Лариса Васильева – Змея в конверте (страница 11)

– Мне так показалось, что тебя снова потянет туда. Давай, бегом, раздевайся на ходу, все уже на поляне.

– Что?

– Да ты уже надышалась что ли? Поднимай руки.

Оля стояла покачиваясь как пьяная, голова у нее страшно кружилась.

– Не надо, – еле выговорила она, – я пойду домой.

– Ну да, как же, кто же тебя отпустит. – Он остановился и сдернул с нее футболку. Оля не успела даже прикрыть грудь, а Макс уже натягивал на нее длинную, белую рубаху.

– Снимай джинсы, и трусы сразу, скорее, скорее. Танец уже начался, пойдем.

– Я не могу… – она выговорила с трудом, и заканчивая фразу не помнила с чего начала ее.

Макс сам раздел ее, она пыталась помешать ему, но наркотик действовал все сильнее. Парень свернул ее вещи и сунул в развилку дерева, потом натянул Оле на голову колпак с перьями, который до сих пор зажимал под мышкой, сам надел такой же.

Оля в этом колпаке, ничего уже не понимая, все же двинулась вниз, Макс поймал ее за руку, придержал и потянул за собой в гору. Она слабо сопротивлялась, но когда ветер принес новые клочья тумана и с новой силой запел свою песню, девушка, вдохнув очередную порцию яда, послушно пошла на его зов, ничего уже не замечая вокруг. Теперь в одурманенном мозгу была лишь одна мысль: ей надо туда, на поляну… Наверху, над вершинами деревьев, ветер уже в полную мощь играл на красной флейте горы.

– Подожди, там же мучили девушку, я боюсь… – удивительно, что ей удалось это сказать.

– Мучили? Глупая…

Он уверенно тащил ее за руку. Они успели вовремя, люди в балахонах уже начинали свой ритуал. Макс направил Ольгу как куклу, и они стали в общий круг. Оля ничего не видела сквозь прорези, двигалась туда, куда ее подталкивали. Потом кто-то потянул ее на землю, она опустилась в белый туман, вдохнула его полной грудью и весь мир уплыл куда-то. Подчиняясь чужой руке встала и продолжила танец. Смотреть сквозь узкие отверстия было трудно, но ей и не надо было смотреть, достаточно только песни ветра, сейчас она казалась прекрасной, божественной, она отдалась чудному ритму и танцевала подчиняясь ветру и своему сердцу, его учащенному стуку. Наверно не все так самозабвенно отдавались этому танцу, кто-то заметил, что пора выводить жертву в круг. Оля слегка налетела на остановившегося перед нею человека, это должен быть Макс, он же стоял рядом, когда они прибежали сюда. К нему тотчас подошли четыре человека и вывели его на середину, сдернули рубаху. Сейчас она стала различать все происходящее вокруг, она теперь не видела в этом ничего странного, противоестественного, казалось, все так и должно быть. У нее перехватило дыхание, когда она так близко увидела странную процедуру. Чтобы разглядеть обнаженного человека, она машинально поправила балахон, стало лучше видно. Какое же красивое тело! Ее опять подтолкнули в спину, люди снова двинулись по кругу в танце, но теперь время от времени женщины выходили и быстро прижимались к обнаженному, легкими движениями рук лаская его. В какой-то момент кто-то рядом взял Ольгу за руку и вывел ее на середину, и она пошла туда, к обнаженному человеку. В опьяненном мозгу ярко вспыхнула вчерашняя картина, и она как и все до нее, также прижалась к Максу. Сквозь ткань ощутила его горячее тело и обняла, лаская и прижимая к себе. Ее вдруг словно обдало жаром, захотелось снять свою рубаху, чтобы между ними ничего не было, до боли захотелось отдаться этому человек… Оля словно забыла, что вокруг стоят люди, отдавалась своим чувствам, и в то же время понимала, что нужно вернуться в круг, что она нарушает правила игры, и, с трудом оторвавшись от него, повернулась, было, к своему месту, но к ней уже подошли и остановили. Она не видела всего, почувствовала только, что ее держат несколько человек, вспомнила вчерашнее действо, рванулась было, испуганно, потом поняла, что от них ведь не убежишь, и замерла. Двое держали ее за руки, другие ловко развязывали шнурки на горловине рубахи и, развязав, потянули ее вниз. Теперь она попыталась удержать рубашку, но они были такими сильными, ее сопротивления и не заметили, легко сдернули с нее грубую сорочку. Ольга словно протрезвела, сразу вспомнила, что за этим последует, и задергалась, опять попыталась вырваться, но мужчины держали крепко. Кто-то крикнул повелительно: «Дым!» Ее вновь окутало густое облако, она еще шарахнулась, было, в сторону, бежать, но ее уже подняли и опустили на спину на теплую землю в белый паркий тягучий воздух. Оля вдохнула его и теперь словно со стороны наблюдала за тем, что с нею происходит. Какой-то крепкий мужик удерживая ее одной рукой, другой стал успокаивающе гладить плечо, потом ласкать грудь, а тот, что держал ногу вдруг коснулся ее бедра, его рука скользнула выше, он также ласкал ее. Что с нею творят?! Они тут ненормальные… Ольга уже хотела вырвать руку и сдернуть колпак, пусть видят, что она чужая, пусть прекратят все это! И тут же волны наркотического опьянения унесли ее, и она замерла уже испытывая удовольствие от странной ласки, от всего этого ритуала. Ей стало невыразимо приятно. Но в этот момент раскаленный прут коснулся ее ноги, Ольга вздрогнула и вскрикнула от неожиданности, сквозь опьянение вспомнив об ожогах, ожидая резкой боли, но тут же забыла об этом и застонала от нестерпимого желания. Она вздрагивала каждый раз, когда к ее ступням прикасались. Потом ее подняли и понесли, наверно зашли в пещеру – стало темно, опустили на шкуру, ее руки раскинули в стороны и быстро прихватили ремнями. Аромат здесь был таким сильным, насыщенным, что девушка чуть не задохнулась. К тому же дышать мешал колпак. Сейчас в прорези маски она видела только темные своды пещеры по которым мелькали размытые, нечеткие тени от колеблющегося пламени свечей. До сих пор она ни слова не произнесла, язык не слушался ее. Кто-то, стоя над нею чем-то капнул на живот, и стал быстро растирать мазь по ее телу: по животу, груди, ногам потом его руки скользнули прямо туда, внутрь. Это было непередаваемо, смесь стыда, оттого, что ее самых интимных мест касается кто-то незнакомый, скрытый под маской, и в то же время невероятно чувственно. Она застонала и подалась вслед за его рукой, но незнакомец быстро отстранился. Все вышли. Ольга осталась одна. Если бы ее руки не были пристегнуты, она в нетерпении сама бы стала ласкать себя. Но сейчас могла только извиваться на своем ложе, задыхаясь от благовоний и желания. Сквозь туман в голове пробилась мысль – когда же принесут его, как долго… Воздух был таким спертым, тяжелым, ей становилось все труднее дышать, казалось сердце выскочит из груди. Еще минута и она потеряет сознание… Тут пещера осветилась на миг – видно приподняли занавес, она поняла, что внесли того обнаженного человека. И тут же почувствовала тяжесть его тела, его положили прямо на нее. Наверно, сопровождающие еще не вышли, а он уже овладел ею… Первый миг показался ей почему-то очень болезненным, наверно, это действие той мази, а потом она испытала такое наслаждение… Ей казалось, что она теряет сознание.

Она хотела целовать его и обнимать. И он как почувствовал, сдернул с себя и с нее колпаки, это точно был Макс.

– Руки, – между его поцелуями проговорила она, – руки развяжи…

– Подожди, я должен поставить свое тавро.

– Что?! Как лошади?! Прижечь? Опять?

– Да, тихо, тихо, лежи. Так было нужно, чтобы заставить твой организм работать по-другому, и символическое значение, что ты не убежишь от любви, а теперь я хочу отметить тебя, чтобы все знали, что ты моя, – он зачерпнул из миски белую тягучую мазь, и стал все ее тело обволакивать этой вонючей и тягучей гадостью.

– Что ты делаешь?

– Это чтобы ты снова меня захотела…

– Я и так хочу… Меня уже смазали.

– Я знаю, лежи. Сейчас ты должна сама себе поставить тавро. Лежи.

Ольга огляделась. В небольшой пещере, освещенной масляным светильником, на небольшом возвышении в большой глиняной миске тлели угли, это от жаровни шел такой аромат и на углях лежал какой-то предмет с длинной ручкой.

– Я должна себя прижечь?! Нет, нет, я боюсь.

– Это быстро. Ты ведь хочешь меня? Или я больше не коснусь тебя.

Он достал опасную бритву и наклонился над нею.

– А-а!

– Ты что кричишь? – удивился Макс. – Я выбрею твой лобок, чуть-чуть, маленький пятачок для моей метки.

– Зачем?

– Это знак, что ты принадлежишь Богу любви, ты его жрица, я выбрал тебя.

– Ты Бог? – заплетающимся языком спрашивала она.

– Да, я его посланник. Ты же знаешь, любовь жестока, я хочу, чтобы ты кричала от боли и все равно хотела меня.

– Я хочу, хочу. Зачем метка? – Ольга говорила лихорадочно, как в бреду, густой спертый воздух пещеры продолжал действовать как наркотик, она не понимала, для чего ее должны прижигать, ужасно боялась и хотела только одного, чтобы он снова ласкал ее. Мазь начинала действовать и во много раз усиливала желание. И когда Макс развязал ей руки и сунул дымящаяся тавро, она готова была прожечь себя им насквозь, лишь бы он опять приник к ней.

– Куда? Куда? – быстро спросила она, приподнимаясь.

Он направил тавро и она сделала это. Если бы он не отдернул вовремя ее руки, и не отбросил тавро, она бы искалечила себя. Новопосвященная жрица закричала и упала навзничь, а бог любви впитывал ее стоны боли и страсти. Он опять мазнул чем-то прохладным по ожогу и через минуту она уже забыла о боли и хотела только, чтобы он дольше любил ее.