизнь помощи инвалидам, хором скандировали:

– Спа-си-бо! Спа-си-бо!

Благотворитель лично раздавал подарки и красовался перед телекамерой, время от времени поглаживая увечных деток по головкам.

И вдруг Татьяну охватило беспокойство: вроде бы в рядах его свиты мелькнуло знакомое лицо. Она напрягла память, пытаясь вспомнить, где она могла встречаться с этим человеком – в мэрии? В каких-то организациях, где она пыталась найти работу? Ещё раньше, в институте?

Вспомнила! Да ведь это тот самый тип, который попал в кадр уличного фотографа, когда тот снимал Женьку!

Татьяна вздрогнула от охватившего её страха и почувствовала, как кровь бросилась в лицо. Хорошо, что на неё никто не смотрит, всё внимание обращено на мецената и его команду. Татьяна потихоньку переместилась в последний ряд зрителей и стала издали изучать заинтересовавшего её мужчину.

Да, это, без сомнения, был он – Валера, запечатлённый на фотографии вместе с Женькой в том памятном и недобром девяносто первом году, сожитель Валентины. Высокий плотный мужчина лет сорока пяти, можно сказать, красавец, с мужественным лицом и уверенными жестами. Похоже, его дела идут хорошо: одежда и ботинки новые и явно дорогие, место в свите своего босса занимает хотя и не самое близкое к телу, но и не последнее.

Татьяна немного успокоилась: ведь он-то её не знает, бояться нечего. «Интересно, как дела у Валентины? – подумала она. – Давно с ней не разговаривала, надо позвонить и узнать, нет ли новостей. Заодно выяснить, что она знает про своего бывшего. Может, напрасно я человека подозревала, и всё это одни совпадения».

Между тем церемония вручения подарков подошла к концу, благотворитель в сопровождении своих сподвижников направился к выходу. За ним бросились руководители и врачи медицинского центра, пытаясь на бегу рассказать о своих насущных проблемах и умоляя о милосердии к детям-инвалидам. Тот милостиво кивал и обещал не забывать, а его свита принимала прошения от врачей, которые те предусмотрительно заготовили в письменном виде.

В этот момент Татьяна почти поверила в бескорыстие и человечность бизнесмена, но спустя некоторое время эта иллюзия была разрушена.

Во внутреннем полузакрытом дворе была организована небольшая станция вроде как автосервиса, укрытая от посторонних глаз высоким забором. Даже с верхних этажей здания был виден только въезд с раздвижными воротами на её территорию. Татьяна как-то поинтересовалась, кому принадлежит это заведение, но в ответ получила кривую усмешку и совет не лезть в эти дела и заниматься своей работой.

Через пару дней после визита щедрого благотворителя Татьяна увидела, как в эти наполовину приоткрытые ворота буквально втаскивают какого-то парня. Его волокли два здоровых амбала, он упирался изо всех сил, что-то кричал, но его затолкали внутрь автомойки и закрыли ворота.

На другой стороне улицы Татьяна заметила знакомый внедорожник с тонированными стёклами с двумя машинами сопровождения. Когда ворота закрылись, внедорожник и его охрана медленно двинулись прочь.

Всё стало понятно – благотворительность в обмен на предоставление территории для тёмных дел криминального авторитета. И вряд ли руководство этого богоугодного заведения оставалось в неведении относительно деятельности вечно закрытого «автосервиса».

Татьяна всё не могла решиться позвонить Вале, боялась, что та, услышав о связи своего бывшего сожителя с бандитской группировкой, потеряет от страха голову и наделает глупостей. Но однажды вечером зазвонил телефон, и в трубке раздался возбуждённый голос Валентины:

– Танька, что сейчас было! Ужас! У нас в квартире обыск был, всё перевернули и у меня, и на кухне, и в коридоре на общих антресолях! Меня допрашивали, и всё из-за Валерки этого проклятого!

Татьяна с трудом вставила:

– А причина-то какая, почему к тебе пришли? Он ведь давным-давно у тебя не живёт?

– Да он сотворил что-то ужасное, сказали, что он арестован по подозрению в убийствах. Откуда-то менты узнали, что он здесь когда-то проживал, может, он сам им сказал. Всё у меня в комнате перевернули, вроде как ничего не нашли, что бы их заинтересовало. Напоследок показали фотографии четырёх женщин, но я сказала, что никого из них не знаю. Все красивые тётки средних лет, неужели этот гад их убивал? Господи, страшно-то как! И меня ведь чуть не уби-и-ил! – Валюшка разрыдалась в голос.

– А в кухне и в коридоре что искали? Нашли что-нибудь? – Татьяна попыталась остановить истерику отвлекающим вопросом.

– А, да, там тоже интересно было, – слегка успокоилась Валентина. – У нас кухня огромная, тёмная, шесть столов стоит и ещё плита старая кирпичная есть, никто её сломать не решился. Ну, и не пользовались ею, конечно, с тех пор как газовые плиты появились, то есть лет эдак пятьдесят. В столах кухонных ничего не нашли, а когда в эту плиту полезли, то из духовки какой-то свёрток вытащили. Весь в саже.

И тут я сразу вспомнила, как Валерка однажды утром умываться начал, да всю физиономию в саже испачкал, не заметил, что руки грязные, заставил меня ковшик воды нагреть и поливать горячей водой, еле отмылся. Но я никому ничего не сказала, конечно. Может, зря?

– А что в этом свёртке было? Ты не видела? – спросила Татьяна.

– Нет, не видела, меня на кухню не пускали. Там понятые были из других квартир, а они ничего не рассказывали, наверное, им запретили говорить.

– Валя, а Жениной фотографии среди этих женских снимков не было? – Татьяна наконец смогла задать волнующий её вопрос.

– Нет, Женькиной там точно не было, – уверенно сказала Валентина. – Женщины на фотках все немолодые, но выглядят хорошо, ухоженные такие дамы, состоятельные. Вот такие дела. Теперь вот сижу и дрожу, вдруг отмажется Валерка от следователей, и чего от него ждать? Хоть бы его посадили! И хорошо бы пожизненно! – опять заплакала Валя.

– Да не трясись ты, подумай, чего тебе бояться? – стала успокаивать её Татьяна. – Про тайник Валеркин ты не знала, его милиционеры сами обнаружили. С жертвами, если там действительно убийства были, ты никак не связана. Успокойся! И не вздумай куда-то идти и что-то узнавать, у него друзья… – тут Татьяна прикусила свой длинный язык.

– Какие у него друзья? – мигом насторожилась Валентина.

– Ну, ведь мало ли какие у него дружки, попадёшь в их поле зрения, и подумают, что у вас с Валеркой отношения сохранялись, а тебе это зачем? – начала выкручиваться Татьяна. – Придётся, например, в тюрьму передачи носить, тебе это надо?

– Ещё чего! – фыркнула Валя. – Никуда я не пойду, мне и так страшно. Ну всё, пока, буду сидеть тихо и запираться на два замка. У меня ещё железная щеколда на двери есть, ржавая только очень, скрежещет на всю квартиру. Смажу постным маслом и буду задвигать-раздвигать вместо гимнастики.

Они посмеялись, представляя, как субтильная Валюшка по нескольку раз в день борется со старой щеколдой, и попрощались.

Через несколько дней Валя снова позвонила Татьяне:

– Тань, представляешь, Валерка-то погиб! Нет его больше, всё! Вот вроде нельзя радоваться, что человек умер, а я просто счастлива! – и она всхлипнула, что явно противоречило этому смелому заявлению.

Татьяна, боясь, что слабонервная Валюшка разрыдается, засыпала её вопросами:

– Откуда ты это узнала? Тебя в полицию вызывали или они сами к тебе опять приходили? Что значит «погиб», его же, вроде, посадили?

Валентина мигом передумала рыдать и затрещала:

– Да я сегодня во дворе встретила нашего участкового, помнишь, я рассказывала, как он соседа Пашку усмирял, когда тот бузить вздумал. Он меня хорошо помнит, поздоровался, даже имя-фамилию назвал, да ведь он и при обыске в квартире присутствовал. Ну, я и воспользовалась случаем, стала его про всё это расспрашивать. Он помялся немного, вроде как нельзя разглашать, следствие идёт всё-таки, но я подольстилась как могла, слезу пустила, начала умолять, чтобы защитил одинокую женщину. Ну, он и раскололся.

Оказывается, Валерку в камере следственного изолятора утром мёртвого нашли, каким способом убили – не сказал, но что он мёртвый теперь, это точно. По этому делу ещё подозреваемые есть, банда какая-то, они женщин богатых грабили. В плите нашей при обыске свёрток с женскими драгоценностями нашли, наверное, Валерка что-то от сообщников утаил, за это его и порешили. А может, его убили, чтобы не выдал никого, там ведь вроде как известные люди замешаны – это мне участковый намекнул. Похоже, Валерка в банде приманкой для баб служил, он в этом деле мастер был опытный. Был… – и Валюшка снова всхлипнула.

– Валя, прекрати скорбеть, он тебя сколько мучил, издевался и чуть не убил, а ты рыдать готова! – возмутилась Татьяна. – Радоваться, может, и нечему, но и горевать глупо. Ты же теперь спокойно жить можешь, не трястись от каждого скрипа, на ночь дверь на щеколду можно не запирать.