Лариса Васильева – Змея в конверте (страница 6)
– Ну вы же видите, здесь все готово для нас – картошка сварена, печь топится… Мобильников я у них не заметил.
– А может быть какие-то условные сигналы? Если они сектанты, привыкли все время прятаться, разработали систему сигналов…
– Они не кричали, не стреляли, не подавали дымовых сигналов. Как еще можно сообщить за пару километров? Тем более из-за холма. Издали нас видеть не могли. Вы заметили что-нибудь? Я – нет.
– Наверно у них сторожа сидят где-нибудь на деревьях и передают друг другу…
– Война что ли, сидеть в засаде? Кого они ждали, нас боятся?
Они уселись, только потянулись к еде, но тут в дом вошла босая женщина, в длинном, до щиколоток, полотняном платье, выглядывающем из-под прозрачного дождевика. Подол внизу намок, потемнел. В руках она держала миску с разломанной на куски вареной курицей, поставила ее на стол, оглядела практикантов, покачала головой, шепнула, словно сама себе: «Совсем молоденькие, бедные…», потом погромче:
– Ребята, бегите отсюда, плохое тут место…
– Как бегите? Почему?
– Бегите, бегите, не гоже вам тут оставаться… – Она пугливо оглядывалась, говорила тихо, быстро.
– А что тут плохого?
– Нелюди здесь. Вам подальше надо, на юг, там есть деревня… Ешьте и бегите…
– Ночью? Прямо сейчас? – Ее страх заражал, ребята тоже начали оглядываться по сторонам, на темные, не занавешенные окна.
– Да… – она оглядела их, задумалась. – Сейчас в болота попадете… не пройдете сейчас. Утром бегите, пораньше вставайте, пока никто не пришел.
И вышла.
– Что она сказала: «здесь не люди» или «нелюди»?
– Какая разница?
– Большая, «нелюди» – так говорят обычно о жестоких людях, а «не люди» – понятно всем.
– Что понятно?
– Ну не люди, а инопланетяне, мутанты, призраки, роботы, что еще может быть?
– Андрей, ты еще больше пугаешь… – Оля с вытаращенными от страха глазами выглядела как призрак,.
– Давай, Андрей, поедим сначала, потом будем размышлять, а то меня уже тошнит от голода. – Женя не теряя больше времени схватила картошку и кусок курицы.
– А тарелок чистых тут нет?
Оля встала, отдернула белую занавесочку на полке, потом выглянула в сени.
– Ничего нет, это не жилой дом, что-то вроде гостиницы. Между прочим, на нашем деревянном лежаке вместо матраса листы поролона.
– Ну и что?
– Откуда в глухой тайге поролон? Тут должны быть перины, шкуры. Что-то не вяжется.
Разговор затих. Не задумываясь больше о культуре поведения за столом, каждый положил около себя на чистом деревянном еще влажном столе огурец, ломоть хлеба, картошку и принялись наворачивать, не глядя на соседей. Ребята не замечали, с какой жадностью едят.
Вдруг Оля услышала тихий смех. Она поперхнулась, оглянулась – кроме них в избе никого не было. Андрей встал, он сидел посередине, спиной к комнате, взял свой стул и передвинул его поближе к Жене.
– Мне все время кажется, что сзади кто-то стоит, – пояснил он и заглянул за занавеску.
– Везде пусто. Оля, ты что-нибудь слышала?
– Смех, детский.
– А ты, Женя?
– Нет.
– Оля, мы с тобой бредим?
– Может здесь акустика такая? Где-нибудь в соседней избе смеются, а здесь слышно?
– Женя ничего не слышала. У нас глюки, что ли? Слуховая галлюцинация, одновременно у обоих. До соседней избы полкилометра.
– Тогда это мираж, если сразу слышали двое.
– Скорее иллюзия… Ошибочное представление на основе чего-то реального…
– Женя-то ничего не слышит… Что тут реальное? Чай будем пить?
– Давай.
– И чай подозрительный, какие-то травы вместо заварки…
– Ну, это уже ерунда, зачем нас травить, могли бы тогда и не тратить на нас курицу…
И снова странный звук, словно кто-то не сдержал смеха и прыснул в кулак, – Андрей вздрогнул… Оля настороженно подняла голову:
– Андрей, ты помнишь Блока?
– Не особенно, а что именно?
– «Тем и страшен невидимый взгляд,
Что его невозможно поймать;
Чуешь ты, но не можешь понять,
Чьи глаза за тобою следят».
– Такого стихотворения не помню, мы «Фабрику» учили и еще какое-то, про ресторан. Он же символистом был, да?
– Давайте спать, а завтра пораньше уйдем отсюда, – прервала их диалог Женя, она не любила, когда не могла владеть нитью разговора.
Никаких запоров на двери не было, просто поставили стул у входа и легли. Женя и Оля прижались друг к другу под большим ватным одеялом.
– Может быть, Олега нашли…
Ольга лежала и вспоминала, каким сильным и нежным был Олег, ей так хотелось сейчас к нему… С ним было спокойно и надежно… Глупая она, такой парень за ней ухаживал, а она все раздумывала…
Заснули как убитые. Ночью проснулись от раскатов грома. Странно, обычно гроза бывает внезапно, а тут после долго нудного дождика – гром. Андрей вскочил, открыл дверь:
– Ничего себе!
Девчонки подбежали к нему и замерли, пораженные необычной картиной: молнии одна за другой змеились вдали над горой и били все время в одну точку.
– Интересно, что там такое? Как будто притягивает разряды, как громоотвод, да? – Оле было так интересно, хоть беги туда, на гору, посмотреть. – Может, сходим?
– Ты что, ненормальная? Под дождем переться в лес, да и опасно, может молния сжечь… – как всегда, остудила ее Женя.
Вот и ушли пораньше, как тут уйдешь? Гроза вскоре прекратилась, они заснули под шум проливного дождя. Утром проснулись рано – всем было тревожно, не спалось, в окна ничего не видно, сплошная серая пелена дождя. Андрей вышел в сени, открыл дверь на улицу, постоял на пороге… Потом накинул ветровку и шагнул в дождь, туалета в избе не было. Вернулся промокшим.
– Что будем делать? Такой дождь льет, вода везде стоит, как мы пойдем? – он потрогал разложенные на просушку спальники, – и вещи наши еще не высохли…
Из открытой двери в дом потянуло холодом и влагой. Девчонки закутались плотнее одеялом.
– Спали хорошо, никто нас не беспокоил, почему эта тетка нас пугала?
– Может быть, она ненормальная?
Они пролежали до семи, потом встали, оделись, затопили печь, согрели чай, и сидели молча, не зная, что делать.