Лариса Васильева – Одно дыхание на двоих (страница 32)

- Не боюсь, - покачала головой, снимая пальто и кидая сумочку в кресло, - более того, посоветовала бы вам им воспользоваться. Позвоните родственникам, поговорите. Неужели вам нечего сказать?

Старичок критично отнесся к моему раздеванию, хотя ничего постыдного в этом не увидела. На мне черные брюки и приличный красный свитер. Просто жарко в квартире, потому и разделась.

- А если и, правда, нечего, - нахмурился старичок, превратившись в один миг в подбитого одиночеством пожилого мужчину. - Жена давно умерла, - он помолчал, словно примиряясь с горькой действительностью.

При слове «жена"» старичок заметно осунулся и побледнел.

- Сын работает очень далеко. В другом городе. А дочь за границей живет, - после недолгого молчания продолжил он.

Сказал и словно опомнился. Пожалел, что не стоило со мной откровенничать. Постаралась, как могла, поддержать старичка.

- А вы сыну позвоните! - предложила. - Скажите, что любите. Такие слова лишними никогда не бывают.

- Он знает, - кратко ответил старичок, а в глазах застыла вселенская печаль. Ясно же, что скучает неимоверно, но не хочет беспокоить, потому и не звонит.

- Позвоните, он вас любит! - заверила, рассматривая шикарный ремонт в зале.

Кроме сына больше некому помочь. Это же очевидно. Жены давно нет, дочь из-за границы вряд ли кинется помогать по первому зову.

- Почему вы так уверены? - покачал головой старичок. - Хотя не спорю, сын меня любит. Даже хотел карьеру разрушить из-за моей болезни. Но я не позволил. Сказал, езжай и все тут.

Он сам не заметил, как разговорился. Видимо влияние дара сказывается.

- А чем вы больны? - вот и подошли к главному вопросу.

- Да, ерунда! - отмахнулся старичок. - Сердце пошаливает, но разве сыну объяснишь. Каждое мое недомогание рассматривает как последний раз. А я ему - мы еще повоюем.

Стало так больно и грустно, что, видимо, отвоевался. Сердце болезненно сжалось в груди. Сдержала слезы, но, видимо, никогда не привыкну отпускать.

- Как вас зовут, - поинтересовалась, дыша с трудом, потому как ком в горле мешал.

- Эдуард! - с гордостью заявил старичок. Мы отвлеклись, юная леди, - кто же вы на самом деле и как проникли в мою квартиру?

Выдохнула. Как в известной считалке. Начинай сказку сначала. В общем, выложила на духу все как есть, но старичок не спешил верить. Откуда-то нашел десяток нестыковок. Поинтересовался, не предложу ли я перейти в негосударственный пенсионный фонд. В общем, загрузил по полной.

Заверила, что на его имущество не претендую, в негосударственный фонд вступить не предлагаю. Не знаю, поверил ли, но не попытался выгнать. Хороший знак.

- Я вам верю! - пригрозил Эдуард. - Значит, говорите, недолго мне осталось?

Вновь глянула на часы. Двадцать минут. Сказала честно, сколько осталось до ... А предательское сердце опять екнуло.

- Позвоню! - полный решимости, старичок взял сотовый. Повертел его в руках, обдумал что-то и вновь положил на журнальный столик. - Не буду, - решил он.

- Почему? - искренне удивилась.

Он объяснил в двух словах:

- Так сразу примчится, а у самого будут проблемы. Лучше не звонить. Подумаешь, великое дело дед умер. Похоронит. Может, Елизавета приедет. А если нет, он сам меня предаст земле. В любом случае я уже свое пожил.

Категорически не согласна, но с Эдуардом спорить не стала. Вместо этого осмотрелась. Стенка со встроенным телевизором, два кресла, диван и журнальный столик. На стенке ряд фотографий. Из чистого любопытства подошла, чтобы рассмотреть поближе.

На первой миловидная женщина средних лет. На другой женщина моложе, но легко догадаться, что они родственницы.

А на третьей...

Сердце пропустило несколько ударов. Меня даже затрясло, едва это увидела. Постаралась сохранить самообладание, но это сложно, когда эмоции на взводе.

- Кто это? – уточнила, обернувшись к старичку, а у самой даже голос пресекся.

- Мой сын! – не без гордости заявил Эдуард.

Я уже знала все. С фотографии на меня смотрел улыбающийся большой босс. Фил стоял в обнимку со старичком, держа в руке большую рыбу. Никогда не видела, чтобы Фил так улыбался. Эта разлука тяжело далась не только отцу, но и сыну.

Господи, ну почему его отец! Прижала пальцы к губам, ощущая головокружение и покалывание в груди. Не может быть! Только не это. Как я скажу Филу, что его отец… Глаза противно защипало от подступивших слез.

Перемены в моем настроении заметил Эдуард. Подошел и тронул за руку.

- Что с вами? – проговорил и расширил глаза от удивления. Ясное дело, понял, что я не такая как все. – Ваша рука, - удивленно прошептал он.

- Я же говорила, что не случайно к вам пришла, - и добавила. - Очень вас прошу, вызовите скорую.

- Зачем мне скорая,- повел плечами Эдуард. – Со мной все в порядке.

Попыталась вложить в слова всю свою уверенность:

- Поверьте мне, это не так! Сейчас у вас все хорошо, но на самом деле вы умрете и уже очень скоро. А я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

- Сами вызовите, если считаете нужным, - самонадеянно заявил Эдуард.

До чего упрямый старичок! Обязательно вызвала бы, если б могла. Но в этом состоянии никак не получается воздействовать на окружающие предметы.

- Я не могу, - покачала головой, - но вы можете, - кивнула на мобильник на столе. – Филипп очень расстроится, если с вами что-то случится.

- Филипп? – удивлению старичка не было предела. Услышать родное имя от посторонней женщины, к тому же представившейся ангелом смерти, дорогого стоит. – Откуда вы знаете, как зовут моего сына?

Последняя надежда растаяла, оставив на губах горький вкус разочарования. Я буду той, которая не спасла его отца. Потому что не знаю от чего спасать, а сам себе помогать Эдуард не собирается.

- Я знаю, - прошептала.

- Ангел? – предположил старичок, но я покачала головой.

- Мы работаем вместе. Он мой босс.

Обессилено опустилась на диван, потому что ноги едва держали. Даже не знаю, как теперь в глаза Эдуарду смотреть, а он неожиданно воодушевился моим признанием:

- Неужели знаете моего Филю? Не может быть! – старичок взял со стенки фотографию и сел рядом со мной на диван. – Точно он? Посмотрите внимательней.

Сунул фотографию улыбающегося босса мне в руки. Через двадцать минут Фил уже не будет улыбаться, потому что его отец умрет. Никогда не чувствовала себя более бесполезной, чем в этот момент. Я кивнула, потому что слова снова застряли в горле.

Продемонстрировала фото на мобильном, когда босс целует в меня в лоб и видео, когда Фил возле новогодней елки.

- Он в Смоленске работает, - Эдуард продолжал терпеливо ждать, и я продолжила, - в компании. Директором.

- Все верно, - согласился старичок и взглянул на фотографию сына на моем телефоне. Несколько секунд просто смотрел, а потом едва не прослезился. – Так далеко мой Филя никогда не уезжал, но он так хотел, что я не посмел удержать. А вы хорошо его знаете? – кивнула. – Насколько хорошо? – не унимался старичок.

- Мы недавно начали встречаться, - призналась. Хотя наши отношения полноценными назвать трудно, но мы честно пытаемся.

- Не может быть! – Эдуард, видимо, не понимал всей бедственности положения, потому как пытался шутить. – А вы красивая молодая леди, - заявил он, вогнав меня в краску. – И как вам удалось уговорить моего Филю на отношения?

Даже не знала, что ответить. С одной стороны хотелось поддержать его бравый настрой, а с другой, как только представлю, что скоро случится непоправимое, в дрожь бросает.

- Позвоните в скорую, пожалуйста! – жалобно выдавила, но Эдуард шикнул и махнул рукой:

- Будешь меня старого учить! Не доросла еще. Уйду в свой срок. Лучше расскажи мне о сыне. Ты вроде как помочь хотела, вот и помогай, а не мучай наставлениями.

Принялась рассказывать о Филе все, что знала. Какой он руководитель и человек. Старичок слушал, не перебивая. Только изредка его глаза краснели, но он как истинный мужчина сдерживал слезы.

- Значит, говоришь, не любит он новый год, - растрогался Эдуард.

В этот самый момент поняла, что он мне верит. Целиком и полностью. Безоговорочно. Верит в свою скорую смерть и в то, что я пришла именно за ним.

- Просто ненавидит, - вспомнила, как потемнели глаза Фила и сжались кулаки, едва я заикнулась о праздновании.

- Теперь еще меньше будет любить, - заключил дед Эдуард и на мой удивленный взгляд пояснил, - мать потерял, так еще и отец оставит перед новым годом. Ладно, хватит о грустном. Давай я тебе фотографии покажу.

Подойдя к стенке, он извлек с одной из полок фотоальбом и снова сел на диван. Перед глазами медленно потекла жизнь Фила. Его родители. Еще совсем молодые. Худощавая женщина и Эдуард свежий и подтянутый, совершенно непохожий на себя.

- На отдыхе в Трускавце, - прокомментировал Эдуард.